Будни милиции : читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Заскочил в пельменную. С утра маковой росинки во рту не было.

— Что, на поминках не кормили?

— Вам все шуточки, товарищ майор. Пока я ехал в автобусе, все думал, что начнут допытываться, кто я такой. Потом-то я увидел, что многие не знают друг друга. Но, вот что интересно — у каждого, буквально у каждого было свое мнение о смерти Николаева. Спорили все до хрипоты, до взаимных оскорблений. И это, заметьте, товарищ майор, до поминок.

— Интересные версии были?

— Да как вам сказать, большинство все-таки склоняются к хулиганам в микрорайоне. Мотивы убийства обсуждались самые обычные — попытка ограбления, пьяная потасовка. В общем-то, никто ничего толком не знает. Так, болтовня одна.

— Ну а что родные?

— Про них ничего не скажу. Ведь они ехали в другом автобусе. Я думаю, что в их присутствии особенна языки не распустили бы.

— А про них что-нибудь говорили?

— Только хорошее, особенно про жену, и очень жалеют и ее, и дочку.

Ганичев приехал под вечер. Я уже и сердился, и беспокоился.

— Позвонить, что ли, не мог? Слушаю тебя.

Ганичев молчал, вид у него был довольно жалкий. Он остановился в дверях и переминался с ноги на ногу.

— Упустил? — спросил я.

Младший инспектор сокрушенно кивнул головой и заговорил быстро-быстро, словно торопясь поскорее объяснить мне свою оплошность и тем самым снять груз со своей души.

— Она не пошла к центральным воротам кладбища. Ее ждало такси у бокового входа. Других машин рядом не было, даже частных. Я б уж с ними как-нибудь договорился. Честно говоря, я мог попроситься в ее такси вторым пассажиром. Хоть это и запрещено правилами, некоторые таксисты любят подсадки. Но я даже этого не мог сделать. Ведь я не знал, куда собирается она ехать, а таксисту должен был заранее сказать адрес. Короче говоря, я сумел только записать номер машины. Хорошо еще, что такси было оборудовано рацией, а то бы я с шофером смог встретиться не раньше окончания смены. Я поехал в ближайший парк, предъявил удостоверение. Диспетчер вызвал водителя. Он в это время вез пассажира в другой конец города. В конце концов мы, конечно, встретились с ним, и он мне все рассказал и по то, что пассажирка села в его такси на стоянке в центре, и про то, что денег, видно, у нее немало, если только у кладбища она держала его около часа, километров пятьдесят по городу проехала, и еще щедро дала на чай. «Всю дорогу, — сказал шофер с большим сочувствием к ней, — она проплакала. Я понимал, конечно, что кого-то она похоронила, но кого — постеснялся спросить. В конце пути рискнул ей сказать что-то вроде: «Вы красивая и молодая, у вас все еще впереди». Но она никак не ответила, только взглянула на меня, да, по-моему, меня не увидела, как-то через меня посмотрела, как будто на моем месте и не было никого».

Ну а высадил ее шофер у дома быта «Рубин». Я, товарищ майор, облазил весь этот дом в поисках женщины, но вы же сами знаете, сколько там всяких самостоятельных учреждений — и пошивочное ателье, и ремонт металлоизделий, и парикмахерская, и ремонт часов, и химчистка. А вот общего начальства и общего отдела кадров там нет, только кто-то вроде коменданта всего здания. Я все обошел, всех опросил, но никто такой женщины не знает. Не работает она там. Завтра с утра снова поеду в «Рубин», но надежды особой нет, товарищ майор.

Ганичев, расстроенный, замолчал.

— Ты сделал все что мог, — успокоил я его. — Не представляю, что бы и я мог сделать на твоем месте. А завтра поезжай туда. Я тоже не очень верю в успех, но мы обязаны использовать все шансы.

После ухода Ганичева я хотел еще позвонить на работу Николаева, но, посмотрев на часы, с удивлением обнаружил, что в этот час можно разыскать там разве ночного сторожа. И так как сторож меня в этом деле не устраивал, я отложил разговор на завтра.

— Можем поздравить друг друга, — сказал мне Одинцов на следующий день вместо приветствия, когда я зашел к нему в кабинет в назначенные десять утра. — Начальник управления интересовался делом Николаева. Пока еще не ругал, но все впереди. Ладно. Давай займемся делом. Что мы имеем на сегодняшний день? Поквартирный обход ничего не дал, общественность жилконторы и участковый утверждают, что никаких серьезных конфликтов во дворе и микрорайоне в последние дни не было. Николаев вернулся из командировки из Саратова за день до смерти. В аэропорту, по имеющимся у нас сведениям, тоже никаких происшествий не было зафиксировано. Да там, ты знаешь, вообще все как на ладони. Не исключаю — впрочем, это маловероятно, — что ранение ему могли нанести в пути от аэропорта до дома и все-таки, несмотря на все заверения участкового, во дворе или на лестнице. Я сказал, что маловероятно. Потому что здесь есть одна тонкость. Самолет из Саратова прибывает между девятью и десятью утра, а в двенадцать он уже был дома. Для удара ножом в живот много времени не требуется. Но обычно этому предшествует ссора, выяснение отношений и все такое прочее. Здесь же мы не должны забывать о том, что дом его находится на очень большом расстоянии от аэропорта, а если учесть возможное ожидание такси или тем более автобуса, то он уложился вовремя. В общем, все дороги, как говорили древние, ведут в Рим, а в нашем случае в Саратов. Ты звонил на его работу?

— Только что. Сначала разговаривал с кадровиком, а потом он позвал начальника его отдела. Оба отзываются о покойном хорошо, оба долго убеждали меня, что Николаев не мог участвовать в уличной драке, не такой он был человек. Но и тайных врагов вроде бы у него быть не могло. Да и вообще они внушали мне, что Василий Семенович принадлежал к тому типу людей, у которых вся жизнь на виду, никаких тайн, никаких неожиданностей. «Слабости, — сказал мне начальник отдела, — может быть, и были, но даже в них не было ничего особенного, необычного». — «Какие слабости вы имеете в виду?» — спросил я его. «Любил ездить в командировки, особенно в Саратов. Любую возможность побывать там использовал». — «Именно в Саратове?» — «Именно. Я даже однажды спросил его об этом, но он как-то отшутился и перевел разговор на другую тему».

— Ну и что ж, — сказал Одинцов, — может быть, именно в Саратове живет та Нинка, к которой его приревновала жена. Помнишь, что тебе рассказала старушка во дворе? Так что все сходится. Оформляй командировку в Саратов.

Всю дорогу я думал о том, что опыт и интуиция и на этот раз не подвели моего начальника. С самого начала он говорил, что мы еще «наплачемся» с этим делом, и, увы оказался прав. Нельзя сказать, что за те несколько дней, которые прошли со смерти Николаева, мы ничего не узнали. Как будто мы все делали правильно, каждый день обогащал нас новой и, безусловно, полезной информацией. Но от цели всей нашей деятельности мы были так же далеки, как и в самом начале. Вот и сейчас. Совершенно очевидно, что в Саратов Николаев ездил не просто так. Какие-то были у него там интересы, о которых не знали на работе и, может быть, не знала и жена. Допустим, я даже кое-то узнаю об этом на месте, но какое это имеет отношение к его загадочной смерти? Меня преследовала мысль: мотивирована ли моя поездка в Саратов логикой расследования? Впрочем, я не рискнул бы поделиться этой со своим начальником. Он обязательно назвал бы мое состояние признаком малодушия и неверием в свои силы. Вспомнив об Одинцове, я немного приободрился и, вынув ручку, уже в самолете стал набрасывать примерный план работы в Саратове.

Из аэропорта поехал в гостиницу «Волга». Перед полетом я еще раз позвонил на предприятие Николаева. Там разыскали отчеты по его командировкам. Во всех значилась гостиница «Волга». Правда, за последнюю командировку Николаев отчитаться не успел. В конце концов, подумал я, насчет гостиницы разузнаю на месте.

Надо отдать должное директору гостиницы «Волга». Он сразу, через пять минут после нашего знакомства, развил бурную деятельность. Пожилой, явно перешедший пенсионный возраст, низенький, толстый, директор внешне был некрасив. Белое лицо его было усыпано веснушками, густые брови, неодинаковые по длине, разбились на кустики, тонкие уши заметно оттопыривались просвечивали на свету. Но все эти малосимпатичные детали его внешности немедленно забывались, как только он начинал говорить.

Директор не испугался меня, как человек с чистой совестью, которому нечего бояться. И не отмахнулся, сославшись на занятость, хотя было видно, что и без меня у него много забот. Как только я по возможности кратко изложил ему причину своего приезда в Саратов, он предложил мне конкретный план действий, каждый пункт которого был точен, логичен, полезен. Прежде всего он позвонил администратору и попросил его принести книгу регистрации жильцов гостиницы за последний месяц. Найдя там фамилию Николаева, выписал на листке бумаги дежурных по этажу, сменившихся за время его проживания в «Волге», и попросил секретаршу вызвать их всех на четыре часа дня.

А так как в этот момент было всего два часа, директор предложил мне пообедать и отдохнуть с дороги в одном из свободных номеров.

— До встречи с дежурными вам ведь все равно нечего делать, — резонно сказал он мне. — Ну а вечером, если понадобится, у вас еще останется время и на адресное бюро, и па аэропорт, и на наш городской отдел милиции. Кстати, могу помочь вам с машиной. Саратов, конечно, не Москва и не Ленинград, но расстояния у нас тоже приличные.

Вызванные дежурные были встревожены и недовольны. После суточного дежурства в гостинице они не скоро приходят в себя — отсыпаются, готовят обед для семьи, приводят в порядок квартиру. Вызов на работу в неурочное время нарушает их планы, к тому же наверняка влечет за собой какие-то неприятности. Волнение их усилилось после первых же слов директора:

— Товарищи, я вызвал вас по просьбе сотрудника уголовного розыска.