Махор удовлетворенно хлопнул меня по плечевым костяным пластинам:
— Как твой сенсэй, я взвесил все варианты и думаю, что тебе подойдет следующий стиль поединка: верещишь, подпрыгиваешь и быстро бежишь. Эту естественную броню на раз не разрубить. Пока противник соображает, с какой стороны подобраться и как ловчее тебя завалить, ты сносишь его с копыт, топчешь и методично доводишь булавой до состояния однородной массы. Данная тактика канает, если соперник не слишком высокого уровня, потому как серьезный специалист за минуту разберется в твоей анатомии и мы получим Гонзо в расчлененном виде. Так вот — при встрече с кем — то типа меня, твоя тактика с верещанием также годится, но бежишь ты в обратную от неприятеля сторону. Усвоил?
— А как я пойму, что он пятидесятого левела? И что такое «левел» в принципе?
— Хм, — Махор задумался. — Полагаю, что лучше будет просто поинтересоваться. Человек тебе ответит без проблем. Это нормально, когда перед поединком данный вопрос выносится на повестку. Так меньше вариантов случайно уложить новичка и огрести потом всеобщее презрение. А с нелюдями действуй по обстоятельствам. Главное — начинай сразу. Не давай себе времени испугаться. Остальное приложится. Так все герои поступают.
— Правда?
— Ко — о–нечно! Я — то знаю! Ладно, пойдем к костру — вон Дилморон нам рукой машет. Уже соскучился.
Мы второй день тащились в сторону Корентина, крупнейшего нейтрального города Сферы. Маршировали по дороге, или параллельно ей. Старались передвигаться скрытно, обходя деревни и хутора, которых становилось все больше и больше. Наконец — то наша группа добралась до обжитых мест. Всего в паре дней пути после Корентин начинались корни Великого Древа, а там и до основания Центрального тракта Иггдрасиля рукой подать.
А потом, в полдень следующего дня, кончился лес. Мы вчетвером стояли на пригорке и обозревали желтеющие посевами распаханные поля, луга, искрящиеся малахитом кормовых трав.
— Нет, что бы вы ни говорили, господа хорошие, без разведки вперед гнать стремно, — высказался Махор. — Слишком культурно тут все, аж противно. Надо сначала разнюхать что к чему, а уж потом — в петлю лезть.
— Согласна, — поддержала баркидца Ниама. — Необходимо выслать для рекогносцировки тебя вместе с Гонзо. Мы с принцем отойдем назад в чащу и будем дожидаться вашего возвращения. Захватите деньги. Если все тихо, прикупите в ближайшем поселке карету и вернетесь за нами. В ней и будем продвигаться дальше. Меня абсолютно не убеждают слова эльфов и их гарантии.
А я вот не согласен. Демонесса просто хочет побыть с Дилмороном наедине, понимая, что в дальнейшем такого случая может и не представиться. Они и так часто уходят вдвоем от бивачного костра, ведут разговоры. Иногда я сопровождаю их, иногда хозяин отсылается меня к Махору. Ловлю слова людей, размышляю, пытаюсь разгадать свое будущее. Вот вчера, к примеру, между ними состоялся вообще непонятный диалог:
— Какая ты в реале? — вот что он имел в виду?
— Запрещенный вопрос! Но…
— Что «но»?
— Каждый мужчина все равно стремится его задать.
— Ха — ха. Теперь я, наверное, должен спросить: «и много у тебя их было — таких допросчиков?» Или нет: «я — не каждый!». Возмущенно и обиженно. Меня жалеют, гладят по головке. Такая тактика заманивания на минное поле очень распространена у девушек!
— Фу, как не стыдно!
— Нет, а если серьезно? Ты же знаешь, что в последнее время считается неправильным менять в Мидгарде пол. Люди стремятся взять за основу свою земную сущность и слегка подправить то, что не удалось реализовать в реале. Так вот я не исключение. Мой мидгардский образ не далеко ушел от меня натурального.
— Там ты тоже минотавром?
— Нет. Мне тридцать один год, я чуть выше среднего роста, шатен. А ты?
— Вы, мужчины, берете наше тело, используете его для своего удовольствия, но оставьте в покое хотя бы душу.
— Вот как ты заговорила…
— Не торопись, Дилморон. Пожалуйста, не торопись.
Что они имели в виду? Мне грустно от того, что принц совсем отдалился от своего преданного слуги. Девушка стала ему дороже старого проверенного Гонзо. Нет, но какова?! «Прикупите в поселке карету!» Так вот прямо дойдем до ближайшей деревни и спросим: «Простите, а где у вас тут каретами торгуют? Нам желательно иметь широкий выбор!». Женщина…
Куда смотрит принц? Почему опять ушел с позиции лидера и позволяет за себя все решать? Вот и сейчас, Дилморон покладисто согласился на предложение демонессы, и мы возвращались в лагерь — вязать дорожные мешки, выкладывать из них драгоценную поклажу — маленькую толику паялпановской сокровищницы. По легенде два путника в вольном путешествии пробираются к Стволу, знакомятся с местными достопримечательностями. А наша влюбленная парочка меж тем находит себе укромный уголок и наслаждается обществом друг друга. Когда мы придем обратно, то придется разыскивать их лагерь по оставленным условным знакам и меткам. Ладно. Мое дело маленькое. Как герои сказали, так и будет.
Мы с Махором медленно карабкались по дороге на большой пологий холм. Сумка с карманными деньгами и меновым товаром болталась на бедре. Вокруг колыхался буйный зеленый луг. Светляки висели в небе, словно золотые яблоки. Этот край купался в неге наступившего лета. Я остановился, предостерегающе поднял руку. Махор немедленно положил ладонь на корзинчатую гарду палаша.
— Что там?
— Топот. Не пойму. Вроде, оружие не бряцает. Какое — то переселение народов.
Из поросли растений на обочине выглянула узкая мордочка ушастой лисицы. Она уже сменила серый весенний наряд на обычную зеленую шубку. Хищница с интересом осмотрела нас и юркнула обратно в траву, мышковать дальше. Высоко над лугом распластали на восходящих теплых потоках воздуха свои кожистые крылья нектарные нетопыри. К тому моменту, когда мы, запыхавшись, перевалили за гребень холма, я уже представлял картину, что откроется перед нами. Стадо. Куда хватало глаз — разбрелись сотни голов всяческой домашней животины. Кого здесь только не было. И тягловые волы с рогами длиной в четыре локтя и болотные коровы. Отары цветных ангорских овец, сбившись группками, напоминали разлитую по земле палитру красок. На обочине сидел немолодой пастух, хоббит по происхождению, и с чувством полного удовлетворения миром курил маленькую изогнутую трубочку. Мы миновали трех гладкокожих коз с черными ободками вокруг круглых совиных глаз и приблизились к труженику. Он дружелюбно поприветствовал нас, помахав розовой ладошкой, но трубку изо рта не вынул. Пастух сидел, закутавшись в шерстяное пончо с пестрым геометрическим орнаментом, из — под которого выглядывали носки коричневых кожаных сапожек. В его густой шевелюре затерялась маленькая квадратная тюбетейка.
— Здорово, дядя! Водички не найдется? — Махор вытер со лба выступившие от долгой ходьбы капли пота.