Но он следил за моей рукой, продолжавшей гладить собаку.
— Вот… Всем всё — мне ничего, — проворчал он то ли шутливо, то ли с тоской.
Я с таким выразительным сомнением посмотрела на ладонь, которой только гладила Регги, что теперь рассмеялся он.
— В чём дело?
— Ну-у… Я могу, конечно, погладить тебя по голове… Только вот руки у меня уже грязные. Или тебя это не смущает?
И я потянулась к его голове. Ожидаемая реакция — машинально откачнулся. С очень недовольным выражением лица. Зато с сиденья сползать перестал.
Неизвестно, чем бы всё закончилось, но тут, в следующий же миг, порывом ветра мокрую ткань футболки прижало к спине — и меня передёрнуло от влажного холодка.
— Вадим! — повелительно сказал он, ничуть, кажется, не сомневаясь, что искомый прямо за спиной. А кто бы сомневался?..
— Слушаю тебя, Сергей.
— Быстро в дом, пусть Оля переоденется.
Он забыл добавить: десять минут на всё про всё. Фи, подумаешь, настроение сменилось. Раскомандовался тут… У меня тут же и своё настроение упало. Чего разозлился? Всё же нормально только что было!
— Ладно, сбегаем, — сказала я Вадиму — и мы побежали.
— Это вместо утренней пробежки? — улыбаясь, спросил он уже на крыльце, открывая мне дверь. И сморщился. В холле — дыму-то…
— Шурик, тебя хозяин предупреждал? — жёстко спросил он развалившегося на одном из диванов Объевшегося белены. — Иди на улицу или кури в своей комнате.
— Когда ещё Серый вернётся, — лениво отозвался Шурик и закинул ноги на валик дивана, — всё уже выветрится.
Вадим кивнул мне, и я побежала в свою комнату. Хорошо ещё, полотенце с утреннего душа сюда притащила. Благо, что влажное — вытерлась и быстро же — а что: юбка, новая блузка под футболку, с большими карманами, — переоделась. Выскочила из комнаты, демонстративно грохнула ею и так же демонстративно щёлкнула замком.
Больше не обращая внимания на этого слизняка, помчались назад, к вишням. Прибежали, а тут — трагедия: крайне удивлённый и даже обиженный Андрей стоит перед креслом с обозлённым Сергеем. На асфальтовой же дорожке, под колёсами кресла, рассыпана вишня. Кое-где уже давленная теми же колёсами.
— Что случилось? — сухо спросил Вадим.
Как будто не понимает. Андрей протянул ягоды Сергею, а тот, небось, по ладони ударил. И что? Психанул из-за чего-то?.. Как разрулить-то теперь положение? На себя, что ли, стрелки перевести, как говорят у нас в районе?
Присела на корточки, покатала измазанные в грязи шарики по дорожке, вздохнула:
— Поела, называется. И что теперь — опять самой лезть в эту мокреть? — Обернулась к хмурому Сергею. — Жалко, да? Сам не хочешь — мне бы, что ли, оставил…
Хотела сделать его виноватым — шиш, не вышло. Набычился только, типа: я всё равно прав. Ой, а упрямый… Покатала одну толстую ягодку в ладонях, очищая, глянула искоса на отвернувшегося Сергея и сунула в рот.
— Оля! — вырвалось укоризненное у Вадима.
Показала ему кулак — и встала.
— Ну что? Поехали дальше гулять?
— Что он имел в виду? — ровно спросил Сергей.
— Не поняла.
— Что он имел в виду, когда сказал — Оля! — всё тем же ледяным тоном уточнил он.
— Ничего особенного. Я съела одну вишенку.
— С земли? Грязную?!