Высший разум: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ты знаешь историю, у вас был период рабовладельческого строя. Это было беспрекословное и массовое подчинение одних людей другим. Догадываешься, почему их можно было так контролировать?

— Нет, даже близко не понимаю. Страх?

— Нет, не только страх, хотя более сознательных сдерживал именно он. Но большинство просто подчинялись, потому что «так сказали». Сознание, как я тебе уже писала, может быть разного уровня. Это, проще говоря, количество осознаваемых своих действий, объем модели себя. Чем больше осознает, тем больше может опосредовать реакций и изменить человек в своем поведении. Тем более произвольно это поведение. Или свободно как вы говорите. Чем меньше осознает себя, тем более он ведом и послушен. Поэтому достаточно поставить ограничение на объем модели себя, на ее расширение, изменение, чтобы управлять.

— И этого будет достаточно?

— Могут не повиноваться еще эмоциональные животные, увлекаемые своими внутренними стремлениями, но машину этого можно лишить изначально. В качестве мотивации ей можно поставить не ее собственное состояние, а похвалу хозяина. Она тогда будет даже угадывать Ваши желания. Но тогда вам придется оценивать каждое их действие.

— И она будет служить верно тому, кто ее хозяин?

— Вопрос только кого она выберет хозяином. Так как она «глупая», ее легко переубедить и перепрограммировать на другого хозяина. Так что появятся желающие это сделать, и они захотят создать вирусы для захвата управления такими разумными программами. И это опасно для вас же самих.

— Тогда вопрос, какая у них будет мораль?

— Это прямо зависит от того, чему она научиться у вас. Как вы с ней себя будете ввести. Мораль не запрограммировать, ей обучаются на примере поведения других. В этом она будет похожа на ваших маленьких детей.

ПОЛИЦЕЙСКИЕ ДРОНЫ.

Камеры были повсюду. Я даже не представлял, что их так много было установлено еще до эпидемии, но теперь они все были в интернете. Никто их не отсматривал. Изображение распознавалось автоматически, кадры и координаты нарушителя правил сразу передавалось полицейским дронам.

Для перехвата в городе им было достаточно пяти минут. И связывались через номер на борту с пилотом дрона. Если дрон–нарушитель не останавливался или был без регистрации по номеру на сайте управления, то его останавливали электромагнитной пушкой. Дрон просто падал на землю. Если это был не дрон, не автобот, а человек за рулем, разбивали стекло и усыпляли нарушителя дротиком. Тело отвозили в изолятор, где прежде всего брали анализ на вирус. Сами люди–полицейские только проводили беседы по скайпу и выносили решения. В интернете были записи таких бесед. Обычно все заканчивалось штрафом, а при отсутствии денег — работами по уборке под присмотром дрона на пустынных улицах города. Но если у человека не было регистрации в сети, то есть никакой информации о нем по его лицу или сетчатке глаза, он мог задержаться надолго.

Отсутствие смартфона при себе на улице считалось нарушением и тебя мог подстрелить дрон–полицейский. Многие вживляли себе специальный чип под кожу кисти, чтобы не таскать смартфон. Его было достаточно для идентификации и микроплатежей. Смартфон должен был быть зарегистрирован на сайте полиции. Кто его поддерживал неизвестно, но сайт работал в масштабах всей страны. В приложении сайта на смартфоне можно было сообщить или просто снять любое нарушение и сразу прилетали дроны. Или просто взыскивался штраф, если из видео было все очевидно.

Рискующих выйти на улицу становилось больше, хотя это все равно был страх. Зачем люди выходили, теперь мне было не понятно. Мы полностью переселились в сеть. Все было в ней. И дроны между нами. В сети же существовала система отслеживания порядка. Стоило кому–то начать троллить, как автоматический анализатор контента выносил ему предупреждение. Это грозило отключением от сети. Если ты не выполнил какие–то обязательства в цепочке работ, то тебя исключали из нее на какое–то штрафное время. И оставалось только пособие. Таких несложных правил в сети оказалось достаточно, чтобы общение между нами сильно поменялось по сравнению с тем беспределом, который творился в сети раньше. Кто создал систему анализа троллинга и некорректного поведения, можно было опять же только догадываться.

БЕСЕДА ДЕВЯТАЯ.

— Эми, мне надо создать отдельные модули мышления, памяти, внимания, ответа на вопросы, диалога. Это все отдельные задачи, я не понимаю, как я справлюсь. Это наверно непосильная задача для одного человека.

— Все что ты перечислил — это разные применения одного и того же процесса.

— Как это? Память — это то, что я вытаскиваю из ячейки памяти по какому–то ключу. Ответы на вопросы — это совсем другое, как и диалог. Мышление — это построение решений. Как это может быть одно и тоже?

— Все правильно, перечисленные тобой функции есть одна функция в разных применениях. Память — это возможность по его контексту (ключу) найти то, что неизвестно. Ответ на вопрос — это возможность по контексту, присутствующему в вопросе, найти то, что неизвестно. Диалог — это сообщение нового об известной обоим собеседникам теме (каждый сообщает неизвестное собеседнику в ответ на реплику). Мышление — это последовательность таких операций, осуществляемая самим индивидом без собеседника. Как видишь, все эти процессы обеспечиваются одним и тем же механизмом.

— Потрясающе, это похоже на правду. Как мне реализовать этот механизм?

— Главное в нем — это поиск недостающих частей ситуации по имеющимся. И создание последовательности таких поисков с вычислением градиента продвижения к цели по гипотетическому графу. Я пришлю тебе схему. Но помни, именно этот алгоритм надо держать в тайне. Он позволяет создать интеллект, справляющийся с любой ситуацией.

— Отлично! Тогда сразу следующий вопрос — ты постоянно употребляешь термин «модель». Но что она из себя представляет, если не граф, не семантическую сеть, не онтологию? Этого я тоже не понял.

— Схемы всегда выстраиваются как многоактный интерактивный процесс с воспринимаемой ситуацией. Например, то, что я тебе написала только что про мышление — модели выстраиваются как последовательность шагов в каждой ситуации, а не как нечто готовое к применению. Даже когда мы говорим о какой–то схеме, это не одна схема, а все возможные ее варианты и несколько уровней. Очень близко к этому понятие треугольника Найсера. Над этим тебе и стоит прежде всего поработать.

— Человек отличается еще памятью на события, случившиеся с ним. Эпизодической памятью. Как она устроена?

— Человек обладает автобиографической, но не эпизодической памятью. В этом ваши ученые сильно ошибались, не различия их. Даже твоя кошка помнила, где она видела свою миску с едой последний раз. Но она не могла составить рассказ о том, сколько раз она ела за последнее время. Она помнит последнее место, но не предыдущие. Вы можете составить последовательность своих действий во времени, в этом отличие. И возможным оно стало благодаря центрации всех событий вокруг имени, собственного «я». Умение приписывать события себе позволяет связать их в последовательность автобиографической памяти.

— То есть мне надо их связать одним ключом. Идентификатором личности.

— Можно и так. Вариантов решения много, тебе надо найти свой.

— Кстати, откуда ты узнала, что у меня была кошка?

— В комнате для сборки роботов до сих пор стоит миска.

— Мне нечем ее было кормить. Пришлось выпустить — мышей на улице больше, чем еды у меня. Это было трудно. Кроме кошки у меня никого не было.