– А я ведь пришел, чтобы сделать Ненне подарок, – сообщил вдруг Эдвард и из того же кармана, откуда раньше извлек стаканы, вытащил маленькую синюю с золотом коробочку. – Там внутри флакон с духами, – пояснил он.
– С какими? – поинтересовался Морис.
– Они называются L’Heure Bleue.
– Вы не возражаете, если я это запишу? – спросил Морис.
– Конечно, нет. Возьмите мою ручку.
– А вы знаете, что «ручка» – это русское слово?
– Да нет, венгерское.
– Нет, русское.
– Но эти ручки изобрел какой-то венгр!
– Тогда он на них, должно быть, просто озолотился. Кстати, это что же, какие-то особенные духи? Раз уж вы их для Ненны купили, значит, она такими пользуется, верно?
– Не знаю. Скорее всего, пожалуй, нет. Я вообще-то ни в духах, ни в запахах не разбираюсь.
– По-моему, Ненна вообще духами не пользуется.
– Значит, вы все-таки ее знаете?
Оба дружно выпили, и Эдвард признался:
– Мне эти духи предложила мать того дома… то есть того человека… у которого в ее доме я живу…
– Как-как?
– Разве не ясно? Боюсь, я теряю нить разговора…
– Ничуть.
– Гордон сказал, что мне следует принести ей какие-нибудь духи.
Прямо у них над головой вдруг раздался грохот, похожий на взрыв в сланцевом карьере. Там явно оторвалось что-то тяжелое и, пару раз прокатившись по палубе, замерло точно над ними. Деревянные балки протестующе взвизгнули. Но Эдвард – похоже, он так ничего и не заметил, – как ни в чем не бывало продолжил свою мысль:
– А еще я принес ее сумку. – И он с некоторым трудом вытащил из того же кармана дамскую сумочку, на которую оба уставились так, словно надеялись взглядом превратить ее в нечто совсем другое.
– Как вы думаете, Ненна примет меня обратно?
– Не знаю… – с сомнением протянул Морис. – Хотя Ненна всех любит. Как и я.
– О, так вы все-таки знаете Ненну?
– Да.
– Вы, должно быть, очень хорошо ее знаете, раз живете с ней на одной барже!
– Я на соседней живу.
– Но она ведь иной раз заглядывает к вам, чтобы попросить взаймы, скажем, сахару? Или спички?
– Ну да, мы оба любим взаймы просить.
– А ведь ее нелегко понять. Можно много лет пытаться, да так ее и не понять, эту женщину.