— Вот и нет. Мы ничего не делаем второпях и в гневе. А под стенами стоять резона нет, фаланга их не пробьет, мы не умеем брать города. У нас самих нет стен.
— Знаю, слышал, ваши стены — мужество граждан.
— Смотря у кого, — сказала Архидамея. — Стены спартанок — женственность.
— Мой брат Ксенодок говорит, что спартанки в постели из-за твердости духа телом похожи на бревна.
— Ну, ты хам! Я не ожидала, — сказала Архидамея. — Пошел вон!
— Пожалуйста, — сказал Аристомен и сделал вид, что уходит.
— Куда ты? — Архидамея поднялась с земли и обняла его сзади. — Знаешь, а моя подруга Криона считает, что мессенские мужчины в постели — вялые, как тряпки, и глупые, как она сама.
Аристомен взял ее на руки.
— Куда ты меня несешь?
— Да так, поношу вокруг немного.
— Давай, — согласилась она, уткнувшись лицом в его плечо.
— А что думают спартанцы о той нашей войне? — спросил Аристомен.
— Ты часом не разведчик, любимый?
— Чего за вами шпионить! Вы и так, как на ладони, живете по расписанию, по трубе. Хочешь, я с точностью до минуты предскажу завтрашний день в Спарте?
— Зато наши мужчины равнодушны к смерти.
— Конечно! Избавиться от жизни, которую прописал Ликург, — самому себе подарок.
— Не трогай Ликурга.
— Чтобы руки потом не мыть?
— Нашему государственному устройства половина Эллады втайне завидует.
— Слышал я это: вы бедные, но гордые.
— Это вы бедные и рабы. Посмотри, в одном плаще второй год ходишь. Хоть бы постирал в благовониях, когда на свидание собирался.
— Кое-чему у вас все-таки стоит поучиться. Когда я стану полководцем, первым делом отдам приказ: «Покинувший строй будет казнен».
— У спартанцев такого приказа нет.
— Но мне надо победить во что бы то ни стало, я и обгоняю спартанскую дисциплину.
— Какой ты суровый командир, — сказала Архидамея. — Тебя будут звать Чума Спарты.
— Я принес тебе в подарок подушку.
— Где же она?
— Тут, в кустах.
— Стоило вспомнить о ней пораньше, — попеняла Архидамея. — Ладно, верни меня на землю.
— А если я донесу тебя до Андании, станешь моей женой?