ЗНАК ВОПРОСА 1995 № 01: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Все были готовы драться до победы, но победы не было. Историки до сих пор спорят, кто победил на Бородинском поле.

КОГДА СОВЕРШАЮТСЯ ПОДВИГИ?

Когда говорят о героях Бородина, обычно вспоминают Н. Н. Раевского, А. П. Ермолова… Мы привыкли их считать рыцарями без страха и упрека. Но, к сожалению, в недавние времена мы оценивали заслуги генералов 1812 года по их отношению с декабристами: чем ближе генерал к декабристам, тем важнее его заслуги на поле Бородина. Но можно быть пламенным патриотом, не жалеть жизни в сражениях за Отечество и в то же время поддерживать монархию, быть верным слугой царю. Немало таких людей на Бородинском поле честно выполнили свой долг перед Отечеством, и они бесспорно достойны памяти потомков.

Генералу А. П. Ермолову повезло: он пользовался не только уважением декабристов, но и расположением Александра I. И верноподданные историки и писатели не скупились восхвалять его подвиги, а потом и мы закрыли глаза на некоторые стороны его деятельности, ведь декабристы планировали включить его в свое правительство. Но если внимательно изучить действия А. П. Ермолова на Бородинском поле, поневоле приходит мысль, что прав был Л. Н. Толстой, который не считал его настоящим героем.

Достоверную информацию об историческом лице дают документы официального делопроизводства, переписка, мемуары, дневники современников. После сражения командиры рапортовали о действиях подчиненных им частей. Рапорты писались по горячим следам, и, как правило, имелись свидетели действий отдельных воинов и подразделений. Но нельзя не принимать во внимание и некоторую субъективность в изложении фактов, ведь очень часто видишь то, что очень хочешь увидеть. И, конечно, военачальники изображали действия так, как они им представлялись, как им было выгодно. Особенно же осторожно следует относиться к документам, которые отражают действия самого автора. Иногда нельзя составить объективного мнения о событиях, так как не все документы опубликованы и выявлены. Но и те документы, которые изданы, могут толковаться историками по-разному. Даже самые уважаемые историки не всегда способны быть объективными.

В 1843 году историк А. И. Михайловский-Данилевский готовил новое издание описания войны 1813–1814 годов. Современники считали, что историк выдвигает на первый план подвиги тех генералов, которые, занимая высокие посты, могли быть полезны автору. Однако случилось так, что в это время был отстранен от должности военный министр А. И. Чернышов. Ожидали, что его место займет П. А. Клейнмихель. Участник войны 1812 года князь А. С. Меншиков сказал по этому поводу: «Данилевский, жалея перепечатывать книгу, пускает ее в ход без переделки, но вначале сделал примечание, что все написанное о князе Чернышове относится к графу Клейнмихелю». Конечно, это шутка, но доля правды в ней есть.

При изучении документов, рассказывающих о бое за Курганную высоту, обращает на себя внимание множество противоречий. Сам Ермолов А. П. по-разному описывал организованную им атаку на Курганную высоту в рапорте и в своих записках, причем в разное время изданных записках эта атака изображается неодинаково.

На первый взгляд действия начальника штаба 1-й армии генерала Ермолова А. П. были совершенно верны и продиктованы необходимостью: французы овладели Курганной высотой, проезжавший мимо генерал Ермолов взял свежие силы, лично повел их в атаку и отбил высоту.

Но если в этом деле все ясно и понятно, то почему генерал Ермолов А. П. так старательно оправдывается, даже ссылается на начальника главного штаба обеих армий Л. Л. Бенигсена, лишь бы доказать, что он, Ермолов А. П., вынужден был начать атаку?

Почему Ермолов А. П. прибегает к явной лжи, заявляя, что войска, защищавшие высоту, беспорядочно отступали, причем, по словам Ермолова А. П., отступали даже те войска, которые находились в то время в резерве.

Почему генерал Ермолов А. П. явно неверно указывает время атаки, перенеся ее на более поздний час?

Зачем понадобилось вмешательство генерала А. П. Ермолова, если на Курганной высоте находился генерал Раевский Н. Н., командующий 7-м корпусом, и командиры 26-й 12-й дивизий, входящих в этот корпус, И. Ф. Паскевич и И. В. Васильчиков, были живы и даже не ранены.

Почему генерал Раевский Н. Н. не спешил вводить в бой резервы?

Почему генерал М. Б. Барклай де Толли признал действия генерала А. П. Ермолова правильными?

Чтобы ответить на эти вопросы, нужно обратиться к самому началу войны 1812 г…

12(24) июня 1812 года Наполеон начал переправлять через реку Неман свою огромную армию, которую называли Великой армией. Она намного превосходила численность русских армий, находящихся на Западной границе России. 1-я армия под командованием военного министра М. Б. Барклая де Толли и 2-я армия под командованием П. И. Багратиона, разделенные расстоянием, равным примерно 10 переходам, отступили в глубь России, преследуемые наполеоновской армией.

Огромные территории России с многочисленным населением были отданы без боя. Если М. Б. Барклай действовал по заранее разработанному плану: заманить врага в глубь России и там уничтожить его, то этот план не был понят современниками, не понятен он и нам, потомкам богатырей 1812 года.

Наполеон считал, что «война должна кормить войну». Российские территории, оказавшиеся под властью Наполеона, подверглись полному разорению. Великая армия требовала большого количества продовольствия. Многочисленная французская кавалерия нуждалась в фураже.

В несчастьях, обрушившихся на русскую землю, обвиняли М. Б. Барклая де Толли. Он как военный министр должен был защитить Россию от агрессора, но именно по его приказу русская армия, избегая сражения, отступала. Генералы открыто высказывали недовольство отступлением и самому М. Б. Барклаю де Толли и царю. Сторонником наступления был и командующий 2-й армией П. И. Багратион. Он писал о Барклае: «Я хотя и старее его, но государю не угодно, чтобы один командовал, а ему велено все: стало, хоть не рад, да будь я готов. Я кричу вперед, а он назад. Вот и дойдем скоро до Москвы».

М. Б. Барклай де Толли и П. И. Багратион находились в одном чине, но Багратион получил чин генерала от инфантерии ранее М. Б. Барклая де Толли, следовательно, был старше его. П. И. Багратион считал, что М. Б. Барклай де Толли отступал, «потому что он трус, бестолков, медлителен и все имеет плохие качества». П. И. Багратион не сомневался в победе, если бы было дано сражение: «Если бы я один командовал обеими армиями, пусть меня расстреляют, если я его (Наполеона. — И.Е.) в пух не расчешу».

Русское командование официально объявило: в силу превосходства наполеоновских войск надо отступать, «чтобы избежать главного сражения, доколе князь Багратион не сближится с первою армией».

В городе Смоленске обе русские армии соединились, но по-прежнему продолжали отступать даже и тогда, когда Барклай де Толли был заменен М. И. Кутузовым. Долго искали позицию, которая была бы для русских наивыгоднейшей. И только на Бородинском поле в 120 км от Москвы решено было дать сражение — отступать было некуда.

К тому времени соотношение сил между Францией и Россией изменилось в пользу русской армии. Наполеон вынужден был выделять для обеспечения флангов Великой армии ряд корпусов, ему необходимо было оставлять гарнизоны на захваченной им территории. Трудности похода вызывали многочисленные болезни в наполеоновской армии. Немало солдат, которых заставили идти воевать в чужую землю, дезертировали. Русская же армия успела получить подкрепление.

На Бородинском поле силы русских и французов немногим отличались друг от друга. В мемуарах современников, в исследованиях историков можно прочитать о том, что русским приходилось в Бородинском сражении драться с превосходящими силами неприятеля. Напрашивается вывод, что Наполеону должно быть удалось создать в нужный момент в нужном месте превосходство в силах, что, как правило, ведет к победе.

Главной целью Бородинского сражения была защита Москвы. В соответствии с целью были расставлены войска на Бородинском поле. Главные силы, 1-я армия под командованием М. Б. Барклая де Толли, должны были прикрывать новую Смоленскую дорогу на Москву. Эта армия заняла позиции на правом фланге, защищенном крутым берегом реки Колочи. 3-й корпус 1-й армии под командованием Н. А. Тучкова должен был преградить путь неприятелю на старой Смоленской дороге у деревни Утипы.

Левый фланг русской армии защищала 2-я армия под командованием П. И. Багратиона. На левом фланге русской армии очень хорошо был укреплен Шевардинский редут. Редут — это полевое замкнутое укрепление круглой, квадратной или другой формы с рвом и валом. Позади Шевардинского редута у деревни Семеновское были построены флеши. Редут был более сильным укреплением по сравнению с флешами, которые представляли собой полевое укрепление стреловидной формы. Один из участников Бородинского сражения сказал о них, что их легко было взять, но очень трудно удержать. Багратионовы (Семеновские) флеши в ходе боя несколько раз переходили из рук в руки.

Русские войска пришли на Бородинское поле 22 августа (3 сентября). 24 августа (5 сентября) после полудня появилась наполеоновская армия. Войска, защищавшие Шевардинский редут, открыли огонь. Наполеон приказал взять редут. Бой за Шевардинский редут продолжался до полуночи. М. И. Кутузов писал об этом сражении: «На моем левом фланге было дело адское; мы несколько раз прогоняли и удерживали место, кончилось уже в темную ночь. Наши делали чудеса…» В этом бою принимала участие большая часть 2-й Западной армии П. И. Багратиона. Ее силы были значительно ослаблены. Из войск 2-й армии только 7-й пехотный корпус Н. Н. Раевского не принимал участие в сражении (правда, четыре полка из 7-го корпуса сражались за Шевардинский редут). Н. Н. Раевский должен был защищать батарею, расположенную на Курганной высоте, которая впоследствии стала называться батареей Раевского. Французы называли высоту большим редутом. С Курганной высоты, которая представляла собой холм, возвышающийся над окружающей местностью, можно было подвергать обстрелу поле битвы вплоть до Семеновского ручья, протекающего по дну оврага в тылу флешей. Русское командование правильно оценило значение Курганной высоты как стратегического ключа позиции и решило поставить там сильную батарею.

Генерал Н. Н. Раевский, судя по тому, что он писал в «Записках об Отечественной войне», не считал высоту достаточно укрепленной. Сообщая о расположении своих войск, он писал: «… правое крыло опиралось на незаконченный редут».

Участник борьбы за Курганную высоту И. П. Липранди, разделяя мнение генерала Н. Н. Раевского, утверждал, что после отражения атаки французов на Курганную высоту валы укрепления осыпались.

Однако поручик пионеров (род инженерных войск в 1812 г.) Д. Богданов, принимавший участие в строительстве редута на Курганной высоте, считал, что укрепление было очень сильным, что все указания Н. Н. Раевского были выполнены и будто бы генерал сказал: «… император Наполеон видел днем простую открытую батарею, а войска его найдут крепость». Думается, следует верить тем, кто дрался на батарее, а не тому, кто ее строил.