Радужный город (СИ): читать начало книги онлайн

Мать Димы сильно постарела, да ей и было за семьдесят. Седые волосы прилизаны и собраны резиночкой, прямое черное платье, бледность и запах, застоявшийся запах старой квартиры, старых вещей, старых воспоминаний. Она была ниже меня почти на голову, хотя я ростом-то не отличаюсь. Хрупкая, худощавая. Дима был очень похож на нее в молодости. Блондинка с яркими голубыми глазами. Полковнику было чем хвастаться перед сослуживцами, когда он привез ее в гарнизон из Ленинграда в пестром ситцевом платье.

— Проходи, пожалуйста. Не разувайся! — замахала она руками и как-то благоговейно забрала у меня пальто. Не став вешать его на вешалку, где все еще висели куртки сына, она отнесла его в спальню и положила на кровать.

Я все-таки разулась и прошла на кухню. Она шла следом, и, присев на стуле, украдкой рассматривала меня. Повисло тягостное молчание.

— Дима от Светы ушел уже почти три месяца как, — заговорила она вдруг. — Пил, — сокрушенно покачала головой Валентина Алексеевна. — Приходил после работы, все пельмени варил и водки три рюмки одним махом. И спать шел. Ложился лицом к стене и так и лежал. Тосковал все, — старушка вскинула голову. — По дочке.

— А что не пришел? — я горько усмехнулась.

— Боялся, ты не пустишь. Он ведь денег мало давал. Все думал, как тебя задобрить. Вот и написал завещание. Чтоб тебе и Настеньке…

Внутри у меня случился мини ядерный взрыв, и затопила обида.

— Просто не хотел и все! — грубо перебила я.

Она вздрогнула.

— Простите, Валентина Алексеевна! Что было, то было. Не изменишь! Если я могу чем-то вам помочь…

Она вдруг подорвалась со стула и, схватив меня за руку, потянула из кухни в коридор с обшарпанными обоями и старым деревянным комодом, толкнув одну из дверей, женщина нашарила на стене выключатель.

Комната Димы. Из мебели кровать, стул, на котором аккуратной стопкой лежали рубашки и джинсы. Стол, на котором стояли ноутбук и принтер, шкаф и куча распечатанных фотографий на стене. Их явно было больше, но чья-то безжалостная рука уничтожила основную массу, срывая и сминая. А чья-то жалостливая разгладила смятые листы. На них была Настя. Разных возрастов: от самых первых, где она — крохотная мышка среди больших одногруппников, до совсем недавних, где они со Сливкой позируют на утреннике. Он брал их из соцсети, с моей страницы и из группы детского садика.

И одна фотография наша… свадебная. Дима был высоким, метр девяносто, и приколол ее высоко, так что разъяренная нынешняя жена не допрыгнула. Как и я, впрочем.

— Вот! Я его у Маргариты спрятала! — в руках матери Димы в файлике лежало завещание.

Черные петельки и завитушки по оранжевой поверхности бланка гласили: «Все имущество… на случай своей смерти я, Дмитрий Федорович… тысяча девятьсот семьдесят седьмого года рождения, завещаю… в равных долях дочери — Анастасии Дмитриевне и жене — Софье Аркадьевне…»

— Жене… — я глупо таращилась на бумажку. Слова по одному понятны, а в предложение со смыслом не складывались.

В прихожей засвистел райской птицей звонок. Валентина Алексеевна испуганно сжалась, но отправилась открывать, а я все смотрела на бумагу с гербом и не понимала, что происходит.

— Ну что, она пришла?! — знакомый женский голос огласил весь коридор. — О, ну вот отлично! Пойдем на кухню, посидим.

Я положила документ на закрытый ноутбук, и как зомби пошла на кухню.

Маргарита Николаевна оказалась тучной, боевой старушкой в цветастом платье и большой вязаной шалью на плечах.

— Сонечка! — она вскочила при моем появлении и, подбежав, приобняла за плечи. — Присядь, дорогая. Ты ей показала завещание? — вопросила она замершую у старенькой раковины хозяйку. Та кивнула. — Ну, вот и отлично! Димка как чувствовал. Как знал! Помоги, Сонечка! Эта Светка — стерва та еще. Все под себя подгребет. А так, продадите квартиру, и внучке хватит, и вон Вале, где однушку, чтоб хоть на старости лет то спокойно…

— Да ничего мне не надо! — Валентина Алексеевна уткнулась в платок.

Очередной звонок в дверь. И вот тут я увидела настоящий испуг. Обе старушки застыли соляными статуями. Вскоре раздалась барабанная дробь в многострадальную дверь. Обе посмотрели на меня широко открытыми от ужаса глазами.

Уходить тот, кто тарабанил, не собирался. А слово «жена» никак из головы не шло, я встала и направилась к двери. Маргарита Николаевна, не успела поймать меня за руку, и теперь обе бежали за мной. Я отстегнула цепочку и распахнула дверь.

На пороге стоял мужчина не сильно приятной наружности. Рядом с ним топталась невысокая, крашенная блондинка в белом пуховичке.

Наше трио воззрилось друг на друга, бабульки застыли далеко позади посреди коридора.

— Ты! Вот сучка, а?! Ты посмотри, Сереж. Уже здесь! — женщина, точно очнувшись, уперла руки в бока и с ненавистью воззрилась на меня.

— Светлана? — на всякий случай уточнила я.

— А то не знаешь! Это ж ты Диме насвистела, чтоб он дурное это завещание написал! А этот бухарик и рад был стараться. Тварь! — она рванулась ко мне, но была перехвачена своим спутником. Тот аккуратно приподнял яростно трепыхающуюся женщину и, подождав пока она успокоится, поставил на место.

— Остынь, — грубо оборвал он подругу голосом заправского курильщика. — А тебе, — повернулся он ко мне, — я так скажу.