Хотелось надеяться, что он заживет еще до того, как закончится действие обезболивающего.
— Несс? — после некоторого раздумья спросил Ву.
— Да, Луис?
— Я там кое-что понял. Ты утверждаешь, будто безумен, поскольку проявляешь смелость. Верно?
— До чего же тактично с твоей стороны. Ты, Луис, так деликатно выражаешься...
— Я серьезно. Ты и все остальные кукольники исходите из одного и того же неверного допущения — что кукольник инстинктивно поворачивается к опасности спиной, чтобы бежать от нее. Так?
— Да, Луис.
— Неправильно. Кукольник инстинктивно поворачивается к опасности спиной, чтобы высвободить для удара заднюю ногу. Твое копыто, Несс, — смертельное оружие.
Тогда, на окраине разрушенного города, кукольник одним движением крутанулся на передних ногах и с силой лягнул единственной задней. Луис вспомнил, как Несс широко развел в стороны смотрящие назад головы, чтобы прицелиться, и ударил туземцу прямо в сердце, перебив позвоночник.
— Я не мог бежать, — сказал Несс. — Мне пришлось бы бросить скутер, а это было бы опасно.
— Но ты об этом даже не задумался, — ответил Луис. — Все случилось инстинктивно. Ты машинально повернулся к врагу спиной — и пнул его. Здравомыслящий кукольник поворачивается спиной, чтобы сражаться, а не бежать. Ты вовсе не безумен.
— Ошибаешься, Луис. Большинство кукольников бегут от опасности.
— Но...
— Большинство всегда здравомысляще.
Что и говорить — стадные животные! Сдавшись, Луис поднял взгляд, наблюдая за исчезающей полоской солнца.
О некоторых ошибках не следует забывать...
Но Говорящий наверняка имел в виду нечто иное. Что именно?
В зените висело кольцо из черных прямоугольников. Тот, что скрывал солнце, был окружен жемчужной светящейся короной. Голубой Мир-Кольцо простирался над ними в виде параболической арки, отчетливо выделяясь на фоне испещренного звездами неба.
Казалось, будто какой-то малыш, еще не понимающий, что он, собственно, делает, соорудил нечто из детского строительного набора.
Когда они покинули Зигнамукликклик, ведущим летел Несс. Позже он передал управление Говорящему. Полет продолжался всю ночь, и яркое сияние вдоль края центрального теневого квадрата предвещало близкий рассвет.
За прошедшие несколько часов Луис нашел способ зрительно представить размеры Мира-Кольца. Вообразим меркаторскую проекцию планеты Земля — обычную прямоугольную карту, какую можно встретить на стене любого школьного класса, но с экватором в масштабе один к одному. Можно сделать эту карту рельефной, так что для стоящего возле экватора она ничем не будет отличаться от реальной Земли. Но можно и нарисовать сорок таких карт, склеив их краями вдоль всей длины Мира-Кольца. Подобная карта окажется по площади больше Земли. Если отобразить ее на топографию Мира-Кольца, а затем отвести на мгновение взгляд, то уже никогда ее не найдешь.
Можно было бы проделать и более хитроумные трюки, имея в своем распоряжении инструменты, создавшие Мир-Кольцо. Одинаковые соленые океаны — по одному с каждой стороны кольца — превосходили по площади поверхности любую планету в Человеческом космосе. Континенты в конечном счете являлись лишь огромными островами. Если спроецировать на подобный океан Землю, еще осталось бы место у его границ.
«Не стоило мне смеяться, — подумал Луис. — Раз уж я не смог вмиг постичь масштабы этого... артефакта, то что говорить о туземцах?»
Несс понял это раньше. Две ночи назад, когда они впервые увидели арку, кукольник завопил и попытался спрятаться.
Невмирс... Впрочем, не важно. Особенно если забыть обо всех ошибках, оставив их позади на скорости в тысячу двести миль в час.
Через некоторое время на связь вышел Говорящий. Передав управление Луису, он заснул.
Рассвет мчался им навстречу со скоростью семьсот миль в секунду.
Линия, отделяющая день от ночи, называется терминатором. На Земле терминатор можно увидеть с Луны или с орбиты, только не с самой поверхности планеты.
Но прямые линии, отделяющие свет от тьмы на арке Мира-Кольца, все являлись терминаторами.
Линия терминатора неслась навстречу флотилии скутеров — от земли до неба, от бесконечной точки слева до бесконечной точки справа, словно сама судьба воплотилась в облике движущейся стены, слишком большой, чтобы ее можно было обогнуть.