— Можно еще разок взглянуть на картины? — спросил я.
— Конечно, — ответил Саня.
Лука перенес Саню в мастерскую, включил свет. Я долго стоял перед той картиной, где табун быстрых лошадей уносился в золотой закат. «Куда же вы?» — обращался я к ним с безмолвным вопросом.
Лука проводил меня до самого дома. Прощаясь, сказал:
— На той неделе мы с Зиной распишемся. Придете на свадьбу?
— Приду. Это очень хорошо.
Лука вопросительно вскинул глаза.
— У тебя будет красивая и умная жена, — ответил я. — Вот это и хорошо. К тому же мне не придется больше просить уборщицу каждую неделю забеливать стены клуба...
— Дознались? — расхохотался Лука.
— Дознался. А теперь скажи, зачем ты это делал?
— А черт его знает, — ответил Лука. — Может быть, желал Соне и ее Шуру крепкой любви. У них, говорят, тоже скоро свадебный пир... А у вас? Ольга Николаевна что-то зачастила в наш клуб, а?
6
В доме было темно. Я снял ботинки на веранде и, не включая свет, прошел в свою комнату. Печной щит дышал теплом. Я разделся и сел, прижавшись к нему боком и щекой. Разогретый кирпич тихонько посвистывал и пощелкивал. Пахло горячей известью и глиной — точь-в-точь как на лежанке, где я проспал все зимы далекого детства.
Хлопнула наружная дверь. Я подумал, что оставил ее открытой, и вышел запереть. На веранде нос к носу столкнулся с Серым. Подрыгав ногами, он сбросил с ног материны резиновые сапоги и сказал:
— Холодина. Мороз дает. А вы еще не спите?
— Нет, — ответил я, поворачивая в двери ключ.
— А будете спать?
— Конечно.
— Можно я посплю с вами?
— Можно, — ответил я.
Серый обрадовался и шмыгнул в комнату. Когда я вернулся, он лежал уже в постели у стены, натянув до глаз одеяло.
— Завтра воскресенье, — сказал Серый.
— Ну?
— Начнем строить станок?
— Пожалуй, начнем, — сказал я.
— Правильно, — похвалил меня Серый. — А то уже сколько раз откладывали...
Через несколько дней моя комната стала походить на столярную мастерскую. Все свободные от репетиции вечера мы пилили, строгали, вколачивали гвозди, сверлили. И наконец увидели, что старались не зря: получился вполне приличный станок. Мы даже покрасили его раствором марганцовки, так что он стал коричневым.
Сначала мы выточили на станке скалку и преподнесли ее Елене Ивановне. Елена Ивановна придирчиво оглядела, погладила ее ладонью и сказала:
— Хорошая скалка.
В тот же вечер мы выточили еще одну скалку.