Владимир нерешительно достал из рюкзака какой-то небольшой предмет, завёрнутый в воздушно-пузырьковую плёнку.
− Давайте-ка мы всё-таки докурим и пройдём внутрь, – строго сказал Бочкарёв. − Нечего эти «археологические находки» рассматривать на улице.
− Прошу меня извинить, но я должна идти домой, − сказала Катя. – Мне завтра рано вставать.
− Ну вот, а я хотел тебя проводить сегодня, − ответил Владимир с сожалением.
− Да ладно тебе, занимайся делами, а то и так всё своё время на меня угробляешь, − сказала девушка улыбнувшись. – Мне правда рано утром на работу придётся ехать. Обязательно увидимся завтра вечером!
Попрощавшись, она пошла по направлению к метро.
Владимир вздохнул, глядя ей вслед.
− Да не переживай! – шепнул ему Слава, хлопнув по плечу. – Всё нормально, она просто тоже стесняется, как и ты.
Друзья вошли в помещение студии. Загадочную находку разместили на столе. Это был предмет правильной ромбовидной формы, сделанный из стеклянных и металлических деталей.
− Как думаешь, что это? – спросил Егоров Габрова.
Тот покачал головой, укоризненно глядя на Славу.
− Вот это и есть «важное дело»?
− Да ладно тебе! Успеешь ты свои «поэмы» дописать. Не так уж часто ты от них отрываешься. Посмотри, пожалуйста, ведь явно ценное что-то…
− Подожди… – литератор начал внимательно осматривать загадочную вещь. – Ни одной буквы. Ни одной цифры. На осколок от более крупного объекта не похоже. Я не могу сказать, что это такое.
− Ну вот, ты же на историка учился, господин писатель!
− Я по образованию историк-архивист, а не археолог. Такую вещь вижу впервые. Разумеется, про назначение тоже сказать ничего не могу. Ты что скажешь? – Габров обратился к жене, которая работала экспертом по антиквариату.
− Вещь старой не выглядит, разве только грамотно хранилась или реставрировалась. Мне кажется, что это пресс-папье или просто безделушка, хотя… – Габрова была в нерешительности. Она достала какие-то инструменты вроде тех, которыми пользуются ювелиры.
Ромбовидный предмет был тонким, не более 5 миллиметров толщиной. Металлические части были сделаны из тёмной, будто воронёной стали. Стеклянные детали были красными и жёлтыми. Внутри стекляшек просматривались какие-то узоры.
− Видишь? – обратилась Габрова к мужу, указывая на них.
− Вижу. Это резьба или что? Как это правильно называется? Инкрустация? – спросил Габров.
− Резьба и инкрустация делаются на поверхности. А узоры внутри стекляшки.
− А ты уверена, что это стекло?
Жена Габрова выбрала из инструментов очередное приспособление и начала исследовать «артефакт» с его помощью.
− Да… По всей видимости, это не стекло, а какой-то искусственный кристалл. Некоторые признаки есть. В лаборатории можно выяснить точнее. А узоры внутри… Это… Кажется, это провода.
− Чего?! – Егоров навис над столом, пристально уставившись на предмет. – Да быть не может!
Он нацепил очки, схватил «артефакт» в руки и поднёс его ближе к лампе.
− Провода, говоришь? Хм…
− Не знаю. Да! Там ещё сбоку, на металле, есть какие-то маленькие отверстия.
− Где? – Егоров завертел «артефакт» в руках. – А, вот, вижу…
Отверстий было всего три. Два совсем маленьких, что только игла могла бы туда втиснуться, а одно, круглое, весьма подходило для подключения штекера «мини-джек» от наушников.