ЗНАК ВОПРОСА 1995 № 01: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Аллергия — лишь частный случай ответа иммунной системы на повторный контакт с антигеном. А пахучие вещества лишь часть иммунных раздражителей, способных вызвать аллергию. Число вариантов лимфоцитов, играющих основную роль в иммунитете, столь велико, что любой антиген всегда находит в организме сорт лимфоидных клеток с соответствующими рецепторами. Контакт между антигеном и рецепторами вызывает бурную реакцию размножения «нужных» вариантов клеток.

Образующиеся при аллергии иммунные комплексы могут повреждать некоторые виды клеток организма, представляющие собой «склады» высокоактивных веществ, например, гистамина и ацетилхолина. Резкое повышение концентрации этих нейростимуляторов в крови и тканях (особенно мозговой) вызывает своеобразный шок, закрепляющий ассоциации иммунологической и мозговой памяти.

…Вот какую теорию развернул перед нами врач В. Ягодинский, отметив в конце своих рассуждений, что воспоминания героя романа «Игра в бисер» оказались столь сильны еще и потому, что данный эпизод произошел с мальчишкой в переходном четырнадцатилетием возрасте, когда происходит гормональная перестройка организма, да еще и весной, то есть в сезон, когда в организме вообще обостряются психофизиологические процессы и чувства. Вдобавок «чувство бузины» было еще и закреплено музыкальной ассоциацией с музыкой Шуберта. Прекрасная музыка стала дополнительным закрепляющим стимулом.

Не будем тут комментировать связь запахов с болезнями, особенно с такой сложной, как астма. Врач, видимо, свое дело знает, ему, как говорится, и карты в руки. Но тот же Ягодинский мимоходом упоминает, что «вероятно, широкие ассоциативные связи с запахами мы унаследовали от предков, в жизни которых обоняние играло огромную роль. Еще более важны запахи для животных. Их поведение от рождения до смерти неразрывно связано с восприятием запахов, которые несут информацию об окружающей среде, возбуждают инстинкты и фактически диктуют характер действий…» Об этом аспекте запахов мы с вами и поговорим дальше.

И ВОЗДУХ РОДИНЫ НАМ СЛАДОК И ПРИЯТЕН?.

Однажды мне довелось слышать по радио любопытное эссе, которое читал сам автор, если не ошибаюсь, капитан первого ранга в отставке Александров. Оно касалось запахов в подводной лодке.

У каждого отсека субмарины они свои, отмечает автор. В корме, например, чуть пахнет маслом. А поскольку температура здесь высокая, иногда до 40 °C, то масло в воздухе чувствуется даже не носом, а всей кожей. Ощущение такое, будто ты обернут легкой марлей, пропитанной маслом. Ощущения эти идут с детской поры — так пахнут компрессы от простуды.

В реакторном отсеке воздух свеж и прохладен. А все из-за реактора. Остаточная радиоактивность порождает множество отрицательных ионов, и они придают воздуху свежесть. Закроешь глаза, и можно даже представить себя где-нибудь на прибрежном лугу.

В жилых отсеках сразу же у переборки вас встречает сладковатый запах тлена. Цистерны грязной воды, гальюны, умывальники, душевые добавляют его в атмосферу отсека, когда включается компрессор, снимающий избыточное давление воздуха, создающееся из-за того, что в воздух время от времени добавляют кислород, чтобы компенсировать увеличение выдыхаемого людьми углекислого газа.

В каютах, когда останавливается вентилятор, от одеял пахнет сырой верблюжатиной. Из столовой и камбуза тянет прогорклым маслом. Запах легко впитывается в одежду, и, когда мимо проходит кок, это сразу чувствуется…

Но вот запахло дымом. Или перегретой изоляцией. Захлопали двери, пробежали люди. Легкий дымок между тем заполняет отсек. Пожара еще нет, но аварийную тревогу вот-вот объявят. «Динь-динь» — понеслись звонки по отсекам. «Аварийная тревога в третьем!..» После этого забегали еще сильнее. Ищут, ищут, ищут… Если не найти, весь отсек затянет тяжелым едким смогом. И потому нюхают, нюхают… Время от времени кто-то отбегает к переборке — здесь не так дымно, можно отдышаться. И снова бегом туда, где пахнет сильнее. Нужно во что бы то ни стало найти и обесточить аварийный механизм…

Но вот, кажется, нашли. У всех отлегло от души. Включается компрессор. Сейчас будут снимать избыточное давление. А заодно и потравят в воздух из баллонов высокого давления, чтобы создать оптимальный состав атмосферы.

Когда услышишь по трансляции: «По местам стоять к всплытию!» — это уже праздник. Хотя лодка и не всплывает совсем, а лишь приближается к поверхности, чтобы выдвинуть из-под воды на одну-две минуты специальную воздухоприемную шахту. Субмарина как бы делает полный глоток свежего морского воздуха, и все становятся к вентиляционным грибкам. И дышат, дышат, дышат… Жадно, как рыбы, ловят воздух ртом. Ловят его, словно он живое существо. Он и похож на живое существо, увертливое, словно угорь. Вот оно обняло тебя своими невесомыми ладошками, прикоснулось к тем чувствительным бугоркам в носу, которые отвечают за чувствительность к разного рода запахам. Повеяло свежестью, простором, и в такие минуты почему-то кажется, что дальше в жизни у тебя все-все будет очень хорошо…

Интересным дополнением к этому сообщению может послужить тот факт, что опытные подводники ухитряются определять глубину и курс, которым следует подлодка, даже без помощи приборов. Глубину они «вычисляют» по величине прогиба нитки, натянутой от борта к борту. Чем больше прогиб, тем сильнее, стало быть, сжат ее корпус, тем на большей глубине она находится… А вот с определением курса дело обстоит куда сложнее. «Определяемся по нюху», — смеются подводники, и в их шутке, возможно, скрыта большая доля истины.

Вспомните, как небезразличны обитатели субмарины к глотку свежего воздуха. Вспомните, как врач В. Ягодинский отреагировал на запах степного ветра в родных местах… Так, быть может, живым существам свойственно улавливать запах родины, по нему корректировать свой путь, скажем, во время сезонных перелетов и иных миграций? Так заставляют думать вот какие факты…

Некоторое время назад биологи старались разгадать тайны миграций лосося, угря и некоторых других обитателей морских глубин. Как известно, лососи вылупляются из икринок в горных речках и ручейках. Лишь достигнув нескольких сантиметров в длину, они начинают свое путешествие к морю. Затем несколько лет они странствуют по океанам (например, те, что родились на юге, добираются до Гренландии, а родившиеся на севере уходят далеко на юг). Но вот прозвучала некая, неслышимая нами труба, неведомый зов природы, и начинается обратная миграция. Причем рыба не только безошибочно находит устье реки, впадающей в океан, но и поднимается вверх по течению именно до того ручейка, где расположено родное нерестилище.

Каким образом? Поначалу была выдвинута теория, согласно которой лососи и им подобные ориентируются по магнитному полю Земли. Однако даже если предположить, что рыбы имеют свои биологические компасы, — а подобные магнетитовые клетки были не столь давно обнаружены в организмах голубей, угрей, тех же лососей, то никакой компас не может вывести пернатого, хвостатого путешественника именно к родному гнезду или нерестилищу. Точность компаса маловата, нужен дополнительный ориентирующий прибор. В качестве такового, полагают ученые, и может выступать… нос.

Вот о каком интересном эксперименте рассказывал, к примеру, известный французский биолог Жан Жак Барлуа. В одном из рукавов реки было отловлено 300 лососей. Половине из них ноздри заткнули ватой и всех выпустили ниже по течению, где река разветвлялась на несколько рукавов. Лососи, у которых ноздри оставались свободными, легко отыскивали приток, где они были выловлены, остальная же рыба в полной растерянности кружилась на одном месте, будучи не в состоянии отыскать дорогу к нужному им ручью.

«Вывод напрашивается сам, — подчеркивает Барлуа, — лососи отыскивают ручей, из которого несколько лет назад они вышли, по каким-то пахучим химическим веществам…»

Этот вывод был подтвержден дополнительным опытом. Лососи, выпущенные в садок объемом в 1800 л, чувствовали себя «в своей воде», если в нее было добавлено 40 л из их родного ручья. Стало быть, чувствительность их индикатора составляет, как минимум, 1:40, т. е. на одну молекулу воды из родного ручья может быть четыре десятка чужеродных, и тем не менее лосось чутья не теряет.

Изумительным нюхом обладает и угорь. Большую часть жизни он проводит в пресной воде, а вот нерестится в море. Причем, не где попало, а только в Саргассовом море — районе Атлантики, близ Бермудских островов и известного многим Бермудского треугольника. Так вот, молодые угри, родившиеся на глубине порядка 400 м, вскоре расплываются в двух противоположных направлениях: одни к берегам Америки, другие держат курс на старушку-Европу. Причем «американцы» с «европейцами» никогда ролями не меняются. Как они узнают, где их родина? Одно из предположений — по запаху. Было подсчитано, что, если растворить наперсток розового масла в массе воды, в 58 раз превышающей массу Боденского озера, то угорь все равно это почувствует. Его нюх сравним с нюхом хорошей охотничьей собаки, а возможно, даже превосходит его.

Кстати, о четвероногих путешественниках. Известно, что собаки всегда находят дорогу к своему дому, как бы далеко от него ни убежали. А кошки — и того хлеще — могут отыскать свой дом, даже будучи завезенными на тысячи километров от него по воздуху. Как? Каким образом? По звездам?.. Точного ответа на этот вопрос у науки сегодня нет. Есть лишь рабочее предположение — опять-таки ориентируясь по. магнитному полю и запаху.

Но каким же сладким должен казаться запах родины, будь она на севере или на юге, если живое существо стремится в родные места за тысячи километров, преодолевая по пути немалые препятствия и терпя изрядные лишения?..

ХИМИЧЕСКИЕ «РАЗГОВОРЫ»

О том, что запахи могут играть большую роль в жизни живых существ, говорят и многие другие факты. Скажем, наблюдая за жизнью тех же рыб, американский зоолог Д. Х. Тодд из Океанографического института в Вудзе обратил внимание вот на какую особенность жизни маленьких морских рыбешек — мукусов. Два вида этих рыбок часто живут в одних и тех же местах. Самки-соседки очень похожи друг на друга, но тем не менее два вида не скрещиваются между собой? Почему?

Чтобы понять это, Тодд провел несколько экспериментов. Скажем, самец одного вида мукуса, посаженный в аквариум, видит через стекло самку своего вида и тут же начинает «щеголять» перед ней. Его реакция будет аналогичной, если через стекло ему показывают и самку другого вида. Стало быть, главное отличие вовсе не во внешности. Тогда в чем же? В запахе… Это наглядно подтвердил второй эксперимент. Самца пересадили в соседний аквариум. Когда его сажали именно в тот, где до него обитала самка его вида, он снова начинал «щеголять», а вот если в соседний, где обитала самка другого вида, — подобной реакции не следовало.

«Полагают, что химический канал передачи информации у водных животных самый древний и распространенный», — пишет в своей статье «Невидимые послания водных существ» научный сотрудник Института океанологии Э. А. Зеликман. И добавляет: «Выделяемые водными животными или растениями вещества отпугивают или привлекают, заставляют скучиваться в стаи или, наоборот, рассыпаться по убежищам».

Скажем, если плоских червей турбеллярий собрать вместе в большом количестве, то у них, как правило, повреждается головной конец с нервными узлами. Причем повреждается не механически, а, так сказать, химически, поскольку количество повреждений растет не только по мере увеличения населенности сосуда, но также и в зависимости от того, насколько редко меняют в этом сосуде воду. И черви перестают размножаться, хотя пищи для них в сосуде может быть и вдоволь. «Пища-то есть, да жилплощадь маловата», — как бы рассуждает мудрая природа.

Впрочем, подобные факты ныне уж не особо удивляют биологов. Они знают, что пахучие вещества — феромоны — играют огромную роль в жизни многих живых существ. Известно, например, что самки и самцы насекомых многих видов находят друг друга за десятки километров, ориентируясь лишь по запаху.

Да что там насекомые! Ваша собственная собака, выведенная на прогулку, тотчас начинает изучать носом отметки, оставленные до нее другими представителями собачьего (или иного) рода. Такое изучение, если хотите, вполне заменяет собакам чтение газет. Ведь запах все расскажет: как давно здесь побывал предшественник, какого он возраста и пола, готов к спариванию или нет… Соответственно этому и меняется дальнейшее собачье поведение.