Она изумлённо моргнула, и Ревик впервые заметил, что у неё зелёные глаза. Его член вновь затвердел до боли, а сквозь грудь скользнула тошнота, от чего стало сложно дышать.
- Мы не всегда такие, - сказал он, наблюдая, как она на него смотрит. - Все будет не так хорошо.
Она всматривалась ему в глаза.
- Это будет достаточно хорошо.
- Сейчас, - сказал Ревик, чтобы прояснить ситуацию. - Ты готова?
- Ага, - сказала она. - Ладно, - она пристроила свой бокал мартини на краю бара, последовав за его настойчивыми тянущими пальцами. Ревик отстегнул зажим с воротника, засунув его в карман, пока выводил её из комнаты.
Глава 27
Откровения
Барьерные облака появляются, затмевая хижину.
Волк несётся через тундру, его язык пробегается по черным губам, тело вытягивается...
Но я не хочу видеть это вновь. Я борюсь, чтобы изменить свой свет, резонировать с чем-то другим. Постепенно вид вокруг меня изменяется.
Облака парят ярко и резко, все ещё контрастируя с жидкой чернотой.
Барьер окутывает меня темными и светлыми волнами. Теперь я легко могу видеть это всякий раз, когда закрываю глаза. Что более важно, я могу чувствовать, когда нахожусь внутри него, а не просто смотрю извне или мельком подмечаю места, где физический мир и Барьер накладываются друг на друга.
Я не должна здесь находиться.
Даже без предупреждений Ревика моё нутро подсказывает мне это.
Конструкция должна защитить меня, ну или так я себе говорю. Я в большом круглом аквариуме защищённого пространства, отрезанного от Барьера как такового. Но даже я знаю, что конструкция не предусматривает защиты от дурака. Я также подозреваю, что то, что я делаю прямо сейчас, может поместить часть меня за пределы защитного поля конструкции.
Однако пронзившей меня нервной дрожи оказывается недостаточно, чтобы меня остановить.
Ни сейчас, ни в бесчисленное количество предыдущих раз, когда я делала это во время позднего ночного или раннего утреннего отсутствия Ревика. Он думал, что я не знаю, как он бродит по коридорам, пока я спала, но я знала. Я ждала, когда он уйдёт, а потом сидела вот так. Я даже украдкой совершала несколько прыжков, пока он отключался в постели.
Однако те разы были намного рискованнее. Он чутко спал.
Мне больше нет необходимости медлить на краю резких облаков. Я исключила множество предварительных действий и даже промежуточных шагов. Я научилась делать свои прыжки экономичными в связи с временными ограничениями.
Хотя сейчас у меня есть время, я делаю то же самое.
Я не трачу время впустую и не останавливаюсь полюбоваться пейзажем. Я не играю в потоках, которые текут быстрыми реками над или под тем местом, где я парю в облаках. Я не посещаю туманности, не смотрю на разноцветные звезды, как я делала это в первые несколько раз, когда приходила сюда одна. На вихри я тоже не отвлекаюсь.
Я направляюсь прямиком к серой стене вокруг места на вершине Пирамиды.
По мне тут же ударяют образы.
Большинство основывается на ключах, которые я повернула, чтобы зайти так далеко. Безликий мужчина ускользает, прячется за дверями. Иногда я использую Териана, чтобы попытаться приблизиться к нему.
В этот раз у меня есть кое-что поближе Териана.
Я сосредотачиваюсь на бородатом мужчине, которого я знаю как Халдрена.
Я не знаю, откуда он мне известен, но я его знаю. Я также знаю, что он такое.
Халдрен - безликий мужчина. Он - тот же мужчина, который пришёл к Ревику в той тюрьме во время Второй Мировой Войны, предложил ему работу среди Шулеров. Он - мужчина, который теперь сидит на вершине Пирамиды. Он - верхушка Пирамиды, её разум, её Глава.
В некотором смысле он - и есть Шулеры.
Одновременно и Халдрен, и Галейт.