Я спас его.
Какая удивительная мысль! Спас. Вернул ему мечту. Я много размышлял над этим. Не раз и не два возвращался к ситуации с Мишкой и все не мог понять, как же все вышло.
Так странно... Получается, что мечтой Тина была дрезина. А как же спасение отца? Неужели Едокам достаточно одной мечты, чтобы омертвить человека? Или... Или Мишка больше ни о чем и не мечтал. Даже о ВЫЗДОРОВЛЕНИИ отца... Интересно, почему? Назвать его плохим сыном я не мог. Да и в праве ли? Отца он любил как никого другого и, несмотря на периодические затворничества дяди Володи, был привязан к нему. Возможно, мой друг считал, что все настолько безнадежно, что полностью переключился на дрезину. Нашел способ отвлечься, чтобы совсем не сойти с ума. Сперва мама, потом отец... Так могу ли я винить его за то, что все его мечты занимала дрезина?
Вряд ли".
Дневник исчез. Он никуда не денется. Как и то, что он таит.
Я попробовал почитать, но не вышло. Сознание занимали иные мысли и намерения. Когда я столкнулся с проблемой хозяйства, приоритеты резко сменились. После заботы о бабушке с дедушкой, после готовки, дров, уборки и походов в магазин такие вещи как чтение рассматривались мной как нечто малозначащее. Я испугался этих мыслей, ведь вспомнил мечту, что возникла, когда мне было девять и мы сидели на кухне у Людмилы Сергеевны. Я хотел прочитать все книги! Так что же? Где эта мечта? Неужели она ослабла? Может, я успел использовать ее и растерял?
Нет. Такого не было. Мечта осталась. Просто...
Просто я не умею переключаться и дробить сознание. То, о чем мне неоднократно говорили. То, что и сам знаю. Нет, мечта - слишком ценная вещь, чтобы ее утрачивать. В моем случае это вообще непозволительно. К тому же аппетит приходит во время еды.
Остановившись на этой мысли, я взял книгу и силком заставил себя прочесть десять страниц, а после уже втянулся и с головой ушел в новый мир. По привычке я обращал особое внимание на самые безумные и фантастические сцены, пока не напомнил себе, что теперь мои фантали выстроены на мечтах. Это облегчало процесс чтения и приносило гораздо больше наслаждения, однако самые сильные и яркие моменты все-таки запоминал, чтобы потом огранить их в фанталь. А то и построить на базе них новую мечту.
Незаметно для себя я прочитал половину романа. Деятель внутри меня недовольно проворчал, что это время можно было потратить на что-то более полезное. Я не придал этому значения, ведь что может быть важнее поддержания мечты? Я не мог расхотеть читать. Ни за что!
Но пора было готовить. Как же не хотелось... В плане еды я почти ничего не умел, потому зачастую готовил практически одно и то же: овощной суп, картошка, котлеты. Иногда запеченная в духовке курица. Иногда макароны. Пельмени. Ро-ро было все равно, что есть, но это не означало, что я могу скармливать им любую дрянь.
Я вышел из сторожки и посмотрел на станцию. Неизменные три фонаря, неизменные ступеньки, неизменный косой заборчик, неизменный бурьян возле основания платформы, напротив сторожки.
Нет. Что-то не то. Что-то не так.
Привычная картина, которую я видел каждый день, изменилась. И сегодня, обратив внимание и вглядевшись, понял, что все не совсем так. Я подошел ближе.
Трава. Она потемнела и обломилась. Широкие лопухи напоминали растрескавшуюся слюду, листья крапивы походили на осколки бутылочного стекла. Некогда зеленые побеги зачахли и выглядели не очень здоровыми.
Пару лет назад одно лето выдалось особенно холодным. Дошло до того, что в ночь ударили морозы. Утром меня встретила озадаченная бабушка и повела на огород - показать, что случилось с саженцами и всходами. Я очень хорошо запомнил эту жуткую угрюмую картину. И сейчас наблюдал то же самое.
Растительность рядом с платформой убило морозом.
Я недолго гадал над тем, что послужило причиной. Все было ясно и так. Достаточно вспомнить клубы пара изо рта и пронзающий тело холод, когда злосчастный поезд останавливается на станции.
Едоки.
Я пнул ногой поникшую крапиву. Она надломилась, и стебель сложился пополам, образовав букву "л".
- Сегодня она, завтра - бабушка с дедушкой... - пробормотал я и только потом осознал, что сказал.
А ведь правда.
Больше я не колебался. И наконец-то решился.
Первым делом я приготовил поесть. Поел сам и накормил бабушку с дедушкой, а после привел их в порядок. Кое-как надел на них свежую одежду. Было очень жарко, и ро-ро, похоже, притомились.
Не глядя на платформу и погибшую растительность, я вернулся в сторожку, чтобы дочитать книгу.
Пока читаю - мечта жива.
Чтение стало лакмусовой бумажкой и свидетелем того, что как минимум одна мечта находится при мне. И это прекрасно - знать, что тебе есть, чем угостить Едоков.
Наконец, я закрыл книгу и глубоко вздохнул.
- Пора.
"Это ужас, Дневник. Дымчатая напоминает декорацию к фильму ужасов. Или к фильму о конце света. Пустынные улицы, равнодушно открытые двери в дома, гуляющие на ветру калитки, одинокая живность, оставшаяся без присмотра... Тетя Даша и Людмила Сергеевна не успевают следить за всеми.