Молодая уборщица сидела на крыльце, когда я вернулся в Леван вместе с Тэгом, который ехал позади за рулем моего грузовика. К счастью, мой грузовик не эвакуировали, а Тэга выпустили после внесения денег. Она встала, когда я вышел из фургона, и поспешила по тропинке в мою сторону.
— Могу я идти, мистер Райт? Я закончила.
Я кивнул и, потянувшись за бумажником, вытащил семь стодолларовых банкнот и вложил их в ее дрожащие руки. Коротко кивнув и крепко сжав свой непредвиденный доход и ведро с моющими принадлежностями, Лиза Кендрик устремилась к своему фургону так, словно за ней гнались собаки. Она запрыгнула внутрь и завела двигатель, в то время как мы с Тэгом уставились ей вслед, слегка удивленные ее испуганным поведением. Она на несколько дюймов опустила окно и затараторила в спешке:
— Ее имя Сильви. Сильви Кендрик. Моя кузина. Она часто сидела со мной, когда я была маленькой. Она жила в Ганнисоне. Она исчезла восемь лет назад, — произнесла Лиза Кендрик. — Это произошло очень давно, и мне было всего девять, но я уверена, что это она.
Я понятия не имел, о чем она говорила, и уже начал задавать вопрос, когда она врубила задний ход и, рванув с места, помчалась по моей подъездной дорожке так, словно у нее сдали нервы.
— Нам придется зашкурить ее или сделать еще что-то в этом роде.
Мы с Тэгом стояли и разглядывали лицо, которое смотрело на нас с белоснежной стены, лицо, которого не было здесь еще день назад. Из того, что сказала Лиза Кендрик, когда уносилась прочь, я сделал вывод, что оно принадлежало Сильви Кендрик.
— Что-то не так с этим домом, Моисей.
— Дело не в доме, Тэг, а во мне.
Тэг бросил на меня взгляд и покачал головой.
— То, что ты видишь вещи, которые другие люди не могут, не делает тебя проблемой, Мо. Это всего лишь значит, что остается меньше секретов. И это может быть опасно.
Я подошел к стене и прижался рукой чуть выше лица, как это сделала девушка прошлой ночью. Она прикоснулась к стене, требуя, чтобы я посмотрел на нее.
— Думаю, нам надо убираться отсюда, Моисей. Нам надо заштукатурить это, нашлепать еще один слой краски на эту стену, и нам нужно уезжать. У меня плохое предчувствие по поводу всего этого, — настаивал Тэг.
Я покачал головой.
— Я пока не могу уехать, Тэг, — я отвернулся от стены и посмотрел в лицо своему другу.
— Вчера ты хотел уйти. Ты все распланировал и был готов уехать, — убеждал меня Тэг.
— Эта девушка знала ее. Лиза, девушка, которая занималась уборкой. Она увидела это лицо, она вспомнила его. И это привело ее в ужас. Она сказала, что это была ее кузина. Но она исчезла восемь лет назад. Как это связано со мной? Какое отношение я имею ко всему этому? Я уверен, что видел ее прошлой ночью из-за знакомства с Лизой. Вот как это работает.
— Но ты нарисовал ее еще до знакомства, — возразил Тэг.
— И я нарисовал Молли до того, как встретил тебя, — ответил я, снова обращая свой взгляд на стену.
Тэг ждал, что я еще что-то добавлю, и когда я этого не сделал, он вздохнул.
— Молли и та девчонка, — он указал на стену, — и теперь еще одна. Три мертвых девушки в течение десяти лет — это не так уж примечательно. Даже для Юты. И мы оба знаем, что это не имеет никакого чертового отношения к тебе. Ты просто невезучий сукин сын, который видит мертвых людей. Но местные уже решили, что ты каким-то образом в этом замешан. Я слышал тех парней прошлой ночью, и ты видел, как та девчонка удрала отсюда, словно ты был Джеком Потрошителем. Тебе не нужно переживать все это дерьмо, Мо. Ты не заслужил такого, и тебе это не нужно, — повторил он.
— Но мне нужна Джорджия.
Вот. Я признался в этом. Я понял это в тот момент, когда она появилась прошлым вечером, прижимая к груди фотоальбомом. Она слегка приоткрыла дверь и протянула мне оливковую ветвь.
Тэг не мог выглядеть еще более удивленным, даже если бы я отхлестал его этой ветвью по лицу. Я тоже ощутил себя так, словно меня ветер сбил с ног, и осознал, что задыхался от нехватки воздуха.
— Похоже, что схематичная фигурка вбила в твою голову немного здравого смысла, — присвистнул Тэг. — Просто опоздала на каких-то семь лет.
— Я не могу убежать на этот раз, Тэг. Я должен довести дело до конца. Что бы это ни значило. Может быть, все закончится тем, что я примирюсь со своими скелетами. Помирюсь с Джорджией. Познакомлюсь со своим сыном единственным способом, который у меня есть.
Я не мог думать об Илае без чувства, будто попал под проливной дождь. Но вода всегда была моим другом, и я решил, что, может быть, пришло время дать ей пролиться.
— Я не могу остаться, Мо. Я бы хотел, но у меня такое чувство, что если я буду ошиваться здесь с тобой слишком долго, то только стану помехой. Есть в этом месте что-то, что мне не по душе.
— Я понимаю. Я и не жду, что ты останешься. Я могу побыть здесь какое-то время. Дом нуждается в ремонте, нежели просто в покраске и новом ковровом покрытии. Долгое время он стоял пустым. Ванная комната совсем старая, необходима новая крыша, двор выглядит отстойно. Поэтому я собираюсь привести его в порядок, а затем подарить Джорджии, чтобы компенсировать расходы во время беременности и родов, алименты за четыре года, расходы на похороны, а также боль и страдания. Черт, возможно, одного дома будет недостаточно.
— Солт-Лейк в двух часах езды отсюда, даже меньше, учитывая, как я вожу. Ты ведь позвонишь мне, если я тебе понадоблюсь?