Угрюмая продавщица постояла несколько мгновений, затем пожала плечами и щелкнула выключателем. Загорелись лампы. Тени разбежались прочь. Все, кроме одной.
- Блин...
- Все?
- Да, спасибо.
Внутри все оборвалось. Я так надеялся... Впрочем, никто не заставлял меня принимать эту версию за истину. РАВНО КАК И НИКТО НЕ ЗАПРЕЩАЛ НАДЕЯТЬСЯ НА ЛУЧШЕЕ.
Вздохнул.
- Можно мне лимонад?
Продавщица кивнула на холодильник за моей спиной.
- Бери.
Я схватил баночку и протянул деньги. Женщина взяла их с отрешенным видом. Я выпил газировку тремя большими глотками, словно хотел потушить боль досады. Желудок и голову пронзило отрезвляюще ломким холодом. Мне нужна была минута, чтобы подождать, когда ледяной напиток уляжется в животе. Но продавщица расценила иначе.
- Да ставь.
Я посмотрел на нее. Пустые глаза. Будто нарисованные.
- Что? Не расслышал.
Так могут смотреть только незрячие.
- Ставь. Или бросай. Как хочешь.
Или те, кто уставился, но ничего не замечает.
- Вы о чем?
Продавщица коротким кивком указала на банку в моей руке.
- А... - меня внезапно затошнило. - Так на улице же урна.
- Смотри сам.
На этом разговор закончился. Продавщица стояла, опустив руки, и напоминала выключенного робота. ВИНТИКА.
- Всего доброго, - сказал я и поспешил выйти.
А на пороге столкнулся с Людмилой Сергеевной.
- Ой, здравствуйте!
Тетя Лены улыбнулась.
- Здравствуй, Саш. А я за какао вот. Кончилось.
Я вспомнил, что забыл зайти к ней на чаепитие. Как она говорила - "графские развалины"? Ох, как же так...
- Видать, совсем заболтались с Мишкой, да? - добродушно сказала Людмила Сергеевна, ничуть не показывая обиды.
ЕСЛИ БЫ.
- Как-то да... Вы уж простите, пожалуйста.