— Ах, оставь! Какие там мысли. Роешь и рой себе.
— Я не могу рыть. Я наткнулся на стену и меня самого язвит вопрос.
— Я же сказал тебе, ты, брат, света не любишь.
— А ты любишь? — спросил крот недоверчиво.
— Да! Очень! — пылко ответил Угольный Тук. И уточнил:
— В скрытом, в потенциальном виде. И возгорание люблю. Я люблю свет, когда он чернее тьмы. Больше всего я люблю всякую непроявленную потенцию.
— Так ты — ангел предсвета.
— Нет, я Тук. Я антрацитовый дух, хранитель света,
который чернее тьмы. Мое царство глубоко, а принципы высоко.
Свет — это горение, а я — хранение.
— Так куда же я рою, к свету или ко тьме? — спросил крот.
— Дурачок, свет и тьма — это процессы, они противоположны покою. Свет и тьма — это движение, а я люблю потенцию.
— Ты тоже крот? Только не роющий? — удивился крот.
— Не крот я. И ты не крот.
— А кто же я?
— Ты — червивая мысль земли, а я безмолвная молитва антрацитовых недр вечного пребывания. Рой свой иероглиф и не мешай своими сомнениями.
Голос Тука умолк навсегда. А крот наткнулся на подземные воды и его понесло. Влекомый ими крот был спокоен, он знал,
что после разговора с Угольным Туком что-то произошло с его судьбой, он оторван от своего прежнего иероглифа. И теперь его несет к началу нового.
(Психологический бестиарий В.Ахрамовича. Ж-л "Наука и религия". 10.1990г.)
Лиса и енот
В зеленом, коричневом, золотистом лесу лиса искала приятеля енота. Почему-то ей казалось, что в этот песенный день он гуляет. И она терпеливой рысью кружила вокруг норы енотовой.
А енот был в неподвижности: его неподвижность происходила от зачарованности, — енота чаровала былинка. Он замер в тепле темноты, куда свет почти не пробивался извне и необрывно смотрел на вздрагивающую былинку, томно произраставшую у самого входа в нору.
Много-много раз еноту хотелось заговорить с былинкой, но бог не дал ей такого языка, который был у енота. Сколько раз он своим маленьким енотовым сердечком ощущал небылинковую собранность в нежной зеленой струнности. Были мгновения, когда былинка, замерев, вытягивалась и стояла, перед енотовыми попытками заговорить, но зверек не понимал травного.
И вот теперь еноту померещилось, что он уловил язык соседки. Он ожидал теперь ее движений и был уверен, что если она шелохнется, то он поймет ее, поймет ее трепет: как бы в танце былинка могла поведать о себе. Но именно теперь былинка словно уснула, замерла в немоте.
А вокруг бегала лиса в трепете и мерцании теней и солнечных зайчиков.
(Психологический бестиарий В.Ахрамовича. Ж-л "Наука и религия". 12.1988г.)
Лиса и пес
— Ну и что? Охраняешь? — спросила лиса пса.
— Р-л-а, — ответил пес.
— Ну, тогда я пошла, — сказала лиса.