Я кивнул.
— Я тебя знаю, Мо, ты не позвонишь, — он запустил руку в свою шевелюру и вздохнул.
— Я позвоню, — пообещал я, хотя в глубине души понимал, что, вероятнее всего, Тэг был прав. Вряд ли это понадобится.
— Хочешь совет? — спросил Тэг.
— Нет, — ответил я.
Он лишь закатил глаза.
— Отлично. Мой совет — не медли, Моисей. Не осторожничай. Действуй настойчиво и быстро. Женщины вроде Джорджии привыкли держать все под контролем. Но ты сломил ее, Мо, а затем оставил. Я знаю, на то у тебя были свои причины. Я понимаю это. Но она не позволит тебе укротить ее снова. Поэтому тебе придется взять ее. Не жди, когда она попросит сама, потому что этого не случится.
— Мы не о лошадях говорим, Тэг.
— Конечно, нет, черт тебя побери. Это ее язык, Мо. Поэтому лучше тебе выучить его.
23 глава
Моисей
В тот вечер Джорджия снова пришла, постучав в дверь, держа что-то в руках, но на этот раз это был не фотоальбом. Я постарался не огорчаться. Я хотел посмотреть еще, но когда вернулся домой, то альбома уже не было на кухонном столе. Без сомнений, Джорджия приходила и забрала его.
Она пихнула в меня тарелкой с брауни и впопыхах произнесла:
— Я забрала фотоальбом.
Я кивнул, держа брауни в руках.
— Видел.
— Я просто хотела, чтобы ты знал, я соберу альбом и для тебя тоже. У меня очень много фотографий.
— Я был бы этому очень рад. Даже больше, чем домашним брауни.
Я попытался улыбнуться, но вышло как-то натянуто, и попросил ее подождать, в то время как сам положил пирожные на кухонный стол и вернулся к ней на крыльцо. Хотел бы я знать правильные слова, чтобы заставить ее остаться.
— Не я испекла их. Я о брауни. Повар из меня ужасный. Единственный раз, когда я попыталась испечь брауни, Илай надкусил его и все выплюнул. А он ел жуков. Я была уверена, что пирожные получились не так уж плохо, пока сама не попробовала. Они были отвратительными. Мы стали называть их «фрауни» вместо «брауни» и скормили козам. Чудо, что Илай выжил после такого (прим. пер. — игра слов от англ. frown — морщиться)
Она резко замолчала с шокированным выражением на лице. Я хотел обнять ее и успокоить, сказать, что все хорошо. Но это было не так, потому что Илая не было в живых.
Джорджия спустилась по лестнице и постаралась взять себя в руки, бодро улыбаясь.
— Но не беспокойся. Я принесла те брауни от Свэти Бетти. Она готовит лучшую выпечку во всем штате Юта.
Я не помнил никого по имени Свэти Бетти, и у меня были сомнения, что с таким именем, как Свэти Бетти, пирожные вышли бы на вкус лучше, чем фрауни Джорджии. По правде говоря, я был более чем уверен, что позволил бы Тэгу съесть их все.
— Ты должна попробовать снова как-нибудь, — предложил я, в то время как она развернулась, чтобы уйти. Я говорил о ее фрауни, но на самом деле имел в виду совсем другое. И, возможно, она это знала, потому что просто махнула рукой, не замедляя шаг.
— Спокойно ночи, вонючка Стьюи, — крикнул я ей вслед.
— Что ты сказал? — ее голос был резким, она остановилась, но не обернулась.
— Я сказал спокойной ночи, вонючка Стьюи. Теперь ты говоришь «спокойной ночи, жадина Бейтс».
Я услышал, как она ахнула, а затем повернулась в мою сторону, прижимая пальцы к губам, чтобы скрыть то, как они дрожали.
— Он продолжает показывать мне, как ты целуешь его перед сном. Всегда одно и то же.
Я ждал.