Турнир: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Полурослик сунул руку под свое цветное покрывало и протянул баркидцу плоский бурдюк.

— Ого! Вино! Вот так ситуация! Буль — буль — буль… О — о–о — ох, как полегчало — то. Благодарствую, дядя! А чей это табун, косяк или как там оно называется?

— Господина Шушела, распорядителя ярмарки, — охотно пояснил хоббит. — Ну не вся скотина евойная, само разумеется. Вон те волы, с синими ленточками на рожьях, они пришлые, торговцы из мира Болота вчера в общее стадо сдали. Ничего себе господа, хоть и ящеры. И в броне с ног до головы! А это — то зачем, вот скажи на милость? Кому нужна такая фанаберия, добрый человек? Когда у нас ни войск, ни разбойников в степях отродясь не водилось. Куды, спрашивается, навьючились остромодрые? Говорят, такая у них форма одежды положена. Чудаки! А там, дальше, видите, с тремя отростками пасутся и шкура малиновая, как у вареного рака — так это быки почитай из самого Инферно. Магоги третьего дни разбили на ярмарке отдельный табор. Крыша острая и на шесте типа огня… Реклама, торговая марка — вон что выдумали. Брешут, поди, как полагаете? Только к ним мало кто заходит. Товар так себе, а жару — то, жару и не продохнуть! Вот к гномам, да к эльфам, вот это — да! У ентих купцов возле шатров всегда народ колготится. И работа хорошая и цена сообразная! А твой друг, он из каких родов будет, добрый господин? Я чтой — то не пойму: ящер — не ящер, то ли гнолл, то ли помесь какая, извиняйте, конечно, за такое нецензурное выражение?

— Я — троглодит, дядя. Простой троглодит.

— Ой, он и по — нашему говорить научен! Чур меня! Это от жары мне блазнится, али от перекура, не иначе! Троглодитов мы навидались, извиняйте, конечно. Мелкий народец, все сплошь зелено — бурого цвету, что полынь трава. А на тебя гляжу, так ты у меня в глазах вроде как больше разов в пять. И шкура серебряная, словно с рыбы чешую снял и на себя напялил! Вот вернусь, так сразу пойду в палатку к Шалашухеру и, клянусь Джорнеем, так и скажу ему прямо в глазья — твой табак, Шалашухер, совсем нехорош! Дрянь всяка от него в башку лезет, и делай со мной что хочешь!

— Погоди, дядя, тормознись, не части! Какая тут, ты говоришь, ярмарка?

К нам подошла здоровенная болотная корова, доверчиво ткнулась мордой в ладони. Махор неловко почесал зверюгу за ухом. Та сунулась к хоббиту, вдохнула с себя табачные миазмы и громко чихнула.

— Куды тебя несет, оголтелую? — замахал на нее руками полурослик. — Вон оно, зелье какое — животина и то не выдерживает! А ярмарка… Издалече вас, видать, к нам занесло, что про ярмарку нашу слыхом не слыхивали. Почитай, кажный цикл проводим. Мифрильная ярмарка и выставка умельцев. Во как! Самая крупная на всей сфере. Купцов, торгового люда всякого понаедет вечно — тьма тьмущая. А в ентот раз из — за турнира корентинского — в особинку! Шатров, да кибиток, палаток да чумов набралось на целый город. Недаром Шушел сказал восьмого дни: надобно косарей нам, старосты, посылать на косьбу, место освобождать под мастеровой люд. И добро, что успели! Иначе, куда бы им свои павильоны ставить, вот скажите на милость? Неужто в самую целину загнать бы пришлось? Стыд — то какой мог выйти! Так это не по — нашему, мы завсегда гостям рады. А травы у нас сильные! Вроде, два дни прошла скотина, все до землицы подчистила, сегодня глянешь — стена! Вот какие травы у нас, гости дорогие! Не травы — благодать Иерархова!

— Стоп, дружище! Умоляю, попридержи коней! — простонал Махор. — Слушай, Гонзо, я, кажется, что — то припоминаю…

— Коней?! Эк, куда хватил, дорогой! Коней да пони пасет гном Маргулетс! Еще светляки не слетелись, он угнал их…

Я решительным жестом достал из походной сумки кусок паялпанского лунного кварца и вручил его хоббиту:

— Это тебе, дядя. За информацию.

Полурослик взял кристалл, восторженно захлопал васильковыми глазками и принялся его разглядывать, что — то бормоча под нос. Пауза дала Махору возможность собраться с мыслями:

— Вспомнил! Сначала Ниама, а потом Тахтур говорили! Под Корентином собирается турнир фехтовальщиков! Со всей локации! Туканец и сам туда собирался наведаться. Шансов, говорил, немного, там такие зубры будут… Блин. Я по — пьяному разговору, кажется, и сам вознамерился заявиться. Даже встречу с ним назначил. Вот форшмак.

— Точно глаголишь, добрый господин! Фехтовальный турнир «Клинок Овиума» начнется под Корентином через декаду. Купцы болтали, что по всему Древу бродят глашатаи и скликают участников. Награды будут. И слава пожизненная. Говорят, что сам Вокиал обещал пожаловать с супругой… И вся знать Холодная форменно при нем.

— Так это соревнование под эгидой Некрополиса? — поинтересовался я.

— Насчет эгиды не скажу, не ведомо мне. Но разных глупостей там не приветствуют, будьте благонадежны.

— Ладно, прощевай, дядя, — Махор протянул хоббиту. — Спасибо за новости. Хорошего тебе дня.

— И вам спасибо, добрые люди. А тебе, господин большой троглодит, за подарунок твой — особливо. Ишь, дымный какой! А дорого энта игрушка стоит?

— Прилично. Перекупщики с руками оторвут, — пообещал я. — Не продешеви, дядя, с курсом. Разным купцам предложи и выбери лучшую цену.

— Вот оно как, — задумчиво сказал хоббит.

Он снял маленькую тюбетейку, почесал пятерней курчавую гриву и крикнул уже нам в спину:

— А Шалашухеру передайте, что табак у него — дрянь! Так и скажите!

— Ладно, передадим!

— А по делу постоя — лучше сразу к Шушелу идите. Он и подскажет и определит, он у нас во всем — наиглавнейший голова.

— Спасибо, дядя!

Пастух ничуть не преувеличил. Мы протопали еще милю среди пышных полей, перевалили за очередную плешь пологого холма, и пред нами расстелилась вся безумно красочная картина Мифрильной ярмарки. Колыхались на ветру сотни флажков, куда хватало глаз, раскинулось море балаганов, палаток. В стороне сгрудились, выставив в небо рога оглоблей, многочисленные телеги и кибитки. Из них можно было при желании построить четыре яруса обозного вагенбурга и затолкать внутрь не менее десяти тысяч воинов — стрелков. С разных сторон неслась музыка. Мелодии сплетались в одну будоражащую кровь струю и вливались мне в сосуды, заставляя прибавлять шаг. Атмосфера всеобщего беззаботного веселья радужными пузырьками бурлила в мозгу. Я понял, что ни в Паялпане, ни еще раньше, в Подземелье, я не видывал ничего подобного. Это была ЖИЗНЬ. Пестрая, радостная, доверчивая к каждому, кто делал в нее шаг. Чувство острой тоски стиснуло мое сердце. Как так может быть? Почему? Я внезапно отчетливо понял, что наше существование в Подземелье невозможно назвать ЖИЗНЬЮ. Это напряженная борьба, постоянное выживание. В сознание вплыл образ покойного короля Азмоэла со своей напутственной речью в начале нового цикла. Не раз я прислушивался к ней, скрытый складками тяжелых драпировок Тронного зала.

— Этот год был особенно трудным. И впереди нас ждут новые испытания. Необходимо сплотиться, надо быть готовым к ним и встретить опасности недрогнувшими лицами. Весь народ должен слиться в едином патриотическом порыве.

Почему? Зачем так? Эти наивные жители здешних мест танцуют около шатров, слушают бродячих музыкантов, чокаются наполненными кубками. А мы? Мы не можем расслабиться. Мы очень заняты выживанием. Нас со всех сторон окружают враги, которым нужно противостоять, сжимая зубы и преодолевая новые и новые неприятности и проверки на прочность. Да! Мы утратили способность жить, мы уже не понимаем, что это в принципе возможно. Мы ведем непрерывные битвы — со стихией, с природой, с урожаем, со злокозненными противниками, окружившими несчастное Подземелье и непрерывно строящие нам козни. Во имя чего? Во имя особого предназначения нашей планеты? Именно о нем твердил Таргон, накачивая Дилморона неведомым мне словом «патриотизм». А эти существа, оказывается, заняты своим праздником и нет им дела до Подземелья. Они тоже заняты. Заняты ЖИЗНЬЮ, которой нас лишил кто — то очень могущественный и скрытый пеленой ушедших в историю лет.

Мы плыли среди водоворотов ярмарочной суеты. Со всех сторон тянулись бокалы с пивом и хмельным медом. Махор довольно крякал, проходя мимо танцующих девушек в цветочных венках. Наши взгляды поневоле останавливались на многочисленных лотках с выставленными ремесленными изделиями. Чего тут только не было. Все дары Овиума, помноженные на трудолюбие мастеровых ждали своих покупателей. Продавцы расхваливали свой товар, хлопали по рукам, расходились и вновь вступали в оживленные торги. Зазывалы наперебой приглашали посетить именно их шатер, подмигивали и намекали на особо выгодные скидки.