Джек Лондон. Собрание сочинений в 14 томах. Том 1: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«На протяжении нескольких десятилетий, предшествовавших первой мировой войне, — писал Фостер, — рабочие-социалисты неуклонно проводили политику классовой солидарности во время забастовок, создания политической партии рабочего класса, развития профсоюзной демократии, организации профсоюзов по производственному признаку, честного профсоюзного руководства, воспитания классовой сознательности рабочих, политику борьбы за движение к социализму…» [9]. Конечно, нелепо было бы рассматривать творчество Лондона в 1900-х годах как прямое отражение политики Социалистической партии в США по всем этим пунктам. Но основное содержание лучших произведений Лондона, написанных в эти годы, поразительно близко ко многим важнейшим проблемам, о которых пишет Фостер. Во многих своих произведениях 1900-х годов Лондон говорил об исторической закономерности гибели капитализма, о победе рабочего класса, о грядущем торжестве социализма. Лондон как художник и публицист призывал рабочий класс к единству, к организованной борьбе, к солидарности, клеймил ренегатов и реформистов. Лондон прославил в своих очерках Юджина Дебса — отважного лидера американских рабочих. Человек труда — будет ли это матрос Иден, сам Дебс, мальчик-рабочий из рассказа «Отступник», девушка с консервной фабрики Лиззи Коннолли, подпольщик из «Железной пяты» — становится подлинным героем Лондона. Он сделал для изображения рабочего класса в художественной литературе того времени больше, чем любой другой писатель в США. Демократическая тематика, вдохновенный гимн труду, образы тружеников, широкая картина социальной жизни в США — все это связывает творчество Лондона с великой национальной традицией американской литературы — с традицией Уолта Уитмена. Но, писатель своего времени, Лондон создает героические сцены борьбы труда и капитала, набрасывает конкретно-исторические образы сынов американского рабочего класса, сознательно борющихся за социалистическое будущее.

Вместе с тем и в эти годы, когда Лондон все больше думает о роли рабочего класса, когда он все убежденнее говорит о том, что капитализм обречен, когда он все настойчивее предрекает близость социальной революции, его воззрения противоречивы и часто незрелы. Лондон так и не понял многого в учении Карла Маркса. Наряду с верой в силу и будущее рабочего класса в нем жили многие реакционные предрассудки. Его представления о партии рабочего класса и особенно о ее тактике и стратегии были весьма наивны и толкали его, романтика по природе, к ошибочным мыслям о преимуществах тайной заговорщической организации, в виде которой изображена партия в «Железной пяте». Эти и другие противоречия отражали как особенности мировоззрения самого Лондона — он не поднялся до полного понимания теории научного социализма, — так и состояние самой Социалистической партии в США. Говоря о первых годах существования партии, Фостер упоминает о разногласиях в ней, об острых дискуссиях. «Следствием растущего антагонизма, — пишет Фостер, — был целый ряд партийных расколов», который завершился «общенациональным расколом» [10] 1912 года.

Конечно, наличие враждующих группировок и групп, идейный разброд и борьба разных фракций не могли не оказать влияния на мировоззрение Лондона. Ведь он считал себя членом Социалистической партии, стремился жить ее жизнью, быть ее публицистом и лектором. И каковы бы ни были противоречия и заблуждения Лондона, рабочий класс и его борьба против капитализма, за социалистическое будущее занимают в его творчестве 1900-х годов доминирующее место.

Помня об этом, не надо и упрощать картину развития творчества и мировоззрения писателя в 1900-х годах. И в эти годы Лондон писал произведения, никак не связанные с темой рабочего класса; среди них, например, уже упомянутый роман «Дочь снегов», многие новые северные рассказы и первые рассказы тихоокеанского цикла. Дальнейшей разработкой проблематики северных рассказов в форме повестей из жизни животных были такие блестящие произведения, как «Зов предков» («The Call of the Wild», 1903) и «Белый клык» («White Fang», 1906). В те же годы создана книга «Путешествие на «Ослепительном» («The Cruise of the Dazzler», 1902) и «Рассказы рыбачьего патруля» («Tales of the Fish Patrol», 1905), жестокая повесть о боксерах «Игра» («The Game», 1905), полная глубокой жалости к боксерам-профессионалам [11].

Роман «Мартин Иден» тоже не является в прямом и полном смысле слова романом о жизни рабочего класса. Но и в этом и во многих других произведениях Лондона сказалось — порою в очень сложной и не прямой форме — воздействие новых взглядов, которые в те годы так жадно усваивал Лондон, воздействие борьбы рабочего класса США.

Вместе с тем, в ряде произведений 1900-х годов тема рабочего класса явственно выдвигается на первый план. Это прежде всего книга о жизни английского трудового люда — «Люди бездны» («The People of the Abyss», 1903).

Какая сильная, какая страшная книга! Уж вот где все дышит той «тяжеловесной, грубой и отталкивающей правдой жизни», за которую славил Лондон мастерство Горького! Лондон спускался на дно капиталистического общества как раз в те годы, когда начиналось триумфальное шествие драмы «На дне» по театрам мира…

Первый очерк книги Лондона называется «Сошествие в ад». Круг за кругом открывается перед нами ад капиталистического общества, в котором суждено мучиться миллионам простых людей. Лондон создает потрясающую общую картину положения рабочего люда, набрасывает отдельные портреты, отдельные характеристики. Его книга иногда превращается в серию портретов, в которых журналист и художник взаимно дополняют друг друга. Вопиющие социальные контрасты становятся еще более острыми на фоне торжеств, иронически изображенных писателем: пьяный- лондонский люд под угрюмым дождем горланит и веселится на празднике в честь коронации Эдуарда VII, принца-гуляки, сменившего императрицу Викторию. Сколько стоит эта коронация, сколько денег истрачено на нее в городе, где сотни тысяч голодных, где люди кончают с собой, потому что нечем кормить детей!

Устав от праздничного шума, Лондон уходит во мглу парка, туда, где нашли себе приют бездомные бродяги.

«— Понравилась коронация, папаша? — спросил я одного старика на скамейке Грин-Парка.

— Мне-то? «Ах, черт, — подумал я, — самое время выспаться — полицейских нет». Вот и махнул сюда, а со мной еще человек пятьдесят. Да никак не мог заснуть от голода — лежал и все думал, думал. Всю свою жизнь я проработал, а теперь вот негде даже головы приклонить, а тут еще эта музыка, крик, салюты… И мне, словно я анархист какой-то, захотелось броситься туда и проломить башку этому лорду-камергеру». Вот что думают простые англичане о коронации. С их точки зрения — с точки зрения людей, ограбленных и обездоленных капитализмом, — показывает Джек Лондон современность и ее проблемы. Он заявляет, что «с империей надо покончить», и ведет полемику с защитниками империи, в том числе и со своим любимым Киплингом, с которым он теперь во многом не согласен. Лондон осуждает и высмеивает британский империализм. Рассуждая с точки зрения голодающего трудового народа, Лондон заявляет о негодности капиталистической системы и требует: «Цивилизацию нужно заставить служить интересам простого народа». Книга «Люди бездны» — могучий обвинительный акт против капиталистического общества, против империализма.

Наряду с этой гневной и доказательной книгой надо поставить многочисленные статьи Лондона на различные политические темы, которые он публиковал в периодической печати в 1900–1908 годах. Среди них было немало острых памфлетов, в которых Лондон бичевал американские монополии и разоблачал их демагогические попытки изобразить себя благодетельной конструктивной силой в развитии американского общества. Эти памфлеты Лондона — острые антиимпериалистические выступления, замечательные тем, что писатель прямо противопоставляет интересам монополий интересы рабочего класса. Назовем статью «Классовая борьба» (1904), прямо зовущую читателя понять, что мир вступил в полосу ожесточённой схватки между трудом и капиталом и что схватка эта закончится победой рабочего класса. В статьях-очерках «Как я стал социалистом», «Что значит для меня жизнь», «О себе», в предисловии к сборнику «Война классов» («The War of Classes», 1905) Лондон развертывает широкую картину классовой борьбы в США, определяет свое место среди тех, кто участвует в ней на стороне пролетариата. Вместе с тем в статье «Как я стал социалистом» — искренней исповеди писателя, ищущего пути к социализму, — Лондон откровенно писал о себе и о своих противоречиях: «…я полагаю, что всякому видно, что мой неудержимый индивидуализм был весьма успешно выбит из меня… Но точно так же, как я не знал, что был индивидуалистом, так теперь неведомо для себя я стал социалистом, весьма далеким, конечно, от социализма научного…».

Это — чистосердечное признание, и надо о нем помнить, когда мы читаем романы Лондона 1900-х годов.

За «Дочерью снегов» последовал роман «Морской волк» («The Sea-Wolf», 1904). Сам Лондон настаивал на том, что за внешними чертами приключенческой романтики в «Морском волке» надо увидеть идейную сущность романа — борьбу против ницшеанства, пламенную критику того самого воинствующего индивидуализма, который был присущ молодому Лондону. Капитан Вульф Ларсен, «сильный человек» в ницшеанском понимании этого слова, установивший на своем судне тиранический режим, терпит глубокое и полное моральное поражение, платит жизнью за свои поступки, продиктованные ницшеанским презрением к другим людям, основанным на слепой вере в себя как в исключительную личность. Не только воинствующий индивидуализм ницшеанства разоблачен в романе Лондона. Писатель показал и демагогический характер ницшеанской критики капитализма, которая в 1900-х годах увлекала многих неопытных читателей. К ним принадлежал когда-то и сам молодой Лондон.

Правда, в романе еще не было положительной программы, которую можно было бы противопоставить декламации Ларсена. Но критический характер и антиницшеанская направленность романа делали его заметным событием на фоне американской литературы начала века. Добавим, что Лондон обратился к определенной сложившейся литературной традиции, когда он в свой «морской» роман ввел столь серьезное идейное содержание: еще в 50-х годах XIX века американский писатель Г. Мелвил в романе «Моби Дик» уже избрал жанр «морского» романа для того, чтобы в сложной символической форме поставить острейшие проблемы американской действительности. Но в «Моби Дике» речь идет о борьбе человека против могучего и всесильного чудовища, в кошмарных очертаниях которого угадывается Левиафан буржуазного общества — воплощение еще непонятной для Мелвила силы общественных условий, давящих на человека, а «Морской волк» Лондона написан художником, искусно разоблачающим тех, кто под маской критики капитализма стремился уже тогда развивать идеи империалистической реакции, обмануть и повести за собою недовольных, сохраняя за собой положение вождей, представителей «расы господ», интеллектуальной аристократии.

1906–1909 годы — наиболее значительный, наиболее яркий период творческого развития Лондона. В эти годы созданы «Железная пята» («The Iron Heel», 1907), сборник статей «Революция» («Revolution», 1910) и «Мартин Иден» («Martin Eden», 1908–1909). К ним примыкает сборник очерков «Дорога» («The Road», 1907), горькая одиссея молодого рабочего, вынужденного стать бродягой, — воспоминания о юных годах писателя.

«Некоторые его повести, — писал о Лондоне выдающийся деятель советской культуры А. В. Луначарский, — особенно большой роман «Железная пята», должны быть отнесены к первым произведениям подлинно социалистической литературы» [12]. Немало американских писателей на рубеже XIX–XX веков пытались заглянуть в будущее. Жанр утопии в литературе США в те годы представлен книгами Э. Беллами «Взгляд назад» (1888), У. Д. Хоуэллса «Путник из Альтрурии» (1894) и «Через игольное ушко» (1907). Этим утопиям присуще было критическое отношение к капитализму, мечта о более справедливом общественном строе. Но утопии Беллами и Хоуэллса, изображая будущее общество в самых радужных тонах, в духе идей утопического социализма, умалчивали о том пути, который придется пройти человечеству в борьбе за установление социальной справедливости, о тех опасностях и жертвах, которые неминуемы на этом пути. Книга Лондона замечательна именно тем, что она посвящена тяжким битвам за будущее. Отказавшись от изображения идиллического будущего человечества, Лондон проявил огромную проницательность, предупредив миллионы своих читателей о том, что агрессивное господство монополий в ближайшем будущем попытается навязать человечеству такие неслыханные формы рабства и всеобщего закабаления, которых еще не знала человеческая история. У. Фостер отмечал, что среди произведений, созданных членами Социалистической партии, очень важное значение имеет «Железная пята» Д. Лондона — книга, в которой в известном смысле было предугадано постепенное развитие фашизма.

Вот в этом особая ценность книги Лондона. Она не только вооружила его современников на борьбу против господства монополий, но сохранила свое значение и в наши дни.

Железная пята — тирания монополий, господство которой ограничивается с каждым десятилетием, хотя она ныне и располагает атомным и водородным оружием.

Но сбылось и другое предположение Лондона: Железная пята оказалась не всесильной. Режимы, созданные ею в Германии, Италии и других странах Европы, были сломлены. Сотни миллионов людей уже освободились от власти монополий или ведут упорную и успешную битву за свою свободу. Книга Лондона прекрасна не только потому, что она говорит суровую правду о длительном периоде борьбы между трудовым народом и монополиями, но и потому, что она призывает верить в победу народа.

У нас уже писали о том, что в «Железной пяте» отразились ошибочные взгляды Лондона на сущность и характер той партии, которая, по его убеждению, поднимется против Железной пяты и победит ее наемников, шпиков и ученых холопов. Партия, о которой пишет Лондон, — это изолированная от народа группа конспираторов, которой на самом деле никогда не удалось бы сломить мощь олигархии, разрушить ее государственную машину. Но не просчеты надо замечать в книге Лондона (хотя и забывать о них не надо). Главное в «Железной пяте» — романтика революционной борьбы против капитализма, призыв к действию, обращенный к рабочему классу США. А ведь именно тогда — в дискуссиях и спорах на исходе первого десятилетия XX века — так надо было добиться идейного единства в рядах партии, так важно было сплотить ее вокруг великого дела пролетарской революции!

Новый герой Лондона — профессиональный революционер Эвергард — примечателен как образ вожака американских рабочих. В нем воплощена с наибольшей силой та революционная романтика, которой дышит книга Лондона. Высокую цель искусства, о которой Лондон писал в статье «Фома Гордеев», он нашел в борьбе против монополий, в проповеди революционного преобразования действительности.

Богатое политическое содержание и патетика стиля «Железной пяты» тесно связаны с содержанием и стилем всей публицистики Лондона. Это особенно чувствуется при сопоставлении речей Эвергарда и лучшей из работ Лондона-публициста — статьи «Революция». «Кликните клич, — писал Лондон в ней, — и перед вами, как один человек, встанет семимиллионная армия, которая в нынешних условиях борется за овладение всеми сокровищами мира и за полное низвержение существующего строя.

О такой революций еще не слыхала история. Между нею и американской или французской революцией нет ничего общего. Ее величие ни с чем не сравнимо», — утверждал Лондон, правильно угадывая историческую специфику пролетарского революционного движения и его перспективы. И нам, русским читателям Лондона, дорого знать, что его вдохновенная статья о революции, полная веры в ее конечную победу, была написана в тесной связи с событиями русской революции 1905 года: Лондон видел огромное значение русского рабочего класса в исторических боях 1905–1906 годов.

Революционно-романтические стороны реалистической эстетики Лондона сказались в «Железной пяте» особенно явственно. В изображении характеров, в развертывании сюжета с его сценами тайных сходок, гигантских классовых боев (вспомним великолепную главу о «Чикагской коммуне»), в стиле — то приподнятом, то таинственном — живет тот порыв, тот пафос стремления к заветной, но еще далекой цели, который присущ революционной романтике Лондона. Эти особенности мастерства Лондона еще проявятся однажды с такой же силой — в более поздней повести, «Мексиканец».

Вместе с тем «Железная пята» полна сурового реализма. Это, конечно, прежде всего реализм исторического опыта рабочего класса. Лондон изучал его пристально, он бережно собирал и отбирал исторические факты, и когда рассматриваешь этот роман как своеобразную энциклопедию борьбы рабочего класса, изложенную в художественной форме, улавливаешь, что одни эпизоды взяты из истории Парижской коммуны, другие напоминают о классовых боях 80—90-х годов в самих США, а третьи написаны под впечатлением баррикадных боев на Пресне. Отсюда и реальность самых романтических сцен романа: в них осмысление подлинных событий, попытка спроецировать их опыт в будущее.

«Железная пята» — политический роман-утопия, огромное эпическое полотно, где на фоне трагических событий, имеющих мировое значение, движутся фигуры, очерченные во многом лишь условно, как бы пунктиром: это и понятно в пределах такого утопического романа, к тому же во многом публицистического. Иные черты дарования Лондона-реалиста раскрываются в «Мартине Идене». В этом романе Лондон выступает как зрелый художник-реалист, сосредоточившийся на изображении действительности.

«Мартин Иден» — роман социальный. В нем резко противопоставлены друг другу, мир Бетлеров, Морзов и Хиггинботемов — мир американского мещанства, от крупных преуспевающих дельцов до жалких обывателей, которые мечтают быть похожими на них, — и мир людей труда, представленный прежде всего самим Мартином, его друзьями, Лиззи Коннолли, участниками массовых сцен романа — его безымянными, но важными в целом героями. Роман Лондона полон контрастов. Из салона Морзов читатель попадает в прачечную, где трудится Мартин, или в жалкую каморку, где, задыхаясь от чада керосинки, он пишет свои первые стихи и рассказы, читает книгу за книгой, овладевая сокровищами мировой культуры, но и впитывая в себя болезнетворные идеи из книг модных декадентских авторов.

Ещё резче социальные контрасты характеров: как убедительно свидетельствует Лондон, подлинная человечность, настоящие, искренние чувства живут в среде трудового люда — в любви Лиззи Коннолли к Мартину, в чувстве Мартина к Руфи, в его отношении к сестре, в дружбе старых товарищей. А в мире Морзов и Беглеров чувства оказываются фальшью: игрой с Мартином, которой увлечена Руфь, готовностью продать себя за славу и богатство. Ведь именно так можно назвать отношение Руфи к Мартину — известному писателю. Сцена их расставания — сцена морального падения Руфи — это страшная, безжалостная, но и правдивая сцена. Вот где с полной силой сказался талант Лондона, умевшего ненавидеть и презирать буржуазный мир. В этой, сцене заключается отрицание и осуждение буржуазной культуры и морали, острая классовая оценка буржуазного понимания любви. Классовые конфликты, которые в политическом романе «Железная пята» выражены в массовых сценах битв, в социальном романе «Мартин Иден» раскрыты в сложных отношениях двух молодых людей, в борьбе Мартина за овладение культурными ценностями прошлого, в его попытках создать новые культурные ценности, принципиально отличающиеся от старины, как бы асна она ни была.

Большое место в романе занимает проблема нового человека, идущего на смену людям, чьи души искалечены миром собственнических отношений. Черты нового человека, предвестника тех, кому должно принадлежать будущее, заметны в Мартине. В его таланте заключено новое восприятие мира. Мартин рожден и воспитан трудовым народом, несет в себе его мораль, его понимание действительности.

[9] Уильям 3. Фостер. Очерк политической истории Америки. ИЛ, М., 1955, стр. 463—467.

[10] Там же.

[11] К тем же годам относятся сборники рассказов.«Луннолицый» («Moon Face and other stories», 1906), «Любовь к жизни» («Love of Life and other stories», 1907), «Потерявший лицо» («Lost Face», 1910), историческая повесть «До Адама» («Before Adam», 1907), пьеса «Кража» («Theft», 1910).

[12] А. В. Луначарский «История западноевропейской литературы в ее важнейших моментах», М., 1924 г., ч. II, стр. 188.