Легенды и мифы реакционной буржуазной историографии о германском фашизме: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Более четверти века минуло с того дня, когда в большом зале Дворца юстиции в Нюрнберге Международный военный трибунал, справедливо названный Судом народов, вынес приговор по делу руководителей фашистского режима в Германии — главных виновников чудовищных военных преступлений. На процессе в Нюрнберге была осуждена не только кучка фашистских извергов, и даже не только созданные и использованные ими в преступных целях организации, — был осужден фашизм в целом как порождение германского разбойничьего империализма.

Вынесенный Международным трибуналом приговор осудил фашистскую агрессию, признал преступными основные организации, созданные гитлеровцами для осуществления своих целей, охарактеризовал разбойничью деятельность гитлеровской диктатуры как заговор против мира и человечества. Суровое наказание понесли главные нацистские военные преступники.

Не меньшее значение, чем наказание нацистских преступников, имел сам дух Нюрнбергского приговора, утвердившего достаточно четкие политические и морально-этические критерии для оценки таких социальных явлений, как фашизм и агрессия. Безоговорочному осуждению подверглась человеконенавистническая идеология гитлеризма и присущие ей антикоммунизм, расизм, шовинизм, культ силы, разбойничья практика фашизма, возведшая агрессию, террор, геноцид, бандитизм и вероломство на уровень государственной политики.

Если проанализировать реакционную буржуазную историографию, вот уже на протяжении четверти века предпринимающую попытки переоценки германского фашизма, реабилитации его, то обнаруживается на первый взгляд странная, на вполне очевидная закономерность. Чем дальше отодвигаются от нас события трагических и героических лет минувшей войны, тем более усиливается поток фальсификаций и искажений, извращеннее становятся подлоги и вымыслы, легенды и мифы, к которым прибегает реакционная буржуазная историография с целью предоставить индульгенцию фашизму. При этом используется и такое обстоятельство, что людей, которые лично пережили трагические годы войны и нацистского террора, становится с каждым годом все меньше. Большинство населения нашей планеты, к счастью, не испытало ужасов фашизма и порожденных им войн.

Поэтому все большее значение для формирования сознания новых поколений приобретает тот опыт человечества, который аккумулирован в исторических исследованиях, отражен в научных и популярных книгах и учебниках.

Более четверти века назад на процессе в Нюрнберге многочисленной группе адвокатов, за спиной которых стояли империалистические круги, боявшиеся разоблачений, не удалось добиться сколько-нибудь существенного успеха в защите нацистских военных преступников. Старания международной реакции реабилитировать фашизм и его главарей оказались тогда тщетными. Однако «идеи», выдвинутые защитой на процессе, не стали достоянием одних только судебных протоколов. Они были взяты на вооружение и впоследствии развиты в «концепции» реакционной историографией Западной Германии, а также США и Англии. Анализ современной реакционной историографии германского фашизма убедительно доказывает, что она служит неблаговидному делу разжигания военной истерии и подготовки новых агрессий. Роль своеобразного гаранта и охранителя международной системы эксплуатации и гнета играет в настоящее время американский империализм. Вместе с тем, как подчеркнул в Отчетном докладе ЦК КПСС XXIV съезду партии Генеральный секретарь ЦК КПСС товарищ Л. И. Брежнев, «силы войны и агрессии существуют, разумеется, и в других империалистических странах. В Западной Германии — это реваншисты, все более смыкающиеся с неонацистами»[1]. Именно эти силы вдохновляют и организуют кампанию за реабилитацию фашизма.

Вымыслы, фальшивки о германском фашизме широко используются западногерманской реакцией для разжигания реваншизма, антикоммунизма и антисоветизма с целью подрыва новых реалистических сторон внешнеполитического курса нынешнего правительства ФРГ.

Западногерманская реакционная историография преподносит читателям, в особенности молодым, историю недавнего прошлого в «препарированном» до неузнаваемости виде, исповедует реакционный национализм и модернизированный расизм, антикоммунизм и антисоветизм.

Вымыслы реакционной историографии о германском фашизме циничны и кощунственны. Они глубоко оскорбляют память миллионов людей, отдавших свои жизни за избавление человечества от коричневой чумы.

Разоблачение попыток реакционной историографии реабилитировать германский фашизм представляет поэтому актуальную задачу марксистско-ленинской исторической науки[2]. Это важный участок борьбы против идеологии антикоммунизма.

«Проблема вины и ответственности»

Поход за реабилитацию германского фашизма и его политики возглавляет западногерманская нео-нацистская историография, осуществившая за последние два десятилетия полную переоценку истории гитлеровского режима.

Лейтмотивом этой историографии является провозглашение гитлеровской диктатуры явлением закономерным, необходимым и неотъемлемым этапом национального развития Германии. Отсюда — оправдание внутренней и внешней политики гитлеровцев.

Историография, политически связанная с неонацистским движением и организациями, реваншистскими союзами и землячествами, с правым экстремистским крылом ХДС/ХСС, создала обширную литературу по так называемой «проблеме вины», в которой последовательно проводится курс на реабилитацию гитлеровской партии, ее идеологии и политики, органов фашистской диктатуры и осужденных Судом народов нацистских преступников. Эта литература служит вполне определенным политическим задачам — отравить сознание населения Западной Германии ядом реваншизма, милитаризма и антикоммунизма, воспрепятствовать проведению в жизнь политики разрядки международной напряженности и безопасности в Европе.

Выдвинутая реакционной историографией «проблема вины» не имеет ничего общего с научным анализом исторического прошлого. Фрейдистское понятие «комплекса вины» и связанного с ним «комплекса неполноценности», присущее якобы отдельному индивиду и отягощающее его на протяжении всей жизни, реакционные социологи и историк переносят на немецкую нацию, которая, по их мнению, придавлена и скована несправедливыми обвинениями. Задача реакционной историографии сводится к тому, чтобы «освободить» нацию от ощущения вины за преступления гитлеризма. На деле же решение «проблемы вины» в ее реакционном, националистическом, неофашистском истолковании сводится не столько к доказательству невиновности немецкой нации за развязанную Гитлером войну и преступления фашизма, сколько в первую очередь к тому, чтобы доказать, что гитлеровский режим свободен от всякой ответственности перед немецким народом и народами мира за те катастрофические последствия, к которым привело его двенадцатилетнее господство.

Вопрос о «снятии вины с немецкой нации» и о реабилитации нации в целом сам по себе надуман с целью фальсифицировать истину. Марксистско-ленинской историографии вообще чуждо понятие «национальной вины». Она исходит из классового анализа исторического прошлого, а вину за преступление германского фашизма возлагает не на весь немецкий народ, а на германский разбойничий империализм и милитаризм и их прямое порождение — гитлеровский режим. Она, далее, исходит из того, что вину за преступление фашистского режима несут конкретные социальные силы, — монополистический капитал и вскормленное им гитлеровское государство, гитлеровская партия и их различные карательные органы, командование вермахта и генеральный штаб германского рейха. Эту точку зрения Советский Союз отстаивал на процессе главных военных преступников в Нюрнберге, и она нашла свое юридическое отражение в приговоре Международного военного трибунала.

Германский разбойничий империализм и порожденный им гитлеровский фашизм совершили чудовищные преступления перед народами всего мира и прежде всего перед советским народом. Развязанная гитлеровцами война унесла более 20 млн. жизней советских людей. На территории СССР фашистские оккупанты истребили и замучили более 6 млн. мирных жителей. Многие сотни тысяч советских людей уничтожены в гитлеровских лагерях смерти — Освенциме, Дахау, Майданеке, Бухенвальде и др. Свыше 4 млн. советских граждан были угнаны гитлеровцами на фашистскую карторгу и многие из них там погибли.

Германский фашизм причинил нашей стране огромный материальный урон. Гитлеровцы сожгли и разрушили 1710 наших городов и поселков городского типа, более 70 тыс. сел и деревень; свыше 6 млн. зданий было уничтожено фашистами» без крова осталось около 25 млн. человек.

Фашистские захватчики разрушили 32 тыс. промышленных предприятий, 98 тыс. колхозов, 1876 совхозов, 2890 машинно-тракторных станции. Они разгромили 40 тыс. больниц, 84 тыс. школ и других учебных и научно-исследовательских учреждений.

Неисчислимые страдания принес гитлеровский фашизм и многим другим народам. За годы оккупации Польши гитлеровцы убили и замучили 6 млн. польских граждан. Страна подверглась беспощадному грабежу, было уничтожено почти 40 % национального имущества. Беспощадному ограблению со стороны германских монополий в течение всей войны подвергался болгарский народ. Огромные жертвы в героической борьбе с оккупантами понесли народы Югославии — погибло свыше 1,7 млн. человек, в том числе около 50 тыс. коммунистов.

Прямым и непосредственным виновником этих чудовищных преступлений является германский фашизм.

Идеологическое наступление реакции, призванное реабилитировать гитлеровский фашизм, началось еще в середине 50-х годов и осуществлялось систематически реакционной западногерманской буржуазной историографией. Предпринятая ею ревизия истории гитлеровского рейха и его политики преследовала цель — отвести обвинение от руководящих кругов западногерманского монополистического капитала и генералитета бундесвера." Однако в то время открыто ставить вопрос о невиновности Гитлера и его клики, карательных органов рейха, прославлять «воспитательное воздействие» концентрационных лагерей, начисто отрицать всю кровавую историю фашистской диктатуры реакционные буржуазные историки консервативного правления еще не решались. И как один из этапов на пути пересмотра «проблемы вины» реакционной историографией был выдвинут тезис о «единоличной вине Гитлера».

Своеобразной вехой в развитии и «обосновании» тезиса о единоличной вине Гитлера явилась, в частности, брошюра начальника генерального штаба вермахта Ф. Гальдера «Гитлер как полководец», посвященная доказательству «единоличной ответственности» Гитлера за поражение рейха во второй мировой войны и реабилитации генералитета. Аналогичные утверждения содержат мемуары осужденного в Нюрнберге военного преступника гроссадмирала Деница, как известно, назначенного Гитлером своим преемником на посту главы фашистского рейха.

Реакционная историография все отчетливей ставила своей задачей осуществить операцию «отчуждения» гитлеровского генералитета от фашистского режима. Этой задаче служили мемуары гитлеровских военачальников Шпейделя, Хойзингера, Асмана и других, вышедшие в свет в течение последних двадцати лет. Кроме стремления отмежеваться от деяний гитлеровской национал-социалистической партий, СС и гестапо, эти авторы настойчиво проводят мысль о том, что основным уроком мировой войны является необходимость образования единого общего фронта всех противников Советского Союза и поддержание «западной» солидарности. Именно эти идеи получили дальнейшее развитие в трудах ряда буржуазных историков ФРГ. Г.-А. Якобсен утверждает, например, что вину за те исторические последствия, к которым привел разгром гитлеровской Германии, и в первую очередь за ослабление мировой системы империалистического господства, несут не только дипломаты и военное руководство Германии, но и прежде всего политическое руководство США и Великобритании — так как последние не использовали всех своих возможностей, чтобы ослабить СССР в годы войны. Антигитлеровскую коалицию Якобсен считает «противоестественной» по своему существу. Хотя Гитлер, по мнению Якобсена, несет вину и за поражение Германии, однако главная вина его заключается в «недостаточном антикоммунизме» (!), вследствие чего Германия внесла «недостаточно весомый» вклад в борьбу против коммунизма.

В интерпретации легенды об единоличной вине Гитлера непрерывно происходили изменения. Так, Г. Биндер в своем стремлении реабилитировать гитлеровский генеральный штаб и фашистский генералитет договорился до того, что объявил гитлеровский генштаб основным ядром… сопротивления фашизму. Начальника гитлеровской контрразведки адмирала Канариса он изображает в качестве спасителя борцов Сопротивления от фашистских репрессий. По утверждениям В. Герлица, П. Карелла, Г. Дамса, Г. Бухгейма и других, гитлеровские полководцы являли собой чуть ли не пример рыцарского поведения и верности патриотическому долгу. Генералы вермахта согласно этой легенде противились пагубному курсу Гитлера и даже якобы вступали с ним в споры. Нечего и говорить, что реакционные историки решительно отвергают какую бы ни было вину гитлеровских военачальников за чудовищные преступления немецко-фашистских войск на оккупированных территориях.

Еще в начале 50-х годов реакционная западногерманская историография, в первую очередь Г. Ротфельс, Г. May и Г. Краусник, выдвинула легенду о так называемых «Dabeigebliebene» («остававшихся при этом») как решающей силе антифашистской борьбы в Германии. Речь шла о чиновниках аппарата гитлеровского государства, офицерах и дипломатах, интеллигенции, находившейся на службе у фашистского режима. Стараясь реабилитировать их и освободить от какой-либо ответственности за преступления фашистского режима, западногерманские историки Г. May и Г. Краусник писали, например, что «успешно руководить такой борьбой (против фашизма. — А. Б.) могли только те, кто сам оставался в аппарате тотального государства, либо установил связи с руководителями ключевых позиций, словом те, кто имел в своем распоряжении средства материальной помощи».

Шли годы и легенда о «Dabeigebliebene» разрасталась и принимала новые формы. Особенно много стараний приложила западногерманская реакционная историография, стремясь доказать «непричастность» хозяев монополий и банков, магнатов тяжелой индустрии преступлениям фашистского режима. Затушевывая прямую связь и самые тесные контакты, существовавшие между наиболее реакционными кругами финансового капитала Германии я его политическим инструментом — фашистской диктатурой, реакционные историки создали миф о мнимых противоречиях, которые якобы существовали между промышленниками и Гитлером, и о полном подчинении монополий нацистской партии и государственному аппарату. «Хозяйство, — утверждает историк Т. Фогельзанг, имея в виду владельцев монополий, — стало пленником национал-социалистского государства и потеряло всякие возможности для самостоятельного развития».

Конечно, гитлеровская диктатура за годы своего господства создала в стране механизм, при помощи которого осуществлялось государственно-монополистическое регулирование экономики страны с целью быстрой милитаризации всего хозяйства. Однако, как свидетельствуют факты, интересы монополий. при этом нимало не ущемлялись. Напротив, прибыли крупнейших монополий при фашизме резко возросли. Так, доходы концерна Круппа за период с 1933 по 1939 г. увеличились в 3 с лишним раза, «И. Г. Фарбениндустри» с 1935 но 1939 г. — в 2 раза, Маннесмана почти в 5 раз. Значительно возросли и прибыли германских банков. Рассуждение о монополиях — «пленниках» фашистского режима преследуют лишь одну цель — освободить их от ответственности за злодеяния последнего.

С этой же неблаговидной целью — реабилитации крупнейших германских монополистов Круппа, Флика, владельцев концерна «И. Г. Фарбениндустри», вскормивших гитлеровцев и проложивших им дорогу к власти, — написаны «исследования» Т. Вильмовски, А. Книрирна и О. Кранцбюллера, которые старательно обходят вопрос об источниках финансирования гитлеровской партии накануне и в первые годы фашистской диктатуры, пытаются опровергнуть давно и неопровержимо доказанные факты о том, как монополии прокладывали Гитлеру путь к власти.

Появились также «исследования», призванные реабилитировать уже не только гитлеровский генеральный штаб, генералитет вермахта и крупных промышленников н банкиров, но и аппарат гитлеровского государства, многочисленных служащих различных рангов. Западногерманский историк Г. Момзен посвятил серию статей теме «Чиновничество в третьей империи», в которой осуществил «операцию отчуждения» от фашистского режима и гитлеровского руководства уже в отношении министерской бюрократии. Он утверждал, будто бы между фашизмом и государством существовала принципиальная разница и даже противоречия, а государственный аппарат во все времена придерживался «конструктивной государственной тактики», в то время, как фашистское руководство осуществляло «разрушающий государство» курс. При помощи подтасовок и манипуляций западногерманская историография «доказывает», будто бы люди, которые, как широко известно, верой и правдой служили фашистскому режиму и были соучастниками всех его преступлений, не только не несут какой бы то ни было ответственности за это, но даже заслуживают уважения как борцы против бесчеловечности и тоталитаризма.

[1] Материалы XXIV съезда КПСС. М., Политиздат, стр. 16.

[2] В этом направлении за последние годы много сделано советскими историками и историками ГДР. См., например, В. И. Сало в. Современная западногерманская буржуазная историография. Некоторые проблемы новейшей истории. М., «Наука», 1968, стр. 299–317; А. И. Мерцало». Западногерманские историки и мемуаристы о второй мировой войне. М., «Наука», 1967, стр. 107–130; его же. Западногерманские консервативные историки и мемуаристы, о второй мировой войне. — «Вопросы истории», 1969, № 11, стр. 78–92; Г. Лоцек (ГДР). Основные тенденции и направления историографии в ФРГ. П. Ю. Рахшмир. Современные тенденции буржуазной историографии фашизма. — «Новая и новейшая история», 1970, № 4, стр. 153–161; «Новая и новейшая история», 1971, № 6, стр. 26–36. Серая книга. Экспансионистская политика и неонацизм в Западной Германии. Подоплека, цели, методы. Дрезден, 1967 и др.