Тайна аббата Соньера: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Извините меня, — лжет Беранже. — Я не привык. Вот уже год прошел, как мне предлагали испить кофе во время моего паломничества в Лурд.

— Я понимаю, Соньер… Я понимаю. Итак, закройте глаза и отведайте этого нектара… Вы попадаете в великолепные пышно разросшиеся джунгли и говорите себе, что это Африка или Панама. Вы наблюдаете за великолепными бронзовыми телами местных жителей, и вам кажется, что вы видите человека таким, как он был раньше, и каким он смог бы снова стать после Страшного Суда. Какая радость — больше не быть телами, обреченными на дряхление и гниение… Да, позабыть о бренном существовании в этом мире и устремиться в Эдем. И потерять, наконец, пашу ничтожность на фоне величия небес. Мы должны бы были думать об этом вместо того, чтобы тонуть в нашем собственном тщеславии. Только история человека позволяет измерить его незначительность. Прислушайтесь, Соньер, вам слышен этот шепот? Это все, что нам оставили исчезнувшие цивилизации…

Покоренный словами Будэ, Беранже забывает о Жюли, которая исчезла с первыми словами хозяина. Фантазер Будэ со своими огромными знаниями. Будэ, который заставляет вновь ожить кельтов, тамплиеров, римлян и вестготов. Будэ, переносящий его в неведомые миры и бросающий вызов их стражам. Он ставит чашку, раскрывает книги, показывает камни, демонстрирует талисманы. Иногда его жалобные интонации заглушают грохот колясок, направляющихся на станцию. Порой из его уст гремит проклятье против Сатаны, потом его голос гармонично звучит, чтобы славить имя какого-либо святого. Однако он стремится показать добродетели мест их изгнания, этого Разеса, избранного богами для своего жилища, а людьми для сокрытия тайны.

Когда Будэ прекращает свой экскурс в историю, Беранже чувствует себя окончательно покоренным. Его обездоленная земля предстает перед ним по-иному.

— Поможете ли вы мне узнать прошлое нашего прекрасного региона?

— Я вам помогу, и, как и я, вы увлечетесь изучением археологии и древних текстов. Задумайтесь над тем, что я вам сказал: ваша приходская церковь была центром города крупнее Каркассоны. Попытайтесь составить исторический очерк о ней… Идите же теперь, и да хранит вас Бог.

— Спасибо за все то, чему вы меня научили. Я прочту книги, которые вы мне одолжите, и вернусь снова, как только смогу.

— Осторожно, Соньер, — говорит Будэ, пока аббат не переступил порог. — Не слишком подставляйте себя под удары республиканцев.

— Я постараюсь, но ничего вам не обещаю, — отвечает, смеясь, Беранже.

— Вот он! Он выходит из дома Будэ, посмотрите на него хорошенько, — шепчет Жюль Илье.

Илья отодвигает занавес и следит глазами за Беранже. У аббата радостный вид. Так это он избранный? Или жертва — все зависит от точки зрения каждого из них. Он красив, у него открытое лицо, атлетическая фигура. Илья не видит зла в этом существе.

— Он чист и хрупок, — шепчет еврей.

— Но что ты еще видишь в нем?

— То, что он нам не подходит. Его хрупкость может сравниться лишь с его буйностью, его чистота — всего лишь отражение его души… Слишком много диких инстинктов сокрыто в этом теле.

— Илья, мой бедный друг! Но именно этим он интересен. Мужчина, которого может подкупить красота женщины, и осознающий, что за золото можно купить красоту женщины, — вот идеал. Мы купим его душу, и он купит то, что желает. Что такое наш мир, если не огромный рынок, где все продается тому, кто больше даст? Я что же, должен вам это объяснять, вам, еврею?

Илья вздрагивает, думая о том, что, несомненно, нет больше ничего невозможного для Жюля, который, уже, вознесясь над человеческими законами, также глубоко окунулся во зло. Чего же хочет Жюль, если не быть властелином ночи и создать мир теней на руинах других миров? Он смотрит, как Беранже исчезает в конце улицы, этот мужчина, избранный ими, чтобы привести их к раскрытию тайны.

— Вы осознаете роль, которую вам предстоит сыграть, не правда ли?

— Да, — отвечает Илья, думая о тех громадных усилиях, которые ему предстоит приложить, чтобы противостоять иоаннитам и амбициям монастыря.

— Вам надо стать его другом, нужно будет изгнать всякую мысль о грехе из его головы и приподнять завесу над его предназначением. В особенности, вам предстоит стереть всю злобу, которую он питает по отношению к республиканцам. Министр по делам вероисповеданий может отстранить его от обязанностей, если он будет продолжать кричать о своей приверженности монархии. И тогда он нам станет совершенно бесполезен. Он должен остаться именно в Ренн-ле-Шато и никогда его не покидать.

— Я буду действовать в соответствии с установленным планом.

— Мы добьемся успеха, Илья, мы добьемся успеха. Завтра же мы отправимся в Париж и продолжим наши исследования родословных семей того периода, когда Франция называлась Остразией, потом вы вернетесь сюда и с помощью вам известно кого попытаетесь поближе подобраться к Соньеру.

Глава 4

Ренн-ле-Шато, 10 октября 1885 года.

Кюре собирается произнести проповедь. В церкви святой Марии Магдалины все жители деревни жалко ютятся на скамьях, стоящих в величественной глубине сумрачного нефа, закутавшись во влажные складки своих дождевиков. И дождь, прокладывающий себе дорогу через сверкающие прорехи в крыше, стучит по их взлохмаченным шевелюрам. Они ждут с опаской, опустив глаза к полу. Неделей раньше, во время первого тура выборов, Беранже проявил неслыханную резкость в своей речи против республиканцев, которые разделились, предложив два списка: один умеренный, другой радикальный, где фигурируют социалисты. Он умолял прихожан голосовать за третий список, список консерваторов, и его призыв, казалось, был услышан повсеместно, так как они получили сто семьдесят шесть кресел против ста двадцати семи у республиканцев[7]. Однако он опасается «республиканской дисциплины», подписанных между двумя турами соглашений и шумихи вокруг ставленника от радикалов — генерала Буланже. У него ограниченное доверие к крестьянам. Всю неделю он сталкивался с группировками мэра, которые занимались пропагандой в полях, на дорогах, у придорожных распятий, иногда даже на церковной паперти. Он наносил им ответный удар при помощи женщин и стариков, неся слово Божье в дома, птичьи дворы и к фонтанам. И когда обе группировки сталкивались перед замком, они бегло оценивали друг друга взглядами, как будто пытались узнать, чего стоит противник. Как если бы он ничего не стоил.

Сейчас они все здесь, хорошие и плохие, собравшиеся перед последней битвой возле урн. «Какое влияние оказали женщины? — спрашивает себя Беранже. — Ах, если бы они могли голосовать, какой бы легкой была победа!» Все опускают голову из боязни, что он укажет на них как на пособников крайне левых сил, привлекая их к ответственности. Они боятся, как бы священник не заметил какого-либо изменения в их чертах, — покраснения, тика, подергивания — которое бы выдало их политический выбор.

Беранже сходит с алтаря и движется в самую гущу их. Его глаза полыхают и осуждают. По поводу некоторых он не строит иллюзий: этому изменила жена вместе с торговцем-роялистом, этот не смог пристроить свою дочь служанкой в замок, а тот, тщедушный холостяк, просто не любит самого Беранже… Ему нравятся эти мгновения перед проповедью, когда время не имеет больше власти над сознанием людей, а трепещущие тела верующих смиряются с терпением и послушанием. Он любит видеть, как скрюченные пальцы перебирают четки, теребят молитвенники или скребут по коже табачных кисетов. Он знает, что пальцы ног сжимаются в деревянных сабо, что сердца ускоренно бьются и горла сковываются. Выпятив грудь, он проходит между рядами, и его взгляд делается все более тяжелым для представших перед ним затылков.

Зловоние мочи, лука и чеснока, аромат тимьяна, затхлые запахи от скотины — он смог бы их узнать всех, даже с закрытыми глазами, по запахам, которые впитались в их одежду. Он встречается с немного безумным взглядом кормчего[8]; этот мужчина с рыжими волосами поддерживает его морально, он такой же легитимист, как он сам.

Верующие, кажется, созрели, чтобы услышать праведные слова; Беранже возвращается к алтарю и взбирается по ступенькам, потом оборачивается лицом к ним.

Своим мощным голосом он обращается к ним на провансальском диалекте:

— Слушайте меня все и поймите меня правильно! Нет ничего чуждого человеку, что, проникая в него, могло бы сделать его нечистым, но то, что исходит из человека, — вот что делает человека нечистым. Если у кого-либо есть уши, чтобы услышать, да услышит он! Республика же порождена самыми скверными из людей…

[7] В конечном итоге республиканцы победят во время второго тура и займут 383 кресла против 201 у консерваторов.

[8] В обязанности сельского кормчего входило установление связей с душами умерших.