ЗНАК ВОПРОСА 1997 № 03: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Известны случаи, когда робинзонами становились люди весьма известные и зажиточные. К числу таких робинзонов принадлежит популярный американский киноактер Джон Хюстон. За время своей артистической карьеры он снялся в 50 фильмах и, как режиссер, поставил еще 35 кинокартин. Легко догадаться, что в деньгах Хюстон не нуждался и мог жить в свое удовольствие и на материке. И тем не менее в возрасте 70 лет он продает свою виллу в Штатах, покупает расположенный в Тихом океане, неподалеку от Мексики, маленький островок и перебирается на него на «постоянное место жительства». Трудно сказать, что побудило Хюстона к такому шагу. Вероятнее всего, желание отдохнуть от постоянной суеты, связанной с работой в кино. С собою на остров он взял лишь старого своего товарища — большого черного пса по кличке Пират. Связь с миром бывший режиссер и актер поддерживает исключительно с помощью коротковолнового радиопередатчика.

Нелегко представить, как может человек прожить в одиночестве, да еще на необитаемом острове хотя бы год. На что уж богатой фантазией обладал Даниель Дефо, но и тот продержал своего Робинзона на острове Тобаго 28 лет. И не одного, заметьте, а вдвоем с Пятницей. Надо думать, знаменитый писатель не верил в возможность более продолжительной робинзонады. На самом же деле робинзоны робинзонили или робинзонят вдвое и даже втрое дольше, чем их литературный собрат.

В 1911 году во время сильного шторма в южной части Тихого океана утонула английская шхуна. Из всего экипажа повезло лишь 14-летнему юнге Джеральду Бибсу. Он единственный остался в живых и сумел добраться до суши, оказавшейся необитаемым островом. Остров находился в стороне от морских дорог, возле него никогда не появлялись корабли, и Джеральду пришлось ждать, пока его заберут, до 1985 года. Таким образом, его робинзонада длилась 74 года. За это время мир потрясли две мировые войны, но Бибс ничего об этом не знал. Попав на остров 14-летним подростком, он покинул его дряхлым стариком.

В одном из сел Далмации (Югославия) жило многодетное и бедное семейство Кучичу. Когда сыновья подросли, глава семьи старый Кучичу собрал их как-то и сказал: «Сил у меня уже нет, чтобы кормить вас. На хозяйство вам рассчитывать не приходится, поскольку, как видите, его у меня нет. Так что, выбирайте каждый свою дорогу и ищите свой кусок хлеба самостоятельно».

Разбрелись сыновья Кучичу в поисках своей доли по всей земле, и только 12-летний Зозо, оставив отцовский дом, не пошел в чужие края, а поселился на необитаемом острове, расположенном в Адриатическом море рядом с побережьем родной Далмации. Он прожил там ни много ни мало 86 лет и умер глубоким стариком, самую малость не дотянув до 100 лет. Все это время Зозо питался ягодами и кореньями различных растений, рыбой и мясом диких кроликов. Со временем он настолько отвык от людей, что прятался при их появлении на острове.

И все же Бибс и Кучичу еще не рекордсмены. Рекорд робинзонады по праву принадлежит португальцу Гомишу Жерминальдишу.

В 1888 году 12-летний сирота Гомиш чисто случайно попал на безымянный островок в заливе Сетубал. У него и в мыслях не было становиться Робинзоном. Однако спокойная и привольная жизнь на необитаемом острове настолько понравилась Жерминальдишу, что он решил остаться на нем навсегда. Он прожил на своем острове почти 90 лет и ни разу не пожалел об этом своем решении. Каждые десять лет Гомиша посещали врачи и социологи и всякий раз находили его здоровым и бодрым. Гости угощали робинзона вином, ветчиной и сладостями, которых на острове не было и быть не могло, а он их — своими лакомствами. А питался Жерминальдиш травами, кореньями, ягодами, диким медом, рыбой, крольчатиной и водой из родника.

Имея много свободного времени, Жерминальдиш самостоятельно выучился грамоте и стал писать большой роман «Меня зовут Робинзон», в котором он описал свою жизнь на острове. Поскольку роман, как того и следовало ожидать, был слабым, и его никто не брался печатать, Гомиш дарил главы из романа своим редким гостям.

«Еще ни один человек не испытывал столь полной безмятежности, — любил повторять Гомиш Жерминальдиш. — Наш век славится войнами, транспортными проблемами и загрязнением окружающей среды. От всего этого я, слава Богу, избавлен».

ПИСЬМО В БУТЫЛКЕ

Бутылка в море! О скольких происшествиях на необозримых морских просторах поведала она людям! Чаще всего это были сообщения о трагических событиях и мольбах о помощи — к подобной почте люди, как правило, прибегали в исключительных, безысходных случаях. Нередко «бутылочная почта» помогала раскрыть загадочные, труднообъяснимые события, которыми так богато море, приносила, хоть и с опозданием, вести об ужасных кораблекрушениях и важных географических открытиях. Часто письмо в бутылке было последней, хоть и весьма зыбкой надеждой моряка на то, что его прощальная весточка будет кем-нибудь найдена и попадет к родственникам. И можно лишь догадываться, сколько подобных посланий, заключенных в бутылку и доверенных воле волн, покоится в силу различных причин на морском дне. А случалось и так, что вовремя подобранная по счастливой случайности в море или на берегу бутылка с вложенной запиской с призывом о помощи помогала предотвратить неминуемую, казалось бы, гибель людей.

У «бутылочной почты» необыкновенно богатая и захватывающая история. Некоторые ее эпизоды спустя годы, а то и столетия обросли множеством удивительных, а порой просто невероятных легенд и преданий, и поэтому история эта читается с неменьшим интересом, чем самый захватывающий приключенческий роман.

Рано утром 4 мая 1882 года моряки бразильской канонерки «Арагуари», которая патрулировала неподалеку от устья Амазонки, были немало удивлены, обнаружив в бадье с поднятой на палубу забортной водой неожиданный улов: запечатанную бутылку. Капитан корабля лейтенант Коста, которому доложили о странной находке, осмотрел бутылку и, заметив внутри клочок бумаги, приказал разбить ее. В бутылке оказался вырванный из старой Библии листок, на одной стороне которого поперек печатного текста было что-то нацарапано по-английски. Судя по корявому и неровному почерку, записка писалась в спешке и уж, конечно, не за столом. К счастью, капитан канонерки знал английский и смог прочитать записку. Она гласила: «На борту шхуны «Си Хиро» бунт. Капитан убит. Первый помощник выброшен за борт. Я, второй помощник, насильно приставлен к штурвалу. Они заставили меня вести судно к устью Амазонки, 28° долготы, 22° широты, скорость 3,5 узла. Спасите!»

Лейтенант Коста, заглянув в имевшийся на судне корабельный регистр Ллойда, смог убедиться, что корабль, носящий название «Си Хиро», существует в самом деле. Его водоизмещение — 460 тонн, порт приписки — Гулль, капитан — Регис. Капитану «Аригуари» ничего не оставалось, как начать преследование взбунтовавшейся шхуны.

Не прошло и двух часов, как быстроходная канонерка настигла «Си Хиро» и открыла по ней огонь. Затем шхуна была взята на абордаж. На ее борт взобрались восемь вооруженных бразильских моряков под командой лейтенанта Виеры. После короткой схватки бунтовщики были обезоружены и заперты в трюме, место в котором им освободили содержавшиеся там до этого второй помощник капитана Хеджер и два не примкнувших к бунту матроса.

С трудом поверивший в свое спасение Хеджер слово в слово повторил содержимое выловленной в океане записки. Правда, при этом он назвал капитана, злополучного «Си Хиро» Лонгстафом, чем немало озадачил лейтенанта Виеру: ведь согласно регистру Ллойда капитаном шхуны должен был быть Регис. Впрочем, подумал лейтенант, за время, прошедшее после составления регистра, капитан мог и смениться. Однако дальнейший разговор с потерпевшими не только не прояснил случившегося, но, к немалому удивлению бразильцев, внес еще большую путаницу.

— Как же вы все-таки узнали о постигшей нас беде? — озадаченно спросил окончательно пришедший в себя Хеджер. — Бунт ведь начался сегодня утром, всего несколько часов тому назад, и мы уже приготовились принять от негодяев смерть.

— Мы подобрали в океане ваше письмо с призывом о помощи, — ответил бразильский лейтенант. — Оно было запечатано в бутылке.

Тут настала очередь удивляться спасенным.

— Письмо? Но мы никакого письма не бросали в океан! Да и не могли при всем желании это сделать!

Когда Виер показал листок из Библии, Хеджер, прочитав его, растерялся окончательно.

— Это не мой почерк! — воскликнул он. — Да и как я мог написать записку, да еще запечатать ее в бутылку, если мятежники следили за каждым моим движением, готовые в любую минуту расправиться со мной, а оставшиеся верными своему долгу матросы были заперты в трюме?

Окончательно сбитые с толку бразильцы сочли за лучшее заключить весь экипаж «Си Хиро» под стражу, доставить вместе со шхуной на Фолклендские острова и сдать их там британским властям.

А вскоре в Англии состоялся суд над бунтовщиками, и все они получили по заслугам. Там же, на суде, была окончательно раскрыта тайна спасения «Си Хиро». Она оказалась поистине потрясающей своей неожиданностью. Выяснилось, что команду «Арагуари» о бунте на «Си Хиро» известил… английский писатель Джон Пармингтон, который никогда не бывал в Бразилии и который в глаза не видел ни бразильской канонерки, ни английской шхуны. А случилось это так.

За 16 лет до описываемого события в Англии был издан приключенческий роман Пармингтона, который назывался «Си Хиро» («Морской герой»). За короткое время роман приобрел неслыханную популярность не только в Англии, но и в других странах. Правда, дело тут было не в таланте автора или сногсшибательном сюжете его произведения, а в оригинальной рекламной уловке, к которой прибегнул Пармингтон. Перед тем как роман должен был выйти из печати, находчивый писатель выбросил в море ни много ни мало 5 тысяч бутылок с уже известным нам текстом, который был не чем иным, как выдержкой из романа. Большая часть бутылок была вскоре выловлена — они-то и явились причиной огромной, но краткой, словно вспышка спички, популярности «морского героя», — а несколько сотен продолжали путешествовать по морям и океанам.

Таким образом, в руки бразильских моряков попало не послание с просьбой о помощи, а всего-навсего рекламный проспект.

Остается добавить, что этот уникальный в истории «бутылочной почты» случай до сих пор ставит в тупик специалистов в области теории вероятности.

Начало «бутылочной почты», как уверяют старинные хроники, связано с именем великого испанского мореплавателя Христофора Колумба. И случилось это в феврале далекого 1493 года.

Открыв неизвестный дотоле материк, названный впоследствии Америкой, корабли Колумба возвращались домой. 14 февраля, в день святого Валентина, на «Нинью» и «Пинту» обрушился жесточайший шторм. Он вмиг разметал каравеллы по океану. Каждую минуту любой из кораблей мог быть опрокинут и поглощен пучиной. Впрочем, внешне Колумб, как и подобает настоящему моряку, был спокоен. Смерть не страшила много повидавшего на своем веку адмирала Моря-Океана. Его беспокоило другое: могло так случиться, что никто и никогда не узнает, что кратчайший путь в Индию открыт, и открыл его он, Христофор Колумб, генуэзец на испанской службе. Ничего худшего для моряка и путешественника, да еще тщеславного, и не придумаешь. От таких мыслей и в отчаяние прийти недолго…

И тут внимание Колумба привлек подкатившийся к его ногам бочонок из-под вина, опустошенный накануне по случаю отплытия домой. При виде бочонка Колумба озарила счастливая мысль. Поспешно сделав выписку из судового журнала, он приказал завернуть пергамент с выпиской в вощеную парусину, парусину поместить в бочонок, а бочонок плотно закупорить и бросить в океан. Авось, весть об открытии Индии дойдет до Европы…