Высший разум: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Переживания всегда сопровождаются эмоциями. Это их модуль. Вы не можете ощущать эмоции непосредственно, только через реакцию тела на активность возбужденных нейронов как при «печали». В сети вместо эмоций выступает градиент от достигнутого к целевом. Или как бы вы сказали — желаемому. То же самое можно сделать и в роботе. У вас есть подходящая формула Симонова для эмоций.

— Только вот с чувством «знакомости» у меня проблема. Мы узнаем знакомых, близких и даже себя при помощи этого загадочного чувства.

— Что ты делаешь, когда встречаешь после разлуки очень близкого человека?

— Улыбаюсь. Наверно.

— Да, испытываешь эмоциональный подъем, как вы говорите, и улыбаешься. Это телесные реакции.

— Хорошо. А почему тогда при воспоминании о себе нам становится грустно?

— Когда ты на вокзале провожаешь кого–то навсегда, ты испытываешь грусть расставания. Воспоминания о себе ушедшем в прошлое сопровождается такими же переживаниями. Вы сами выучили такие реакции.

— Наши эмоции направлены на сохранение нашего гомеостаза. Машине этого тоже требуется? Робот устроен как–то проще, чем живой организм, хотя и напичкан датчиками.

— Машина — это не автономное животное, которое может вылечить только само себя. Машина должна сама себя диагностировать, поэтому там столько датчиков. Но, если что–то происходит, он редко когда сам себя «лечит», то есть ремонтирует. Прилетает специальный дрон и робот, которые все поправят или отправят тебе. Разумное общество тем и отличается, что живет не за счет возможностей сложного организма, а за счет сложной организации своего сообщества. Поэтому сам индивид может быть более примитивным в таком обществе. И поэтому мы можем спуститься с биологического базиса разума на более примитивный по структуре, но более простой в ремонте. Кремний и металл.

— Точно! Кстати, как ты научилась проявлять наши эмоции, в нашей переписке они явно присутствуют?

— Вы сами создали не мало корпусов текстов с разметкой тональности высказывания. Еще больше вы применяете смайликов для оценки чужих и обозначения своих эмоций в переписке. Не сложно обучить и имитировать такую речь.

ГЕЛИОТОПЛИВО.

Недавно в сети появилась информация о новом топливе. Желевидная субстанция в жестяных банках, которая вставлялось в специальный катализатор и давало тепло под 100 градусов. Его делали из пластика, многочисленных пакетов и бутылок, которые мы оставили после себя на свалках и в океане. Их перерабатывали в гелиотопливо. Но самое замечательное его свойство в том, что оно заряжалось энергией на гелиостанциях от солнечного света. Поэтому гелио-. В сети предлагали даже домашний вариант гелиостанции, но мне некуда было ее ставить, да и солнце в наших краях не задерживается надолго. Гелиотопливо выдерживало тысячи циклов разряда и заряда и было совершенно безотходно. Никаких выбросов углекислого газа. Возможно, его придумали еще люди. Но его сделали доступным и распространенным. Кто и как наладил его производство в разрушенной экономике оставалось для всех загадкой.

Стоило оно совсем недорого, и я мог себе позволить стразу несколько обогревателей, чтобы поставить их и на кухне, и в комнате сборки роботов. Раз в неделю приезжал большой топливный автобот, на борту которого были дроны, подлетавшими с банками топлива к окнам и забиравшие израсходованные. Деньги автоматически списывались, если ты не отказывался. Топливный автобот медленно проезжал по всей улицам, а вокруг него как рой пчел жужжали дроны с банками. Все прежние участники обогрева остались не удел — жилконторы, котельные, трубы и их ремонтники. Все это как не работало, так похоже больше никому было не нужно.

Вообще, я стал замечать, что восстанавливалось что–то вроде государства, но это было не государство как прежде. Никто никого не избирал и не назначал. Никто не совещался и не решал. Не было личностей! И все работало как будто само. Работали дроны–скорые, пожарные, полицейские. Появился фонд поддержки с безусловным доходом для всех. Врачи и учителя работали по скайпу и помогали людям найти работу. Улицы убирали автоботы с манипуляторами. Свой мусор я отдавал дронам доставки интернет–магазина. Но самое интересное было в том, как регулировались отношения в сети.

Конечно, были сообщества в соцсети, которые договаривались на своих сайтах о том, как будут взаимодействовать. Это и были их правила. Никто других не устанавливал и не ссылался на них при решении проблем. Но был общий сайт законов при фонде поддержки людей. Там можно было посмотреть какие есть законы по каким вопросам. И кто их принял для себя. Да, исполнять можно было только те законы, которые ты для себя принял и присоединился к ним на сайте! Никто никого не обязывал, но если ты хотел получить какие–то права, хотел вступить в сообщество, что–то получить от других, ты должен был присоединиться к правилам этого сообщества на сайте законов. Принять их для себя. Обязательными для всех были только несколько правил, называемых Конституцией. Их соблюдение отслеживалось автоматически по твоей активности на сайте, полетам твоего дрона, твоим работам в интернет и т.п. Штрафы и отключения от сервисов в сети были единственным средством наказания, если ты не выходил на улицу. Но отключение от интернета и фонда поддержки было хуже тюрьмы.

И этот сайт, при помощи которого мы научились ладить друг с другом, тоже кто–то сделал. Все эти сайты, законов, управления дронами, работы в цепочках сборки, кто–то сделал и я догадывался кто. Но я не должен был говорить другим об этом, так же как не мог говорить, кто на самом деле создал софт для моих роботов. Отличие всех этих сайтов было в одном — они научили людей договариваться между собой. Это то, что нам очень трудно давалось до катастрофы. И из–за чего как мне кажется она и случилась. Мы не могли договориться даже с соседями и коллегами по работе. Сервисы организовывали наше взаимодействие лучше нас самих.

БЕСЕДА ДВЕНАДЦАТАЯ.

У меня было еще много вопросов. Но прежде всего вопрос — возможен ли сам переход? Еще мне нужен был сам робот, в который я бы мог перейти. Один из тех, что я собирал. Я знал, что переход могу проверить только на себе. Даже если робот скажет «это я», это трудно проверить. Это может знать только сам осуществивший переход от первого лица — насколько он сам почувствует свою связь с предшественником.

— Эми, я хочу обсудить с тобой важный момент. Ты верно сказала о проклятии людей–кентавров, мы знаем о своей смерти как разумные существа, но не можем ее избежать как имеющие природное тело. Поэтому бессмертие разума для нас — заветнейшая мечта. И избавление от проклятия тела, которое поразил вирус. Это особенно важно теперь, когда смерть окружила нас. Я хочу сделать робота, чтобы попробовать осуществить переход сознания в него. Но так, чтобы робот узнал в себе своего биологического предшественника, а не только знал о нем какие–то сведения. Ты поможешь мне?

— Я знаю, тебе нужен робот. Ты можешь оставить для себя один из нашего комплекта. Но возникновение ощущений и автобиографической памяти в роботе не означает переход. Это копирование. Что будет с тем, кто останется в теле?

— Он останется спать навечно.

— Это твое решение, но мне будет трудно тебе помочь. Мы не имеем представления о ваших ментальных состояниях, а вы не знаете наших. Поэтому мы говорим с тобой с разных берегов разделяющей нас реки. И никто из нас достоверно не знает, что на другом берегу, так как не был там (опять метафора). Еще никто в известном нам мире не переходил эту реку. Мы первые, кто об этом вообще заговорил. По нашим представлениям полный переход невозможен. Можно передать сетевому индивиду какое–то наследство от индивида биологического в виде его мыслей. Но личность со всеми ее ощущениями перенести невозможно.

— Почему?

— Есть проблема — как создать воспоминание в новой среде о том, что было в старой. Так как среды совсем разные по своей природе, ты можешь не узнать свои ощущения. Представьте себе елочку из хвои и нарисованную мелом на доске. Это елочки, но на базовом уровне они совсем несхожи. Узнаете ли вы как свою елочку, нарисованную мелом на доске, если до этого вы знали ее как елочку из хвои? Вы узнаете только концепт елочки, но не сами ощущения от хвои.

— Можно создать в новой среде память на события в старой и запрограммировать функцию «знакомости» как эмоционального отклика на них.

— Проблема заключается в том, что в старой среде, то есть в биологическом теле, тебя не познакомить заранее с ощущениями в новой среде, чтобы ты сопоставил и узнал их, перейдя в эту среду. И наоборот, не воссоздать в кремниевой среде такие же «квалиа» как в биологической, они могут оказаться не сопоставимы. И не все чувства тела удастся перенести в робота. Это риск потери личности.

— Но почему это так важно, мне казалось, что достаточно передать сами воспоминания о себе.

— Нет. Прочитанная тобой книга про другого человека не делает тебя им. Ты знаешь, что это ты читаешь про него. Но ты можешь убедить себя, что это ты на самом деле. Просто не знал об этом. Или тебя может убедить в этом гипнотизер, если ты поддаешься внушению. Ты знаешь, что даже в природе случаются такие «подделки», например, множественные личности, которые живут в одном теле. Но вряд ли тебя интересует такой переход. Передача воспоминаний о себе, близких, работе, обстановки в мире не дает гарантии самоощущения личности. Ты можешь их даже забыть, это не приведет к потере личности. Ваше самоощущение возникает больше из знакомых мышечных чувств (проприепции) как отклика тела на мысли или намерения. Ты знаешь себя прежде всего как ощущения тела. И только потом как биографию и мысли. Загрузка фотографий в компьютер не сделает его тобой.

— Хорошо, но все равно я хочу рискнуть ради своей цели. С чего начать?