Джек Лондон. Собрание сочинений в 14 томах. Том 1: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Джек Лондон. Собрание сочинений в четырнадцати томах. Том 1

Джек Лондон

(1876–1916)

Джек Лондон был и остается одним из самых любимых, самых популярных зарубежных писателей в СССР. Его книги, выпущенные нашими издательствами в миллионах экземпляров, — собрания сочинений, сборники рассказов, романы — не залеживаются на полках книжных магазинов и лотках букинистов. Назовите имя Лондона — и о нем с благодарной улыбкой заговорит и пожилой ученый, и пионер, присматривающийся к книжной витрине, и старый рабочий, помнящий первые советские издания Лондона — маленькие книжки на плохой бумаге, — и герой нынешних строек — юный монтажник с гигантской электростанции, возводимой на берегу могучей сибирской реки, и комбайнер с целины, и счетный работник, который выписал собрание сочинений Джека Лондона не только для ребят, но и для себя, в память о всем том хорошем, что было пережито над страницами его рассказов и романов.

В самом деле, почему наши люди прикалывали портрет этого смеющегося американского парня в фронтовых блиндажах, читали его книги на утлой железной посудине, носившейся десятки дней и ночей в разбушевавшемся океане — том самом, по которому плавал когда-то и он? Да, вероятно, потому, что Джек Лондон всем лучшим, что было в его творчестве, связан с народом; потому, что он принадлежал к тому замечательному поколению писателей, которые на рубеже двух веков и двух эпох вышли из глубин народа, чтобы сказать во весь голос о его горестях и радостях, о его могучей светлой душе, о его неисчерпаемой силе. К этому поколению принадлежал и Мартин Андерсен Нексе и прежде всего наш Горький. Недаром так увлекся «Фомой Гордеевым» молодой Лондон, почуявший в горьковском искусстве реализм новый, отличающийся от реализма Толстого и Тургенева; к этому новому искусству, связанному с борьбой рабочего класса, тянулся и сам Лондон.

Появление в мировой литературе Горького, Андерсена Нексе, Лондона — писателей, весьма отличающихся друг от друга, но во многом и сходных, определялось закономерностями развития литературы на рубеже XIX–XX веков. Оно было обусловлено нараставшей исторической ролью рабочего класса в Европе и США — класса, с которым были связаны жизнь и творчество этих писателей.

С тех пор прошло более полувека. В наши дни социалистический реализм — ведущее направление мировой литературы, широко развивающееся и в литературе стран социализма и в литературе капиталистических стран. Но всегда близки и понятны будут поколению людей, строящих коммунизм, те произведения искусства, которые еще в начале века — задолго до Октябрьской революции — были выражением великой жизненной силы и духовной красоты людей труда. А лучшие произведения Лондона, безусловно, привлекали и привлекают именно этим.

Лондон был остро противоречивым писателем. Наряду с такими классическими произведениями мировой литературы XX века, как «Мартин Иден», среди его книг есть и романы вроде «Мятежа на Эльсайноре» или «Приключения», проникнутые расистскими бреднями, — романы, которые возбуждают в нас лишь чувства горечи и стыда за писателя, которого мы так любим и уважаем. Наряду с пламенной и глубокой верой в социализм, высказанной в его лучших статьях и книгах, мы найдем убогие и вредные размышления в духе учения Г. Спенсера — английского социолога, объявлявшего неполноценными, подлежащими гибели народы, которые тогда были порабощены колонизаторами. Но острейшие противоречия Лондона, от которых он сам страдал, не были его личными противоречиями: в них отразились противоречия американской действительности эпохи империализма, слабость американского рабочего движения, которым Лондон так гордился, но которое на том этапе не создало боевой рабочей партии и постоянно оказывалось под воздействием идей, враждебных рабочему классу, развращавших его. Те же идеи оказали свое отравляющее воздействие и на Лондона — писателя, дерзавшего говорить от лица американских трудящихся, защищавшего интересы рабочего люда в США.

Трагична история Джека Лондона. Этот великий американский писатель стал жертвой общественного строя, который изуродовал и убил его талант, а потом и его самого. О трагической жизни Лондона написано немало книг. Первая из них принадлежит его жене, Чармиан Киттредж-Лондон [1]. Она думала, что хорошо понимает своего мужа, и верно и преданно любила его. Недаром он благодарно называл ее «женщиной-другом»: эти слова обозначали для Лондона подлинную любовь и подлинную дружбу — два чувства, красоту которых он раскрыл с такой сдержанностью и силой.

Но в книге Чармиан Лондон биография писателя слишком часто сбивается на рассказ для иллюстрированного еженедельника. И это не потому, что Чармиан Лондон того хотела, нет, просто писать иначе она и не могла. В ее книге Лондон выглядит чаще всего таким преуспевающим, таким счастливым (особенно после женитьбы на ней), что невольно возникает вопрос: откуда же берется трагедия Лондона, о которой Чармиан честно и тревожно говорит, сути которой она не понимает и которая на ее глазах убивает ее большое дитя — таким она наивно представляла себе великого художника, уже задыхавшегося в тепличной обстановке, уже торопившего свой конец.

Значительно глубже и серьезнее биографический роман о Лондоне, написанный Ирвингом Стоуном «Джек Лондон: моряк в седле» [2]. Стоун создал незабываемый образ романтика Лондона. Однако для И. Стоуна Джек Лондон — прежде всего герой его увлекательно написанной книги. Стоун даже и не пытается осознать смысл творческой эволюции писателя, определить его место в литературе США. Стоун стремится не заметить и противоречий Лондона.

В книге Ф. Фонера «Джек Лондон, американский мятежник» [3] наконец-то сделаны некоторые попытки показать общественную роль Лондона, указать американцам 40-х годов на волнующий пример, поданный Лондоном-художником, упорно и мужественно боровшимся в течение ряда лет за интересы американского трудового народа. Впрочем, едва ли можно согласиться с Фонером в том, что Лондон сознательно делил свои произведения на сочиненные «для денег» и на предназначенные «для социалистического движения». Это заведомо упрощенный взгляд на творчество Лондона, он особенно сказывается в той оценке, которую Фонер дает поздним произведениям Лондона.

Но, конечно, Лондон еще ждет своего подлинного биографа. Тому, кто возьмется за это нужное дело — за создание научной биографии Лондона, — предcтоит преодолеть многие трудности, открыть для миллионов почитателей Лондона архив писателя, опросить многих живых людей, лично знавших и помнящих его, изучить огромную американскую периодику, в которой могут найтись многие забытые произведения Лондона, всерьез порыться в истории американского рабочего движения, с которым писатель был связан в течение двух десятков лет, изучить архивы писателей — современников Лондона… Можно высказать уверенность в том, что хорошая книга о жизни Лондона будет в СССР пользоваться не меньшим успехом, чем книги, написанные им самим.

То, что мы сейчас знаем о жизни Лондона, напоминает его роман «Мартин Иден», хотя, как известно, писатель отнюдь не отождествлял себя с героем своего произведения. Сходство между ними не личное, не биографическое, а типологическое, сходство судеб талантливых писателей, вышедших из народа и на свою беду от народа оторвавшихся. Лондон чувствовал, каким огромным несчастьем может для него оказаться ослабление, а затем и прекращение связей с народной средой, которая была питательной почвой его таланта. Об этом рассказано уже в романе «Мартин Иден», а ведь он был написан за много лет до смерти Лондона.

Джек Лондон (Джон Гриффит Лондон) родился в 1876 году в семье скромного труженика, давшего свою фамилию ребенку, от которого отказался его подлинный отец — чудаковатый ирландец Генри Вильям Чэни, астролог, литератор, мечтатель, а в общем — неудачник. Мать Лондона, болезненно впечатлительная, одаренная и несчастная женщина, расставшись с Чэни, стала верной и внимательной женой скромного человека, который сумел ее понять и оценить. Хотя Джек со временем узнал своего настоящего отца, он был любящим и заботливым сыном тому, кто воспитал его. Джек делил со своим приемным отцом все тяготы его нелегкой жизни.

Семье жилось все хуже. Надежды Лондона-отца на то, что он сделает карьеру в быстро растущем Сан-Франциско, явно не оправдывались. Сменив несколько профессий — подрядчика, огородника, зеленщика, — он вынужден был служить одно время в полиции. Вспоминая свои детские годы, проведенные в Окленде — предместье Сан-Франциско, — Д. Лондон писал: «В десять лет я уже продавал на улицах газеты. Каждый цент я отдавал семье и, отправляясь в школу, каждый раз стыдился своей шапки, башмаков, платья. Я вставал в три часа утра, чтобы идти за газетами, а затем не домой, а в школу. После школы — вечерние газеты…»

Когда мальчик подрос, он стал рабочим консервной фабрики. Джек работал по восемнадцать и двадцать часов подряд. «Однажды я простоял за машиной тридцать шесть часов», — вспоминает Лондон. Такова была суровая трудовая школа, пройденная писателем еще в отрочестве.

К школе труда, которую он так впечатляюще описал в «Мартине Идене», вскоре прибавилась и другая, гораздо более романтичная. Джека манил морской простор, который открывался тут же, за кромкой пристаней и портовых сооружений Сан-Франциско. Великолепная бухта города принимала все большее и большее количество пароходов, шедших сюда со всех концов земли. Великая тихоокеанская торговая дорога, связывавшая все пять континентов в узел большой коммерции, в те годы становилась все оживленнее. В Тихом океане шло «освоение» архипелагов, только что захваченных европейцами и американцами. Иммигранты толпами высаживались на благодатном калифорнийском берегу, пополняя и без того пестрый этнический состав его населения — преимущественно испано-англосаксонского — толпами славян, немцев, итальянцев, греков, арабов. Если в середине столетия в Калифорнию тянулись обозы из глубинных районов США, то теперь поток переселенцев шел с моря, с кораблей, в изобилии поставлявших тысячи и тысячи дешевых рабочих рук в порт, на фабрики и заводы «Фриско».

Романтика портовой жизни захватила подростка. Он плавал на «собственной» лодчонке и был принят в среду «устричных пиратов» — в компанию юных искателей приключений, которые занимались не только ловлей устриц, но и контрабандой и прочими темными делами. После душных цехов, где он простаивал долгие часы за станком среди усталых и подавленных тяжким трудом людей, жизнь «устричных пиратов» показалась Лондону необыкновенно привлекательной. Он называл ее «дикой и свободной». Люди, с которыми он встречался в этой жизни — бесстрашные мореходы-греки, выходцы из различных азиатских стран, — приняли его в свое пестрое и шумное братство.

Но деятельность «устричного пирата» не могла удовлетворить юношу. Уже тогда он мечтал о «просторе приключений во всем мире, где сражаются не за старую рубашку или украденное судно», — а таковы, видимо, бывали предметы раздора среди «устричных пиратов», — «но ради высоких целей». Запомним это: уже у подростка Лондона появляется мечта о «высокой цели», во имя которой ему хочется жить и действовать.

И вот Джек Лондон — матрос шхуны «Софи Сезерлэнд», идущей в Берингово море за котиками. Ему семнадцать лет.

Капитан шхуны не помышлял о высоких целях. В те годы охота на котиков была сродни древнему пиратскому промыслу. Шхуны уходили с вооружением, иногда они несли на борту даже небольшие пушки. У Командорских островов, в водах Чукотки и Камчатки между котиколовами и русскими судами бывали настоящие бои, о которых всему миру поведал Киплинг — уже тогда любимый поэт мальчика-матроса. Школа корабельной жизни оказалась еще более суровой, чем школа улицы и фабрики. Джеку пришлось кулаками завоевывать себе уважение и место среди экипажа — суровых, ожесточенных тяжкой жизнью моряков-скандинавов. Джеку пришлось доказывать, что он может драться, может пить и веселиться в японских чайных домиках — словом, что он тоже «настоящий морской волк». Не без гордости вспоминает писатель о том, что ему удалось сдать этот своеобразный экзамен на «мужество». Сам он не огрубел и не ожесточился. Деньги, заработанные на «Софи Сезерлэнд» тяжким трудом моряка, Джек отдал матери и пошел на джутовую фабрику.

Видимо, жизненный опыт, приобретенный к этому времени, подсказал юноше мысль о самообразовании. Он нашел дорогу в библиотеки, к хорошим книгам. Он открыл для себя очарование упорной умственной работы, восторг накопления знаний, которых так ему не хватало. В кругу семьи полюбили его повествования о море и пережитых опасностях. Он послал свой очерк «Тайфун у берегов Японии» в газету. 12 ноября 1893 года этот очерк был напечатан — родился американский писатель Джек Лондон, на первый взгляд один из многочисленных авторов-очевидцев, поставляющих свои очерки о приключениях на суше и море, которые в те времена еще охотно печатали в прессе приморского города.

Но литературным трудом жить Лондон еще не мог, а деньги были нужны и ему и семье. В 1894 году Лондон — кочегар на электростанции, затем безработный, живущий случайным трудом, наконец, солдат «армии Келли». Так называлась многотысячная толпа безработных, которая двинулась походом на Вашингтон, чтобы добиться хлеба и справедливости.

Сам Келли, человек, не лишенный обаяния руководителя, не очень хорошо представлял себе цели похода: его политические воззрения были весьма противоречивы и наивны. Но «армия Келли» ехала по железным дорогам, владельцы которых предоставляли ей порожняк, боясь эксцессов и стремясь поскорее отделаться от безработных; она проходила через города, где власти, по тем же соображениям, торопились снабдить ее всем необходимым; отдыхала в лагерях, разбитых на военный манер, и двигалась дальше. Это было могучее войско тружеников, умевших поддержать кое-какую дисциплину в своих рядах, исполненных надежды на удачу своего предприятия. Однако постепенно силы «армии» редели; искусные маневры правительства и отсутствие организационного опыта в ее рядах вели к расколу и распаду. Лондон, шагавший в «армии Келли» видел и дни ее величия — начало похода — и ее бесславный конец. Среди многих других Лондон отстал от «армии», превратился просто в «хобо», в «трампа» — в бродягу, ищущего временной работы, чтобы перебиться и двинуться дальше в поисках постоянного заработка. Как и многих других, его посадили в тюрьму за бродяжничество; там юноша увидел, как он сам писал, «ужасные бездны человеческого унижения». Свою одиссею бродяги он впоследствии описал в сборнике очерков «Дорога». Вернувшись из тюрьмы в 1895 году, он примкнул к Социалистической рабочей партии и начал свою деятельность пропагандиста.

Нельзя не заметить, что недолгое пребывание Лондона в «армии Келли» было для него очень важной полосой жизни, значения которой он и сам, быть может, не понимал полностью. Впервые участвовал юноша в большом массовом народном движении, впервые столкнулся он с таким количеством товарищей по труду, по бедствиям, по лишениям, по надеждам — шел вместе с людьми своего класса. Возможно, что участие в походе «армии Келли» для него было равносильно сознательному вступлению в ряды рабочего класса. Он находился в этих рядах и до того, но силу своего класса он, по-настоящему почувствовал только теперь, в те дни, когда могучие железнодорожные компании предпочитали уступить рабочим, чем натравить на них своих охранников, а городские власти заигрывали с ними, вместо того чтобы мобилизовать пресловутую национальную гвардию, уже не раз опозорившую себя кровавой расправой с народом.

Кроме всего прочего, именно после этого похода Лондон окончательно и всерьез почувствовал свое призвание писателя. 1896 год заполнен упорным писательским трудом: по собственному признанию, Лондон писал иной раз по пятнадцать часов в сутки, пробуя свои силы в самых различных жанрах. Он поступил в университет, но вынужден был прекратить занятия: нужны были деньги. Лондону пришлось работать в паровой прачечной.

Надо понять, как мучило Лондона хроническое безденежье, чувство каторжной зависимости от жалкого заработка, во имя которого он должен был отказывать себе в чтении и любимом писательском труде. Молодой человек попал в тупик. Впереди его ждало то же невыносимое рабство. Вот почему Лондона, как и многих других юношей его склада, поманил Клондайк. Это была мечта о возможности разбогатеть, чтобы иметь время для труда за пишущей машинкой, чтобы пробиться в журналы, открыть себе дорогу в литературу. С мужем своей сестры, неким Шепардом, немолодым человеком, Лондон двинулся в дальний путь. Шепард, устрашенный трудностями дороги, вернулся. Лондон продолжал свое путешествие один. В октябре 1897 года он вместе с другими золотоискателями прошел через страшный Чилкутский перевал. Началась клондайкская эпопея Лондона.

[1] London, Charmian. «Book of Jack London», New York, 1921 (2 т. т.).

[2] I. Stonе. «Jack London: Sailor on Horseback», Cambridge, 1938.

[3] «Jack London, American Rebel», edited by Ph. Foner, New York, 1947.