Я прикусываю губу.
— Ничего.
— О, Стар. Не могу поверить, что ты там, у него. И все из-за моей глупости. Я не знаю, смогу ли это пережить. Как только ты ушла не могу найти себе места. Я никогда не был один вечерами в нашем доме, и это ужасно. Мне чертовски одиноко. — Он издает рыдающий звук.
— Все хорошо, Найджел. Если мы пройдем через это, станем только сильнее, — говорю я почти автоматически, хотя не верю в свои слова.
— Обещать? — всхлипывает он.
— Обещаю, — вру я, потому что из зеркала на меня смотрит совсем другая женщина. Не я, не Стар. Женщина, которая скрывалась во мне все эти годы. И я знаю, что ничто уже не будет прежним.
— Чем ты сейчас займешься? — спрашивает он.
— Пойду ужинать.
— С ним?
— Да.
— А после?
Я молчу.
— О, Боже, — он начинает опять то ли всхлипывать, то ли усиленно дышать.
— Возможно, будет лучше, если мы больше не будем затрагивать эту часть контракта, Найджел.
— Ты права. Я эгоист. Тебе и так сложно, трудно. Ты позвонишь мне позже? Перед тем, как лечь спать.
— Я попробую.
— Прошу тебя, Стар. Прошу. Ты должна найти способ и позвонить мне сегодня вечером. Я не смогу заснуть. Я ничего не могу делать. Я полностью разрушен.
— Хорошо, я постараюсь.
— Я люблю тебя. Я даже до сегодняшнего дня не мог предположить, как сильно тебя люблю.
— Да, я тоже тебя люблю.
— Думай обо мне, Стар.
— Хорошо.
— Не разрешай ему забрать тебя у меня. Думай обо мне, даже когда будешь с ним.
Я чувствую, как во мне зарождается гнев, но мне не хочется выплескивать на него.
— Мне пора идти, Найджел.
— Я люблю тебя, — с отчаяньем всхлипывает он.
Я не отвечаю. Глядя на свое собственное отражение, я отключаюсь от разговора. Что будет, то будет. Сделав глубокий вздох, выхожу из спальни. Спускаясь по лестнице, замечаю тень, упавшую на нижнюю ступеньку. Николай Смирнов стоит внизу лестнице и смотрит на меня. На нем темный костюм и белоснежная рубашка.
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
Стар
Он не отводит от меня взгляда и от света светильников его глаза горят волчьим огнем. Он не двигается, молчит. Просто смотрит, как я спускаюсь по лестнице. Но его взгляд я ощущаю всем своим телом и чувствую себя каким-то одиноким скрученным, корявым деревом в пустыне, которое берет свои силы глубоко из земли, а больше им ничего и не нужно, ничего и ничто.
Внезапно ощущаю неуверенность в своих ногах.