Мелкий снег (Снежный пейзаж): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Разговор Сатико с мужем состоялся вечером в тот день, когда она вернулась из Токио. Стоило ей увидеть Тэйноскэ, как она поняла, что должна немедленно излить перед ним душу. (С Юкико она поговорила ещё утром в гостинице.)

Перед ужином Сатико позвала мужа наверх и рассказала ему обо всём, начиная со смотрин и кончая признанием Таэко.

— Мне так хотелось вернуться домой с добрыми вестями… И вот я снова вынуждена тебя огорчить… — проговорила Сатико и расплакалась.

Тэйноскэ постарался успокоить жену. Конечно, сказал он, очень жаль, что всё это случилось именно теперь, когда в жизни Юкико произошло такое радостное событие. И всё-таки он отнюдь не считает, что положение безнадёжно. Сатико не должна тревожиться. Он постарается всё уладить. Через два-три дня они вернутся к этому разговору.

И действительно, несколько дней спустя Тэйноскэ позвал Сатико к себе в кабинет и предложил ей следующий план действий.

Прежде всего, сказал Тэйноскэ, Таэко следует показаться врачу, чтобы поточнее установить срок беременности и узнать, когда у неё должен родиться ребёнок. Затем они отправят её куда-нибудь на горячие источники, скорее всего в Ариму — более подходящего места, пожалуй, не найти.

До тех пор Таэко ни при каких обстоятельствах не должна появляться у них дома. В Ариму она поедет затемно на машине, прямо со своей квартиры. Сопровождать её будет О-Хару. Возможно, это не самый лучший вариант — девушка чересчур болтлива, — но они дадут ей перед отъездом строгие наставления. Само собой разумеется, никто в Ариме не должен знать настоящей фамилии Таэко, она поселится в гостинице под видом замужней женщины, приехавшей на горячие источники поправить своё здоровье. Рожать она может либо в Ариме, либо, если, конечно, не будет опасности, что её тайна всплывёт наружу, в какой-нибудь клинике в Кобэ. Это они решат уже потом. Но для того, чтобы осуществить этот замысел, необходимо согласие Таэко и Миёси. Тэйноскэ встретится с той и с другим и постарается их уговорить.

Рано или поздно, продолжал Тэйноскэ, Таэко, по-видимому, придётся выйти замуж за Миёси, и он не намерен возражать против их брака. Но пока что молодым людям ни в коем случае нельзя встречаться — если кто-нибудь узнает об их незаконной связи и о беременности Таэко, семья Макиока будет окончательно скомпрометирована. Пока Таэко не родит, всю ответственность за её благополучие возьмут на себя Тэйноскэ и Сатико. Впоследствии Таэко вместе с ребёнком переедут к Миёси, а Тэйноскэ с женой сделают всё, чтобы «главный дом» дал согласие на их брак. В сущности, им придётся страдать в разлуке не так уж долго — всего лишь до тех пор, пока окончательно решится судьба Юкико.

Итак, некоторое время Таэко поживёт вдали от людских глаз, а её близкие постараются сделать всё, чтобы никто не догадался о причине её внезапного отъезда в Ариму. Пока о беременности Таэко знают только она сама, Миёси, Сатико, Тэйноскэ и Юкико. Возможно, у Окубаты тоже возникли кое-какие догадки на этот счёт. Ну и, конечно, хотят они того или нет, в скором времени это станет известно О-Хару, а от неё и остальным служанкам. Но Тэйноскэ с Сатико должны позаботиться о том, чтобы слухи не пошли дальше.

В ответ на высказанное Сатико опасение, как бы им не навредил Окубата, Тэйноскэ сказал, что в ближайшее же время непременно с ним поговорит. Но, возразила Сатико, если Окубата закусит удила, его ничем не остановишь. Чего доброго, он ещё пустит в ход кулаки или, желая скомпрометировать Макиока, обратится в газету. От него всего можно ожидать…

Ну, это уж слишком, рассмеялся Тэйноскэ. У Сатико от страха глаза велики. Человеком порядочным Окубату, конечно, не назовёшь, но ведь он не разбойник с большой дороги. Нет, пускать в ход кулаки он не станет, для этого у него попросту не хватит храбрости. Кроме того, какие претензии он может предъявить к Таэко? Ведь ни его, ни её семьи никогда официально не признавали их отношений. Тэйноскэ постарается по-дружески объяснить Окубате, что Таэко любит другого человека — Миёси и ждёт от него ребёнка и что в этой ситуации Окубате ничего не остаётся, как прекратить с ней всякие отношения. Как это ни печально, скажет Тэйноскэ, ему придётся смириться с неизбежностью. Тэйноскэ был уверен, что Окубата внемлет его доводам.

На следующий же день Тэйноскэ приступил к осуществлению своего плана. Он побывал на квартире у Таэко, затем отправился в меблированные комнаты в районе Минатогава в Кобэ, где жил Миёси.

Что он за человек? — спросила Сатико. Как ни странно, сказал Тэйноскэ, Миёси ему понравился. Они беседовали не больше часа, за это время, естественно, Тэйноскэ не удалось узнать его как следует, но в целом он производит впечатление человека гораздо более порядочного и искреннего, чем, скажем, Итакура.

Хотя Тэйноскэ ни в чём его не упрекал, Миёси сказал, что готов понести всю ответственность за случившееся, и извинился перед ним в самых почтительных выражениях. Из его слов Тэйноскэ заключил, что инициатива исходила не от него, а от Таэко. Он ни в коей мере не хочет себя выгораживать, сказал Миёси, это было бы низко. Он понимает, что должен был проявить большую твёрдость. И всё же он просит Тэйноскэ поверить ему в одном: ему и в голову не пришло бы склонять Кой-сан к близости — всё произошло помимо его воли. Если Тэйноскэ возьмёт на себя труд спросить Кой-сан, он убедится, что это чистая правда. (Тэйноскэ был уверен, что молодой человек не лжёт.)

Выслушав предложение Тэйноскэ, Миёси не только безоговорочно его принял, но и, казалось, был тронут до глубины души. Он хорошо понимает, сказал Миёси, что не достоин чести стать мужем Кой-сан, но, если её семья даст им согласие на брак, он клянётся сделать всё возможное, чтобы она была счастлива. Он скопил немного денег и надеется со временем открыть собственный бар — скромный, но приличный, куда не гнушались бы заходить даже иностранцы. Кой-сан будет понемногу шить, так что они не станут обузой для семьи Макиока…

На другой день Таэко побывала в гинекологической клинике и узнала, что она уже на пятом месяце беременности и что ребёнок должен родиться в начале апреля. Теперь уже нельзя было медлить ни дня, и в один из вечеров в конце октября Таэко в сопровождении О-Хару уехала в Ариму.

Стараясь соблюсти все предосторожности, Сатико вызвала машину не из ближайшего гаража, а от станции «Мотояма». Кроме того, было условлено, что в Кобэ они пересядут в другую машину. На прощание Сатико дала О-Хару следующие напутствия: Таэко пробудет в Ариме несколько месяцев под фамилией Абэ. О-Хару ни в коем случае не должна называть её «Кой-сан», только «госпожа Абэ»; звонить в Асию по телефону О-Хару не следует, в случае необходимости она должна приехать сама либо Сатико пошлёт туда доверенного человека. О-Хару должна иметь в виду, что Таэко запрещено встречаться с Миёси и что Миёси не знает её будущего местопребывания; наконец, О-Хару надлежит немедленно сообщать в Асию обо всех подозрительных письмах, телефонных звонках и посетителях.

Выслушав хозяйку, О-Хару огорошила её сообщением о том, что служанки догадались обо всём ещё до того, как Сатико с сёстрами уехали в Токио. Каким образом? — спросила Сатико. Первой заметила О-Тэру, отвечала О-Хару. С Кой-сан, дескать, что-то неладно. Не иначе как она в положении. Но, конечно, ни с кем из посторонних они ничего не обсуждали, поспешила добавить О-Хару.

Однажды, вскоре после отъезда Таэко, вернувшись со службы, Тэйноскэ рассказал жене, что виделся с Окубатой. В своё время он слышал, что Окубата живёт в Нисиномии неподалёку от «Иппон мацу», но там его не оказалось. Расспросив соседей, он узнал, что с месяц назад тот уехал оттуда и поселился в Сюкугаве, в гостинице под названием «Пайнкрэст». Тэйноскэ поехал туда, но, как выяснилось, Окубата прожил в гостинице всего неделю, после чего перебрался в меблированные комнаты «Эйраку» вблизи станции «Коракуэн». Там Тэйноскэ в конце концов его и разыскал. Хотя разговор между ними проходил не так гладко, как он рассчитывал, в целом Тэйноскэ остался доволен его результатами.

Тэйноскэ начал с того, что сказал: ему больно и стыдно сознавать, что в семье Макиока выросла такая распутница, и он глубоко сочувствует Окубате, который имел несчастье к ней привязаться.

На первых порах Окубата держался вполне миролюбиво. «А где теперь Кой-сан? Она уехала вместе с О-Хару?» — спросил он с невинным видом. «Не нужно об этом спрашивать, — осадил его Тэйноскэ. — Даже Миёси не знает, где сейчас Таэко». Окубата умолк и задумался. «Нельзя ли просить вас, — продолжал Тэйноскэ, — отныне считать, что дела Таэко не имеют к вам никакого отношения?» Тут Окубата не выдержал и вспылил: «Не волнуйтесь, я-то оставлю её в покое, но неужели вы позволите Кой-сан выйти замуж за такого человека? Ведь о его прошлом ничего не известно, разве только, что перед тем, как поступить в этот бар, он служил официантом на каком-то иностранном судне. В случае Итакуры было по крайней мере ясно, откуда он родом. А что мы знаем о семье Миёси? Я, например, не думаю, что у него безупречная биография, раз он подался в моряки».

В ответ на эту тираду Тэйноскэ сказал, что весьма благодарен Окубате за предостережение, которое, безусловно, заслуживает самого пристального внимания. Кстати, продолжал Тэйноскэ, он хотел бы просить Окубату об одном одолжении. Вполне понятно, что после всего случившегося Окубата не может не испытывать к Таэко ненависти, но ведь её сёстры ни в чём не виноваты. Может ли Тэйноскэ надеяться, что ради них, ради их доброго имени, он не будет никому рассказывать о беременности Таэко? Если об этом станет известно, то больше всех пострадает Юкико, которую всё ещё не удалось выдать замуж. Может ли Окубата обещать, что будет молчать?

Разумеется, ответил Окубата после некоторого колебания. Он не питает никакой неприязни к Кой-сан и тем более не намерен предпринимать ничего такого, что могло бы повредить её сёстрам.

Успокоенный, Тэйноскэ вернулся к себе в контору. Вскоре раздался телефонный звонок от Окубаты. Дело в том, промямлил Окубата, что ему тоже хотелось бы кое о чём попросить Тэйноскэ. Нельзя ли зайти к нему сейчас на службу?

Через несколько, минут Окубата уже стоял в кабинете Тэйноскэ. Помявшись для начала, он вдруг напустил на себя скорбный вид и заговорил тоном трагической обречённости. Да, после утреннего разговора с Тэйноскэ он понял, что ему ничего не остаётся, как забыть Кой-сан. Но разве легко навсегда расстаться с женщиной, которую он любил на протяжении десяти лет? К тому же, как, должно быть, известно Тэйноскэ, из-за Кой-сан перед ним закрылись двери родного дома, и он вынужден ютиться в жалких меблированных комнатах. Теперь, когда Кой-сан его покинула, у него в целом свете не осталось ни единой родной души…

Окубата выдержал паузу и со смущённой улыбкой продолжал. Стыдно признаваться в этом, но он весьма стеснён в средствах. В своё время… нет, право же, ему неловко об этом говорить… в своё время он дал Кой-сан кое-какие деньги, так сказать, взаймы. Так вот, нельзя ли получить их назад? (Окубата слегка покраснел.) Нет, он давал эти деньги без всякой задней мысли, и, если бы не крайняя нужда, ему и в голову не пришло бы настаивать на возвращении долга…

Конечно, конечно, согласился Тэйноскэ, все эти деньги должны быть ему возвращены. О какой сумме идёт речь? Точной суммы он назвать не может, ответил Окубата. Об этом лучше спросить Кой-сан. Но что если он скажет: две тысячи иен?

Тэйноскэ подумал, что ему действительно следует обсудить этот вопрос с Таэко. Прикинув, однако, что за своё молчание Окубата мог заломить цену и повыше, Тэйноскэ сразу же подписал чек на требуемую сумму. Протягивая чек Окубате, Тэйноскэ повторил, что рассчитывает на его деликатность. Что бы ни случилось, он не должен никому ни слова, ни полслова говорить о беременности Таэко. «Не извольте беспокоиться. Эта тайна во мне как в могиле», — заверил Окубата и направился к двери. Итак, по крайней мере на сегодняшний день, дела Таэко удалось уладить.

В самый разгар суеты и волнений, связанных с Таэко, пришло письмо от Мицуё. Она выражала искреннюю признательность Сатико и её сёстрам за участие в прощальном вечере и сообщала, что её мать благополучно отбыла в Америку, что г-н Мимаки в середине ноября намерен приехать в Кансай и нанести визит в Асию, что будет очень приятно, если г-н Макиока любезно согласится встретиться с ним и что, наконец, супруги Кунисима шлют им сердечный привет.

А ещё неделю спустя Сатико получила письмо от старшей сестры. Обычно Цуруко бралась за кисть только тогда, когда ей требовалось сообщить что-то очень важное. На сей раз, однако, она писала сестре просто так, без определённой цели.