— Извращенец.
— Он не извращенец, — тут же вступаюсь я в его защиту. — Я возмущена твоим обвинением. Ты уже второй раз называешь его так. На самом деле, я была очень зрелой для своего возраста. Я не выглядела такой юной.
— Ты даже сейчас выглядишь так, будто едва стала совершеннолетней.
— У меня было раннее развитие, — настойчиво говорю я.
— Да? Когда он впервые встретил тебя, по что ты была одета?
Я чувствую себя подавленной.
— Не твое, черт побери, дело.
— Я так и думал.
— Что, черт возьми, ты имеешь в виду?
— Хочешь поспорим, я уже знаю, во что ты была одета?
— Я могу солгать.
— Ты не умеешь лгать.
Я даже не могу поднять глаза, поэтому хмурюсь, глядя в свою тарелку.
— Готова поспорить на платье, которое на тебе. Если ты выиграешь, то оно останется на тебе, если проиграешь, ты его снимешь.
— Очень односторонний спор, — отвечаю я.
Он мрачно смеется.
— Мне нравится такой спор.
— Я больше не хочу обсуждать с тобой свою личную жизнь, — говорю я, нарезая сосиски.
— Странно, что ты все время защищаешь этого извращенца. Если и есть в жизнь хоть что-то, что я ненавижу больше всего, так это мужчин, которые вторгаются в жизнь детей.
Гнев начинает подниматься у меня с самого низа живота. Я сначала медленно кладу нож, как будто он меня не так сильно бесит, что мне хочется ему просто двинуть.
— Прекрати его так называть, — тихо произношу я.
— Почему? Это правда.
— Это не правда. Я была уже совсем не ребенок.
— Ты была одета в школьную форму.
Я с трудом сглатываю. У меня не хватает мужества взглянуть ему в глаза. Как он догадался? Когда Найджел приехал на вечеринку, я не успела забежать домой и переодеться. Сара, племянница Найджела, у которой был день рождения, вместе со мной были в школьной форме, ели леденцы на кухне. Он вошел и посмотрел на меня так, пока я посасывала свой леденец на палочке, что заставил меня покраснеть.
И меня раздражало, что он догадался.
— Но я не была уже ребенком. Если ты думаешь, что можешь заставить меня почувствовать отвращение к Найджелу, называя его всякими мерзкими словами, можешь не утруждаться, потому что это не сработает. Мой отец тоже пытался это сделать, но это ни к чему не привело.
— Так значит твой отец солидарен со мной? — набрасывается он.
Я делаю глубокий вдох. Боже, дай мне силы.
— Тогда у него сработал отцовский инстинкт — защитить свою дочь, но сейчас он так уже не думает. Он понял, что Найджел хороший человек. — Я скрещиваю пальцы под столом.