Легенды и мифы реакционной буржуазной историографии о германском фашизме: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Уже известный нам Г. Якобсен выдвинул в развитие этой легенды свою схему, согласно которой особенно остро шла борьба в области внешней политики гитлеровской Германии между «негосударственными учреждениями партии» (нацистской. — А. Б.), с одной стороны, и «сознательными слугами государства» во внешнеполитическом ведомстве, с другой. Развивая далее свою концепцию, Якобсен утверждает, будто бы агрессивная политика гитлеровцев осуществлялась вопреки воле и намерениям подавляющего числа германских дипломатов, которые не могут нести за нее никакой ответственности. Так делается попытка реабилитировать весь личный состав ведомства Риббентропа, являвшийся организатором многочисленных провокаций накануне и в годы второй мировой войны, получают отпущение грехов гитлеровские дипломаты, многие из которых состоят и сегодня на службе во внешнеполитических органах ФРГ.

С целью реабилитации многочисленных звеньев и органов государственного и военного аппарата «третьего рейха» западногерманская буржуазная историография усиленно пропагандирует тезис о «принципиальном различии» или даже «противоречиях», которые будто бы существовали между фашизмом и государством. Согласно утверждениям некоторых историков, последнее, якобы скрыто и упорно сопротивляясь гитлеровской верхушке, «смягчало» и «амортизировало» наиболее бесчеловечные акты нацистского режима. Нетрудно заметить, что подобным путем вина за преступление фашизма возлагается только на узкий круг сообщников Гитлера, а решения Нюрнбергского военного трибунала о признании преступными ряда организаций фашистского государства ревизуются и объявляются недействительными.

Более того, даже организация СС, которую приговор Нюрнбергского трибунала безоговорочно признал преступной, подчеркнув, что она в сравнении с другими органами гитлеровской диктатуры «была еще более активным участником в совершении военных преступлений и преступлений против человечности»[3], — с легкой руки Г. Момзена и некоторых других реакционных историков объявлена полем деятельности «ячеек антифашистского сопротивления». Многочисленные публикации неонацистских авторов объявляют эсэсовцев предтечами борьбы за «новую Европу», «первыми гражданами» Европы и «элитой нации». Неонацистские военные историки П. Гауссер, Е. Кроймер, К. Менерт, Л. Грейль, Е. Эстебан являются авторами монографий о кавалерах «рыцарского креста» из «ваффен-СС», об эсэсовских гренадерских частях, о «голубой дивизии» испанских фашистов, написанных в апологетическом духе. А западногерманский историк Г. Майер утверждает даже, будто бы руководство СС — Гиммлер и его приближенные — в конце войны старалось изменить «форму государства» для того, чтобы «Германия избежала худшей судьбы». Как пишет Майер, опора на СС — самую могущественную силу в стране могла бы иметь решающее значение для «оппозиции».

Так, освобождая от ответственности одну за другой преступные организации фашистского режима, реабилитируя гитлеровских военных преступников, реакционная историография пытается создать алиби для фашистского режима в целом. В ее изображении третий рейх становится отнюдь не государством кровавой террористической диктатуры, а «империей» дуализма, в которой якобы шла непрерывная борьба между разрушительной политикой фашизма, олицетворяемой Гитлером и небольшой кучкой его приверженцев, с одной стороны, и государством, включающим армию, бюрократию, «хозяев экономики», а в конце войны и СС, — с другой.

Мемуары бывших гитлеровских военачальников и крупных чиновников, «труды» реакционных буржуазных историков настойчиво повторяют мысль о некомпетентности фюрера в военных и государственных вопросах, о пагубном характере издаваемых им приказов и распоряжений. Естественно возникает вопрос: почему же военачальники, промышленники и служащие высоких рангов, понимавшие несостоятельность распоряжений фюрера, их пагубный для Германии характер, беспрекословно проводили эти распоряжения в жизнь? Для оправдания безоговорочного повиновения генералитета и высшего чиновничества Гитлеру, реакционная историография выдвинула и развила легенду об «иррациональном характере» власти Гитлера в его «демонической силе», которой якобы невозможно было противостоять.

Так, западногерманские историки Ф. Майнеке, Г. Риттер, М. Фрейнд, Л. Дехио утверждают, что причины возникновения фашизма в Германии не могут быть объяснены с позиции логики, поскольку сама гитлеровская диктатура носила «иррационалистический» характер, представляя собой загадочный, непознаваемый и необъяснимый феномен, который не может быть понят или объяснен последующими поколениями. «Гитлер и даже Геббельс оказывали магическое влияние на массы», — заявляет западногерманский историк Карл Миш. Об «околдовывающем влиянии Гитлера» твердит и Ф. Рихерт.

Легенда о «демонической» личности Гитлера, воспрепятствовать которой было якобы невозможно, представляет большое удобство для бывших нацистов, гитлеровских преступников, для реакционных кругов финансового капитала, которые сейчас отмежевываются от участия в подготовке национальной трагедии германского народа. Ведь, как остроумно заметил западногерманский публицист Гарри Просе, «ответственность за все то, что происходило в третьем рейхе, переносится из человеческой сферы в демоническую сферу… Лишь судьба виновата в том, что носитель зла Гитлер пришел к власти в стране».

Различные направления буржуазной историографии в течение многих лет готовили почву для полной реабилитации фашизма и коренной ревизии вопроса об ответственности за преступления гитлеровцев и развязанную ими войну.

В настоящее время эта ревизия уже открыто осуществляется неонацистами, реваншистским направлением западно-германской буржуазной историографии, окончательно сформировавшимся в конце 50-х Годов. Если буржуазные историки «консервативного» направления еще не решались полностью отрицать вину фашизма перед немецким народом и народами мира и подвергали переоценке лишь отдельные стороны истории фашистского рейха, сопровождали свои утверждения многочисленными оговорками и широко использовали псевдолиберальную фразеологию, то неонацисты поставили своей задачей осуществить тотальную переоценку всей истории гитлеровской диктатуры, ее внутренней и внешней политики. Неонацистский историк Г. Граберт, книга которого «Немецкий национализм после 1945 года» представляет собой попытку своеобразного историко-философского обоснования задач неофашистской историографии, считает, что уже произошел долгожданный коренной перелом в освещении истории недавнего прошлого Германии. Граберт призывает раз и навсегда решительно покончить с вопросом о вине Германии и создать «истинную» историческую картину 12-летнего господства гитлеровцев. «Обвинения, висящие над немцами, — утверждает Граберт, — угнетают нацию, препятствуют ее национальному самоопределению и национальному возрождению». Он обращается к правым политическим кругам ФРГ с призывом не препятствовать этому процессу, а, наоборот, способствовать ему и тем самым «проложить путь национальной демократии», т. е. неофашизму.

Мысль Граберта развивает другой представитель неонацистской. историографии Удо Валенди. Он утверждает, что побежденный якобы всегда несправедливо обвиняется победителем. Горько сетуют Граберт и Валенди на то, что западными державами не оценены должным образом «заслуги» гитлеровцев. Это особенно «несправедливо», пишут они, если учесть, что нацисты «выполнили задачу охраны и защиты Европы против коммунистической Евразии». Всю историю Германии в XX веке Граберт, например, вообще рассматривает через призму одного критерия: соответствия тех или иных событий традиционно «национальной линии». Такой подход характерен не только для неонацистов — это традиционная позиция реакционной буржуазной историографии. Но в рассуждениях Граберта есть важный нюанс: формой власти, адекватной «национальным интересам», для него является только гитлеровский режим, который он считает «закономерной н необходимой исторической фазой развития немецкой нации». Все «неприятности» послевоенного развития являются, по Граберту, лишь следствием того, что национал-социализму не удалось выполнить свои задачи.

Мысль о «спасительной миссии» гитлеровцев в особенно циничной форме развивает У. Валенди. Грубо искажая правду, он заявляет, что гитлеровцы захватили власть организованно и бескровно. При этом Валенди умалчивает о кровавом терроре, которым сопровождался захват власти фашистами, о чудовищной провокации с поджогом рейхстага и других общеизвестных фактах ликвидации буржуазно-демократических порядков в стране. Он умалчивает и о том, что, несмотря на террор, около 5 млн. избирателей отдали в марте 1933 г. свои голоса Коммунистической партии Германии, депутаты которой были вскоре лишены полномочий, брошены в тюремные застенки или вынуждены уйти в подполье. И все это названо «образцом революции, осуществляемой нацией высшего культурного уровня».

Агрессивная внешняя политика фашизма также изображается как акт «спасительной миссии» гитлеровцев. При этом главным «виновником» развязывания второй мировой войны объявляются Советский Союз и «мировой коммунизм». По утверждению неонацистских авторов, Германия должна была якобы вообще исчезнуть с лица земли. При этом они намеренно скрывают от читателя подлинные факты об отношении Советского Союза к германскому народу, о том, что даже в самые трудные годы Великой Отечественной войны Советское правительство, партия никогда не отождествляли гитлеровский фашизм с германским народом.

Особенно настойчиво реакционная историография пропагандирует свои «концепции» среди западногерманской молодежи. В школьных учебниках по истории процесс главных военных преступников в Нюрнберге изображается как «акт мести и несправедливости». Молодым западным немцам настойчиво внушается мысль, будто бы преступления, в которых обвинялись подсудимые в Нюрнберге, отнюдь не превышают «преступлений» держав антигитлеровской коалиции. В другом учебнике по истории подчеркивается, что правосудие в Нюрнберге осуществлялось не по германскому, а по англосаксонскому праву, и посему приговор суда не имеет законной силы. В школьном пособии, изданном в 1970 г. в Баварии, можно встретить «репортаж из будущего», где в форме дневниковых записей автор, некий Ганс Гейнрих, рисует картину будущей Европы, которая видится автору без коммунистов, без Советского Союза; повсеместно господствует некая «свободная демократия» с американцами на фоне кремлевских стен (!).

Как видим, находятся еще силы, которые и сегодня лелеют мечту об осуществлении с некоторыми поправками на время гитлеровских планов.

«Превентивная агрессия» и «вынужденный террор»

Одной из основных версий реакционной историографии германского фашизма является легенда о «превентивном» характере гитлеровской политики территориальных захватов и агрессии, о «вынужденном насилии» и даже о «миролюбии» и «добропорядочности» гитлеровцев.

Известно, что, развязав вторую мировую войну, фашистская Германия в течение 1939–1941 гг. подчинила себе фактически всю Западную Европу и установила в оккупированных странах кровавый «новый порядок», опиравшийся на грабеж, террор и насилие. Повсюду были уничтожены буржуазно-демократические свободы, запрещены коммунистические партии и все демократические организации. Западная Европа покрылась сетью тюрем и концентрационных лагерей. В Польше, Югославии и других странах были созданы лагеря смерти. Военно-промышленный потенциал западноевропейских стран был поставлен на службу гитлеровским агрессивным планам.

Завершив военные действия в Западной Европе, фашистские правители начали непосредственную подготовку к нападению на СССР. 21 июля 1940 г. главнокомандующий немецких сухопутных сил фельдмаршал Браухич получил приказ разработать план войны против Советского Союза. Спустя десять дней в Бергхофе, на совещании гитлеровских военачальников был намечен срок нападения на страну социализма — весна 1941 г. 18 декабря 1940 г. Гитлер утвердил план войны против СССР, получивший название «плана Барбаросса». Главная военно-политическая цель «плана Барбаросса» заключалась в разгроме СССР; стратегической основой плана была идея «молниеносной войны».

Готовясь к нападению на СССР, гитлеровцы заранее разработали программу чудовищных злодеяний на оккупируемой советской территория. Эта программа была частью общего плана войны против СССР, одобренного фашистским руководством.

Так, в марте 1941 г. верховное главнокомандование вермахта приняло «Инструкцию об особых областях», в которой была разработана система жестокого оккупационного режима в захваченных районах.

Через два месяца германское правительство утвердило директиву «Об особой подсудности в районе «Барбаросса» и об особых мероприятиях войск». Директива требовала проявлять безжалостность к гражданскому населению, уничтожать партизан и всех подозреваемых в сочувствии к ним, расстреливать без суда и следствия тех, кто окажет оккупантам малейшее сопротивление. Предусматривались также карательные операции против мирного населения, массовые репрессии. С солдат и офицеров гитлеровской армии снималась всякая ответственность за преступления на советской земле. Была намечена система мер для уничтожения попавших в плен солдат и офицеров Красной Армии. Специальная директива требовала немедленного физического уничтожения попавших в плен политработников.

Гитлеровцы намеревались варварски разграбить Советский Союз и превратить его территорию в аграрно-сырьевой придаток своей экономики, во внутреннюю колонию, в резервуар дешевой рабочей силы. «План Барбаросса» имел специальный экономический раздел под названием «Ольденбург», который являлся программой грабежа и хищнической эксплуатации экономики оккупированных территорий. Снабжение же продовольствием населения оккупированных районов нацисты считали «ненужной гуманностью».

В человеконенавистнических планах германских фашистов немаловажное место занимал и так называемый генеральный план «Ост» («Восток»), разработанный имперским управлением СС и полиции. Этот план был программой террора и физического уничтожения населения Советского Союза.

«План Барбаросса» и «приложения» к нему воплощали давнишние цели германского фашизма: после установления фашистской диктатуры вся внутренняя и внешняя политика гитлеровского правительства была подчинена одной главной задаче — подготовке захватнической войны против СССР. Цель германского фашизма заключалась в уничтожении Советского Союза как социалистического государства рабочих и крестьян, в ликвидации социалистического общественного, строя. Большая часть советских людей должна была быть подвергнута физическому уничтожению, а остальные обращены в рабство. Ненависть к социализму объединяла германский фашизм с империалистами западных держав, которые, несмотря на существовавшие между ними противоречия, не жалели сил, чтобы направить фашистскую агрессию против Советского Союза.

Советский Союз никогда не питал иллюзий относительно намерений гитлеровского правительства. Коммунистическая партия, Советское правительство делали все возможное, чтобы выиграть время и наилучшим образом подготовить страну к отпору агрессора. За предвоенные годы заметно возросли обороноспособность и экономический потенциал СССР, окрепли Советские Вооруженные Силы. Советский Союз, умело используя противоречия в капиталистическом мире, с целью помешать созданию единого антисоветского фронта империалистических держав и выиграть время для подготовки к отпору фашистским агрессорам, пошел в августе 1939 года на мудрый и дальновидный шаг — заключение советско-германского договора о ненападении сроком на 10 лет. Менее чем через два года этот договор был вероломно растоптан гитлеровцами, которые без объявления войны 22 июня 1941 г. цапали на Советский Союз.

«Начавшаяся 22 июня 1941 года война, навязанная Советскому Союзу германским фашизмом, была самым крупным военным столкновением социализма с ударными силами империализма. Она стала Великой Отечественной войной советского народа за свободу и независимость социалистической Родины, за социализм»[4].

Начало войны оказалось крайне неблагоприятным для советских войск. Гитлеровская армия, действовавшая на основе заранее подготовленного плана, имела тройное и даже пятикратное превосходство в силах на направлениях своих главных ударов, значительное превосходство в вооружении и численности войск, заблаговременно сосредоточенных на границе с СССР[5].

В свете этих неопровержимых фактов особенно очевидным становится фальсификаторский характер утверждений реакционной историографии о «превентивной агрессии», «упреждающем ударе» фашистской Германии против Советского Союза и «вынужденном» терроре против мирного населения.

Адвокаты фашизма меньше всего склонны считаться с фактами. Стремясь во что бы то ни стало реабилитировать фашизм и его политику, оправдать военных преступников, они делают ставку на «короткую память» человечества и беззастенчиво «переписывают» историю минувшей войны. Они отрицают провокационное «нападение» гитлеровцев на радиостанцию в Глейвице, давшую фальшивый повод для агрессии против Польши; вторжение фашистских войск в Бельгию и Голландию объявляется «ответной акцией» на «антинемецкие происки» этих стран и «нарушение» ими своего нейтралитета. Бывший гитлеровец, неонацистский историк Г. Зюндерманн в недавно вышедшей книге «Насколько немецкой останется Австрия» открыто оправдывает гитлеровский «аншлюс», приведший к потере государственной независимости Австрии и принесший неисчислимые бедствия ее народу. Реакционный историк И. Крамарц выдвигает легенду о «национальной войне», которую якобы вела гитлеровская Германия в Европе в 1939–1940 гг. Он оправдывает оккупацию Франции фашистскими войсками, нарушение гитлеровцами нейтралитета Бельгии, Голландии, Данин и оккупацию их территорий.

Реакционные историки У. Валенди, О. Рейле, Г. Серафим и другие, опираясь на различного рода фальшивки, утверждают, будто бы пакт о ненападении, заключенный в 1939 г. между Советским Союзом и Германией, призван был «замаскировать военные приготовления русских к внезапному нападению на Германию». Небезынтересно, что именно эту версию безуспешно выдвигали адвокаты гитлеровских военных преступников на процессе в Нюрнберге в расчете на оправдание или смягчение вины своих подзащитных.

[3] Нюрнбергский процесс. Сборник материалов. М., Госюриздат, 1931, т. 2, стр. 497.

[4] 50 лет Великой Октябрьской социалистической революция. Тезисы ЦК КПСС. М., Политиздат, 1967, стр. 18–19.

[5] Истории Коммунистической партии Советского Союза. Т. 5, кн. 1. М., 1970 стр. 142.