ЗНАК ВОПРОСА 1995 № 01: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Всякий раз, когда читаешь в записках Ермолова А. П. об его лихой атаке на батарею Раевского, встает вопрос: «Где же в это время был генерал Раевский Н. Н.?»

Существует мнение, что генерал Н. Н. Раевский командовал батареей, стоящей на Курганной высоте, и покинул свой пост, когда увидел французов поблизости. На самом деле генерал командовал корпусом, прикрывающем батарею, и ему совсем не обязательно было находиться рядом с артиллеристами. Генералу необходимо было разобраться в сложившейся обстановке.

Почему генерал Раевский не сделал того, что сделал генерал Ермолов, т. е. не ввел в бой резервы? Почему Ермолов всегда утверждал, что его атака на Курганную высоту имела место в 12-м часу, а большинство участников этой атаки считают, что она была раньше?

О продолжительности атаки А. П. Ермолов давал разные сведения. Согласно рапорту она продолжалась 15 минут. В записках, изданных в 1862 году, Ермолов утверждал, что атака продолжалась 10 минут, в записках, изданных в 1863 году, — не более получаса. О времени начала атаки он всегда писал одними и теми же словами: «Около полудня был я его светлостью послан на левый фланг осмотреть расположение артиллерии и усилить оную по обстоятельствам». Путь А. П. Ермолова на левый фланг проходил мимо Курганной высоты.

Время атаки Ермолова на Курганную высоту зафиксировал сам Барклай де Толли. Его адьютант В.И. фон Левенштерн в своих записках писал, что всегда спокойный М. Б. Барклай де Толли разволновался, когда узнал, что два гвардейских полка из резерва его 1-й армии были посланы без его ведома на подкрепление левого фланга, он воскликнул: «Следовательно, Кутузов и генерал Бенигсен считают сражение проигранным, а между тем оно едва только начинается. В 9 часов утра употребляют резервы, кои я не предполагал употребить в дело ранее как в 5 или 6 часов вечера».

Барклай де Толли поспешил объясниться с М. И. Кутузовым и поскакал к Горкам. По словам В.И. фон Левенштерна, разговор М. Б. Барклая де Толли и М. И. Кутузова продолжался несколько минут. Возвращаясь, М. Б. Барклай де Толли сказал В.И. фон Левенштерну: «По крайней мере не разгонят остального резерва». В это время они заметили, что на батарее Раевского «происходило какое-то необычайное движение». «Из-за дыма и пыли, — продолжает В. фон Ле-венштерн, — мы не могли видеть, какая была причина этого движения. Генерал поручил мне разузнать, в чем дело». Итак, согласно В. фон Левенштерну, атака А. П. Ермолова была приблизительно в 10-м часу утра. Следует обратить внимание на мысль, высказанную М. Б. Барклаем де Толли. Если полководец вводит в бой резервы, значит, считает дело проигранным. Можно допустить, что Н. Н. Раевский надеялся спасти батарею задействованными силами. Поэтому и не ввел в бой резервы. Ведь сражение еще только начиналось. Исполнявший обязанности обер-квартирмейстера 6-го пехотного корпуса поручик И. П. Липранди был свидетелем атаки А. П. Ермолова на батарею Раевского. Впоследствии И. П. Липранди написал ряд работ о войне 1812 года. В статье «Краткое обозрение эпизода Отечественной войны (из сочинения А. И. Михайловского-Данилевского) с прибытия князя Смоленского к армии 17 августа до оставления Москвы 2 сентября» он указал: «Почти в начале битвы… оба начальника главных штабов 1-й и 2-й армий Ермолов и Сен-При выбыли из фронта». Если допустить, что прав А. П. Ермолов, утверждая, что атака была предпринята в 12-м часу, то рану он получил в 14 часов (10 или 15 минут или полчаса длилась атака, полтора часа А. П. Ермолов приводил в порядок батарею, прежде чем его контузило. Следовательно, прошло два часа после 12 часов). 14 часов — это уже никак нельзя назвать началом сражения, ведь оно началось в 7 часов утра.

Адьютант А. П. Ермолова П. Х. Граббе так сообщает о гибели А. И. Кутайсова на батарее и о времени, когда это произошло: «Ему шел 29-й год жизни и 11-й час Бородинской битвы, когда он пал, не достигши полудня ни последней, ни первой».

Итак, П. Х. Граббе считает, что атака имела место в И часу, то есть на час раньше, чем указывает А. П. Ермолов.

Н. Н. Раевский также пишет о времени атаки на батарею: «С самого утра увидел я колонны неприятельской пехоты против нашего центра, сливавшиеся в огромную массу, которая, пришед потом в движение, отделила сильную часть от себя, направившуюся к моему редуту».

Известный прусский военный писатель и теоретик К. Клаузевиц во время Бородинского сражения исполнял обязанности обер-квартирмейстера 1-го кавалерийского корпуса и находился в свите своего корпусного командира-генерала Ф. П. Уварова в Горках, когда было получено сообщение о том, что в плен взят неаполитанский король (на самом деле взяли в плен генерала Г.-О. Бонами). Именно в это время М. И. Кутузов приказал Ф. П. Уварову «ударить французской армии во фланг и в тыл». «Решение относительно этой диверсии было принято между 8 и 9 часами утра», — пишет К. Клаузевиц. Значит, атака А. П. Ермолова была между 8 и 9 часами.

Согласно французским источникам, бой за батарею Раевскго начался не позже 9 часов.

«В 8 часов наш полк взобрался на холм и перешел Колочу… Мы строимся в боевую линию, и генерал Моран ведет нас на большую неприятельскую батарею», — так писал капитан Ш. Франсуа.

Если атака Ш.-А. Морана на батарею Раевского происходила утром между 9 и 10 часами, даже еще раньше, то понятно, почему генерал Н. Н. Раевский, увидев неприятеля у своей батареи, не спешил вводить резервы. Бой только еще начинался, и предстоял целый день борьбы.

Перед Бородинским сражением до сведения генералов было доведено распоряжение главнокомандующего 1-й Западной армии от 25 августа, подписанное начальником штаба А. П. Ермоловым, в котором, в частности, говорится: «Главнокомандующий особенно поручает господам корпусным командирам без особенной надобности не вводить в дело резервы свои…»

Историки Л. Л. Ивченко и А. А. Васильев, опираясь на русские и французские источники, убедительно доказали, что атака А. П. Ермолова на батарею Раевского не могла проходить в 12 часов.

Однако в своем рапорте М. Б. Барклай де Толли подтвердил то время начала атаки А. П. Ермолова на батарею Раевского, которое указал его начальник штаба. «К полудни 2-я армия… была опрокинута. Вскоре после овладения неприятелем всеми укреплениями левого фланга сделал он… атаку на центральную батарею. Все укрепления левого фланга взяты были неприятелем, который всеми силами угрожал левому нашему флангу и тылу 7-го и 6-го корпусов», — писал в своем рапорте М. Б. Барклай де Толли.

М. Б. Барклай де Толли одобрил действия своего начальника штаба и разделил ею успех: «Генерал-майор Ермолов приблизился к бегущей 26-й дивизии с батальоном 24-й дивизии, сомкнутой в густую колонну, остановил ее и повел с мужеством к высоте, я отрядил между тем два других батальона справа для обхода левого крыла неприятельского и еще правее выслал Оренбургский полк ударить на левый фланг неприятельской колонны, я приказал всей находящейся в сем месте артиллерии действовать по оной же колонне; все сии меры увенчались желаемым успехом».

М. Б. Барклай де Толли ни словом не упоминает 12-ю дивизию И. В. Васильчикова, четыре батальона которой сражались на батарее Раевского. По словам М. Б. Барклая де Толли, успеха на этом участке боя добились только благодаря действиям 1-й Западной армии и ее командующего.

Желание показать, что действия 1-й армии в Бородинском сражении были более успешными, чем 2-й армии, заставило М. Б. Барклая де Толли признать правильность действий его начальника штаба и подтвердить время начала атаки, указанное Ермоловым А. П. Была и еще причина, по которой М. Б. Барклай де Толли поддержал действия своего начальника штаба. Непредусмотренная атака А. П. Ермолова на Курганную высоту дала повод М. Б. Барклаю де Толли лишний раз доказать, что его рано отправлять в отставку. Накануне сражения М. Б. Барклай де Толли обратил внимание М. И. Кутузова на то, что Курганная высота есть ключ позиции и предложил «построить на сем месте сильный редут». Об этом М. Б. Барклай де Толли написал позднее в «Изображении военных действий 1-й армии в 1812 г.»

М. И. Кутузов не последовал совету М. Б. Барклая де Толли, и на Курганной высоте поставили батарею. М. Б. Барклай де Толли дает понять, что он и его начальник штаба спасли всю армию (правда, А. П. Ермолов приписывал эту заслугу исключительно себе), так как французы легко завладели Курганной высотой, ключом всей позиции, и возникла угроза прорыва русской обороны в центре. «Последствие доказало, — пишет М. Б. Барклай де Толли, — что надлежащее укрепление сей высоты доставило бы сражению совершенно иной успех».

М. Б. Барклай де Толли явно преувеличивает и ценность своего совета, и значение действий своих и своего начальника штаба на Курганной высоте.

Силы дивизии Морана были не достаточно велики-, чтобы сломить сопротивление корпуса Н. Н. Раевского и прорвать центр русской армии. Взятие генералом Ш.-О. Бонами Курганной высоты говорит скорее о безрассудной храбрости генерала, желающего одержать победу любой ценой, и об отсутствии у него боевого опыта.

Генерал Ш.-О. Бонами (1764–1830) начал службу в 1792 году младшим лейтенантом кавалерии. Он находился на разных адъютантских должностях до 1799 года, когда был произведен в генералы. Генерал принимал участие в войнах Французской республики. В 1800 году его уволили в отставку. Ш.-О. Бонами вернулся на военную службу только в 1811 году и был назначен командиром бригады дивизии Л.-Ш.-А. Морана. Таким образом, опытом наполеоновских войн генерал Ш.-О. Бонами не обладал. Некоторым офицерам из бригады Ш.-О. Бонами пришлось побывать в испанском плену. Бородинское сражение давало им возможность смыть позор плена, и они, не колеблясь, последовали за своим генералом. Горстка отчаянных храбрецов овладела батареей, но удержать ее у них не было сил. В бою за батарею 30-й полк был уничтожен почти полностью. Генерал Ш.-О. Бонами получил 15 ран. Когда ему грозила смертельная опасность, он крикнул: «Я неаполитанский король!» Жизнь ему была сохранена, но на этом война для генерала окончилась.

Бородинское сражение было испытанием для М. Б. Барклая де Толли. В тяжелое время отступления ему пришлось пережить многое: его обвиняли в нерешительности, в трусости. В Дорогобуже, не стесняясь присутствия адъютантов, великий князь Константин Павлович бросил М. Б. Барклаю де Толли страшные слова: «Немец… изменник, подлец, ты продаешь Россию!»

В огне Бородинского сражения, под пулями, не жалея своей жизни, М. Б. Барклай де Толли доказал, что он верен своему долгу и способен командовать армией.

В рапорте и в «Изображении военных действий 1-й армии в 1812 г.» М. Б. Барклай де Толли дает понять, что только благодаря его 1-й Западной армии русским удалось избежать разгрома на Бородинском поле, когда «2-я армия, весь 8-й корпус и сводная гренадерская дивизия, потеряв большую часть своих генералов и лишившись самого даже главнокомандующего своего, была опрокинута, все укрепления левого фланга взяты были неприятелем».

М. Б. Барклай де Толли точно указал время и место, где был написан рапорт: 26 сентября, город Калуга. Со дня Бородинского сражения прошел ровно месяц. За это время М. Б. Барклай де Толли был официально снят с поста военного министра. 12 сентября рескриптом Александра I М. И. Кутузов был произведен в генерал-фельдмаршалы и ему единовременно было пожаловано 100 000 рублей. Таким образом, на долю М. И. Кутузова достались и чин, и богатство, а М. Б. Барклай де Толли получил орден Георгия 2-й степени. 16 сентября М. И. Кутузов объединил 1-ю и 2-ю Западные армии в одну. Хотя М. Б. Барклай де Толли и оставался на посту командующего армией, у него уже не было прежней власти и самостоятельности. Он подал прошение об увольнении из армии по болезни. 19 сентября М. И. Кутузов сообщил Александру I об «увольнении от командования армией» М. Б. Барклая де Толли.

Больной, в тяжелом душевном состоянии М. Б. Барклай де Толли покинул армию и отправился в имение своей жены. В городе Калуге жители закидали его карету камнями с криками: «Изменник!»

Все это не могло не сказаться на том, как он излагал события Бородинского сражения. Непризнанный полководец вольно или невольно подчеркивал заслуги 1-й Западной армии и свои собственные. В рапорте он описал атаку на батарею Раевского сухо, по-деловому. М. Б. Барклай де Толли не видел в действиях начальника штаба 1-й армии ничего героического, подчеркнув, что А. П. Ермолов действовал «с обыкновенной своей решительностью».

Адьютант А. П. Ермолова П. Х. Граббе утверждает, что успешными действиями на батарее Русская армия обязана только А. П. Ермолову. М. Б. Барклая де Толли во время атаки на батарею не было: «По утверждению за нами возвращенной батареи Раевского Ермолов послал меня донести о том Барклаю де Толли. Я нашел его под картечью пешком; он что-то ел. С улыбающимся светлым лицом он выслушал меня, велел приветствовать Ермолова со знаменитым подвигом и уведомить, что Дохтурова корпус идет на подкрепление центру».