В бутылке еще оставалось примерно на четверть, и Эдвард разлил виски по стаканам. На сей раз ему помогло само судно – «Морис» так качнуло, что виски выплеснулось в стаканы двумя аккуратными дугами.
– Вот вы женщин понимаете?
– Да, – ответил Морис, изо всех сил стараясь не потерять способность к концентрации: он, можно сказать, удерживал ее обеими руками. – Вам нужно непременно подарить ей эти вещи! – заявил он. – Да, именно подарить. Да-да, именно так: подарить! Но для этого вам придется перебраться на «Грейс».
– А как это делается?
– Это совсем не трудно. Трудно, только если ты тяжелый. Но, к счастью, сегодня вечером мы все такие легкие – ну просто невесомые!
– И как же я туда попаду?
Однако подняться по трапу на палубу оказалось задачей трудной, куда трудней, чем в прошлый раз, когда Морис «парил» над ступеньками, поднимаясь навстречу Эдварду. Судно то ныряло, то вставало на дыбы, но, к сожалению, ритм этих колебаний совсем не совпадал с движениями еле стоявших на ногах Мориса и Эдварда. Когда им все-таки удалось преодолеть первые три ступеньки, крышка люка над ними сама собой распахнулась, и в отверстии, как в раме, возникло бешеное штормовое небо. А на самой верхней ступеньке трапа сидела крыса и злобно скалилась; временами в отблесках света виднелись ее отвратительные клыки. Эдвард рванулся вперед.
– Ну, погоди, мерзкая тварь!
– Крысу тоже Господь сотворил! – попытался остановить его Морис.
Но Эдвард уже запустил в крысу сумочкой Ненны, которую держал в руках, потом духами, предполагавшимися в подарок, и ухитрился попасть гнусной твари прямо в брюхо. Крыса громко зашипела, привстала на задних лапках, развернулась и исчезла, хотя ее хвост еще некоторое время свисал со ступеньки, похожий на тонкую веревку.
– Неужели духи разбились?
– Боюсь, что да. Я чувствую их запах.
– Но я же специально сюда тащился, чтобы сделать подарок!
– Я знаю, Джеймс.
– Что же я теперь ей подарю?
Расстроенный Эдвард с пустыми руками сидел на ступеньке трапа, а Морис, до которого так толком и не дошло, кто же такой Эдвард, вдруг страшно распереживался из-за погибших духов и предложил:
– Нужен другой подарок!
– Откуда?
– О, у меня есть сотни подходящих вещей, сотни!
И они, крепко держась друг за друга, двинулись вдоль бокового кильсона к люку на носу.
– Сотни!
Проигрыватели, электрогитары, транзисторы, электробигуди, тостеры в новеньких, обернутых полиэтиленовой пленкой коробках – вся припрятанная на «Морисе» добыча Гарри, служившая странной валютой 1960-х годов, – грудой лежали на полу, стопками высились на рундуках. Морис разом подхватил несколько коробок и сунул Эдварду, у которого все плыло перед глазами, но на ногах он пока держался.
– Это ей очень пригодится на «Грейс».
– Но я-то как туда попаду?
Трудно сказать, как им удалось снова выбраться на палубу. Под порывами сбивающего с ног ветра они, как можно ниже склонив головы и судорожно цепляясь за поручни, в полной темноте добрались сперва до основания старого шкива, а затем до мачты. Три коробки с тостерами, вырванные у Эдварда из рук бешеным порывом ветра, упали в воду и поплыли прочь, как пена морская. Ветер по-прежнему дул с северо-запада, и оказалось, что сходни, перекинутые с «Мориса» на «Грейс», унесло. Морис вспомнил тот страшный грохот у них над головой и догадался, что это были те самые сходни, которые ветер поднял в воздух, а потом швырнул через всю палубу.
– Ничего, – сказал Морис, – у меня на судне трап имеется.
На «Морисе» и впрямь имелся железный трап, прикрепленный к борту, и по нему можно было спуститься прямо на причал.
– Это «Грейс»? – проорал Эдвард, пытаясь перекричать ветер.
– Да!
– Что-то я там огня не вижу.