Джек Лондон. Собрание сочинений в 14 томах. Том 1: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Она не принесла юному мечтателю богатства, но одарила его огромным запасом жизненных наблюдений, столкнула его и с героической борьбой человека против безжалостной северной природы и со сценами корыстной борьбы из-за золота. Сущность буржуазного общества его времени раскрылась перед писателем в бревенчатых притонах Аляски, в снеговых просторах и скалистых ущельях обнаженнее и бесстыднее, чем где бы то ни было. Залечив цингу, Лондон вернулся домой к осиротевшей семье — умер его отчим — и с новым усердием взялся за писательский труд. К 1899 году он действительно завоевал себе место в американских журналах и газетах. Его рассказы из жизни Севера были замечены публикой и полюбились ей. Кончились годы тяжких поисков работы: Лондон стал зарабатывать на хлеб для себя и своей семьи трудом литератора.

Наступили годы относительного благополучия. Весной 1900 года Лондон женился. В новом доме, куда переехала его семья, стали собираться друзья молодого писателя. Лондонские «четверги» привлекали молодых писателей, художников, журналистов Сан-Франциско. В кружке Лондона бывали люди, углублявшие его интерес к социализму, к вопросам общественной борьбы.

Лондон стал к тому времени сторонником Юджина Дебса — замечательного лидера американских рабочих, о котором тепло писал В. И. Ленин. Ю. Дебс стремился к созданию боевой рабочей партии, которая положила бы конец постоянным разногласиям и спорам, шедшим в рядах Социалистической рабочей партии. Когда Дебс возглавил созданную им новую Социалистическую партию (1901), Джек Лондон примкнул к ней и вышел из рядов СРП вместе с большинством своих друзей — оклендских социалистов. Он даже был выдвинут ими как самый популярный в Окленде оратор социалистов в кандидаты на пост мэра города.

На одном из социалистических митингов еще в 1899 году, Джек Лондон познакомился с Анной Струнской. Струнская — молодая эмигрантка, семья которой покинула царскую Россию, — помогла Лондону полюбить русскую литературу, которая привлекала его и раньше.

В июле 1902 года так называемый Американский Союз Печати — одно из буржуазных газетных агентств — предложил Лондону поехать корреспондентом в Южную Африку, где заканчивалась англо-бурская война. Лондон согласился, но опоздал: буры, истомленные годами неравной борьбы, капитулировали. По новому поручению Союза молодой писатель остался в Лондоне, чтобы присутствовать на короновании Эдуарда VII.

Попав в Англию, он остро заинтересовался положением английских народных масс, жизнью лондонского дна. Сняв комнату в рабочем квартале столицы, Лондон в течение нескольких недель жил жизнью обычного труженика, деля хлеб, ночлег и все тяготы жизни с бедняками, ютившимися в трущобах английской столицы. Писатель внимательнейшим образом обследовал материальные условия жизни английских рабочих, их жилищное положение, их культурный уровень. Страшные результаты своих наблюдений он опубликовал в книге «Люди бездны» (1903) — в этом блестящем репортаже о вопиющих несправедливостях капиталистического строя,

«Люди бездны» сделали Лондона одним из наиболее заметных молодых американских писателей, выступавших с критикой капитализма. Это повлияло на его положение в Сан-Франциско.

Первый брак Лондона не был удачным. Его жена, Бесс Маддерн, оказалась очень заурядной женщиной. Ей трудно было понять искания Лондона и тем более его резкие выступления против капиталистического общества, снискавшие Лондону славу «красного», как уже тогда называли в США людей, сочувствовавших рабочему делу. С годами рознь в семье становилась все сильнее. Семейные неурядицы мучили молодого писателя; друзья вспоминают, что он был близок в те месяцы к самоубийству. Примирение с женой оказалось невозможным; Лондон расстался с семьей. С радостью встретил он предложение большой сан-францисской газеты «Экземинер» отправиться корреспондентом на Дальний Восток, где загоралась русско-японская война.

Хотя японская военная полиция сделала все, чтобы держать военных корреспондентов подальше от фронта, Лондон на утлой китайской джонке прорвался в Чемульпо — туда, где погиб наш «Варяг». Он проезжал через сожженные корейские села и города, видел кровавый и грязный облик войны во всей его страшной правде. Японские милитаристы внушали ему антипатию тем, как они хозяйничали в Корее. Письма Лондона из Кореи исполнены горечи, отравлены дыханием войны: он пишет их под гул далекой канонады, под немолчный топот японских полчищ, торопящихся к месту сражения. «В то время как я пишу, тысячи солдат проходят через деревню, мимо моих дверей…» — читаем мы в одном из его писем. С глубоким состраданием пишет Лондон о пленных русских солдатах.

Лондон уехал из Кореи с чувством «полного омерзения» от того, что он увидел. Его мрачные впечатления от японской военщины в Корее, от ее наглости и заносчивости, от методов японской политики отразились в острой статье «Желтая опасность» (1904). Хотя в ней есть глубоко ошибочные слова о природе азиатских народов, но в ней видно и осуждение политики японского империализма, в котором Лондон увидел грозную опасность для народов Азии и Тихого океана.

Лондон и до 1904–1905 годов не раз осуждал империалистическую политику «великих держав». Непосредственное знакомство с военной машиной империализма усугубило критическое отношение Лондона к позиции правящих кругов США, которые поддерживали японских милитаристов в войне 1904–1905 годов. Лондон еще не был в силах понять международную ситуацию, разгадать в политике США стремление американского империализма к переделу мира, к укреплению своих позиций на Дальнем Востоке за счет ослабления позиций царской России. Но писатель чувствовал, что в кровавом столкновении, разыгрывавшемся на полях Кореи и Маньчжурии, как-то заинтересованы и те силы, которые держали в рабстве трудовой люд США. Лондон вернулся из Кореи со взглядами еще более радикальными, чем раньше. Он выступает с серией лекций, в которых перед широкой аудиторией, состоящей из интеллигентов и рабочих, разоблачает сущность капиталистического строя и предсказывает неизбежность социальной революции во всем мире.

Есть все основания полагать, что на позицию Лондона в 1905–1906 годах сильнейшим образом воздействовала первая русская революция. Лондон не раз восторженно отзывался о героизме русского народа, поднявшегося на борьбу против царизма, считал поражение русской революции временным и жадно изучал ее опыт. Он выступал против жестокой расправы царизма с участниками революции и требовал, чтобы американский народ взял под защиту тех, кому грозила в России смертная казнь. Знаменитый роман Д. Лондона «Железная пята» (1907) — его самое смелое и во многом пророческое выступление против усиливающейся империалистической реакции в США — был написан под живым впечатлением русской революции.

В 1905–1907 годах Лондон особенно тесно связан с социалистическим движением в США; это годы наибольшей активности Лондона-социалиста. Именно в это время он стал подписываться «Ваш во имя революции Джек Лондон». В те годы Лондон был наиболее «левым» из популярных в США молодых писателей. На плакатах, извещавших о лекции Лондона «Социальная революция», его рисовали в красном свитере, на фоне зарева; молодежи, которая любила его и видела в нем своего трибуна, он представлялся революционным писателем, зовущим за собой тех, кто честен и благороден.

Опасная популярность Лондона-бунтаря стала причиной организованной травли, которой он подвергся в 1906 году. Для этой травли воспользовались даже его разводом и второй женитьбой — именно теперь его подругой стала Чармиан Киттредж, уже давно знавшая писателя. В буржуазной прессе появились статьи, в которых Лондон подвергался резким нападкам. Его популярность среди студенческой молодежи, его страстные призывы к революции не на шутку встревожили американскую буржуазию. «Социализм мистера Джека Лондона — это кровавая война, — говорилось в одном из газетных отчетов о лекциях Лондона, — война одного общественного класса против других классов. Так говорит он. Это разрушительный социализм». Чтобы уйти от травли, бороться против которой он не мог, Лондон отправился с Чармиан в длительное путешествие на яхте «Снарк», которая стала для них домом и мастерской на целых два года.

«Снарк», гордо неся красный вымпел, бороздил южные моря и особенно надолго задерживался в тихоокеанских архипелагах, которые так полюбились Лондону. Из книги «Путешествие на «Снарке» (1911) видно, что оно было предпринято отнюдь не для увеселения и что его хозяин делил свое время между писательским трудом и трудом моряка, с которым он был знаком с отрочества.

Годы, проведенные на «Снарке», были временем расцвета творческого дарования Лондона. Он отправился в путешествие полный сил, полный презрения и ненависти к американскому буржуазному обществу, в несправедливости которого он был убежден. Заряд живых впечатлений от американской жизни, от русско-японской войны, от русской революции, от митингов в американских университетах, где он говорил о близости и неизбежности революции в США, действовал долго: на «Снарке» была закончена «Железная пята», на «Снарке» был написан «Мартин Иден» и многие великолепные рассказы о жизни на островах Тихого океана. Здесь, под южным небом, над бездонными океанскими глубинами, в бухтах прекрасных островов, среди которых встречались и такие, где еще не бывал белый человек, обдумал и обобщил Лондон самое важное и ценное из того, что было им собрано и прочувствовано за прежние годы. Но и судьба Мартина Идена обрисовалась для Лондона во всей своей непоправимости именно на «Снарке», на котором Лондон уплыл далеко не только от клеветников и газетных дельцов, поносивших его имя, но и от острых социальных противоречий американского общества. Прервалась и уже не возобновилась в прежних масштабах деятельность Лондона-лектора, рвались его живые связи с демократической аудиторией, которая так высоко оценила его; да и взгляд Лондона на политическую современность менялся.

Русская революция потерпела временное поражение. Американское рабочее движение переживало период застоя, Социалистическая партия не выходила на то лидирующее место в общественной жизни США, о котором мечтал для нее Лондон — член этой партии. Кстати, не дремали и те американские круги, которые хотели вернуть Лондона под свое влияние, оторвать его от социалистического движения. Утихла травля Лондона; к 1910 году определилось мировое признание писателя. Его уже было просто невыгодно травить: на нем можно было заработать, приручив его, доведя его до примирения с миром американских мещан, так беспощадно осужденных и высмеянных им в «Мартине Идене».

Вернувшись из плавания на «Снарке» (1909), Лондон увидел себя знаменитым писателем, которому льстили, с которым заигрывали. Незаметно и ловко пытался-прибрать его к рукам газетный король Уильям Рэндолф Херст.

«Устричный пират», мальчик с джутовой фабрики вырос и стал известным писателем, самым модным американским прозаиком в Европе… Было от чего закружиться кудрявой го-лове Джека из Окленда!

Жизнь Лондона изменилась. Теперь он решил обосноваться на родной калифорнийской земле, выстроить ранчо — надежный приют для писателя, где он мог бы работать вдали от напряженной жизни большого города, и вместе с тем дом для всякого, кто захотел бы найти кров и помощь. Как часто во время своих голодных блужданий по Америке мечтал юный Лондон о таком открытом, радушном доме! Теперь он хотел быть его хозяином.

Впрочем, из этой благородной затеи получилось примерно то, что описано в «Маленькой хозяйке большого дома». В поселке, который вырос вокруг строившегося по планам Лондона главного здания усадьбы, вечно толпился всякий заезжий люд. Одних манила возможность повидать знаменитого писателя, других — перспектива пожить на даровщинку среди холмов и рощ Калифорнии в такой импозантной близости модного автора, третьих — пламенное гостеприимство Лондона.

Лондон продолжал писать много, но в его произведениях все чаще прорывались фальшивые ноты, появлялись мелкие и недостойные его темы. Это видно по романам «Лунная долина» (1913) и «Маленькая хозяйка большого дома» (1915).

Порою действительность, далекая от забав и развлечений, которым предавались посетители ранчо, напоминала о себе — и довольно резко. Лондона в семье в шутку звали «Волком»: он умел искусно подражать волчьему вою и делал это иногда для того, чтобы показать, что он сердится. Лондону нравилось это шутливое прозвище. Главный дом своей усадьбы он хотел назвать «Домом Волка» — своим логовом, где ему будет сладко провести жизнь, ставшую, наконец, оседлой. «Дом Волка» был задуман как дворец, на него шли дорогие сорта дерева, выписывались редкие строительные материалы, глыбы цветного гранита… И вот, когда «Дом Волка» был почти закончен и Лондон собирался отпраздновать свой въезд в него, кто-то ночью поджег здание, которое было как бы воплощенной мечтой писателя. Расследования ни к чему не привели; видимо, и сам писатель не очень настаивал на них. Он был прямо потрясен случившимся: кто и за что мог так отомстить ему? А может быть, он давно перестал быть своим человеком для тех, кто строил его дом и трудился для него? Так он и остался жить около сгоревшего «Дома Волка» в скромном небольшом домике.

Последние годы Лондона, внешне благополучные, приносившие ему все большую славу и деньги, были омрачены многими печальными событиями. Иначе и не назовешь, например, тот факт, что Джек Лондон, так резко высказывавшийся против империалистических войн и заявлявший в печати о своей солидарности с мексиканскими революционерами, в 1914 году принял предложение Херстовского газетного концерна о поездке в качестве военного корреспондента в Мексику, где американские империалисты, стремясь задушить революцию, ввязались в открытую интервенцию. Конечно, они прикрывали это очередное вмешательство в дела Мексики благородными разговорами о защите демократии. И Лондон — автор «Мексиканца»! — унизился до того, что описывал не без сочувствия пребывание американских интервентов в Мексике! Социалист Джек Лондон оправдывал преступления американского империализма в Мексике! Вполне понятно, что социалистическая пресса в США откликнулась на этот поступок Лондона оправданно резким осуждением позиции писателя. Статьи о Мексике — подлинное падение Лондона. А ведь в те же годы другой американец, Джон Рид, писал свои великолепные очерки о борьбе мексиканского народа против диктатуры помещиков и монополий!

В 1916 году связи Лондона с Социалистической партией, слабевшие с каждым годом, окончательно порвались. Лондон выступил с письмом, в котором объявил о своем выходе из партии и объяснил его причины. Причины эти были серьезными: Лондон с полным правом упрекал лидеров партии в оппортунизме, в сдаче пролетарских позиций партии. «Дорогие товарищи, — писал Лондон, — я ухожу из социалистической партии потому, что в ней отсутствует огонь и борьба. Потому что ее напряжение в классовой борьбе ослабло…

…Так как за последние годы все социалистическое движение в Соединенных Штатах стало миролюбивым и компромиссным, мое сознание отказывается санкционировать дальнейшее мое пребывание в партии. Отсюда мой выход». Конечно, это честные и верные слова. Но и сам Лондон, считавший себя писателем американского рабочего класса, к тому времени пошел на компромисс с теми, против кого боролись американские рабочие, с теми, кто теперь эксплуатировал их еще безжалостнее, чем это было в те годы, когда мальчик Джек Лондон простаивал по пятнадцати часов у станка, вышибая свои жалкие центы! В письме Лондона много правды, но еще больше отчуждения, которое росло и усиливалось в это время в писателе, хотя и доставляло ему самому немало страданий. Вероятно, в тяжком кризисе партии, к которой он причислял себя в течение многих лет, Лондон видел и свое собственное поражение, но боялся признаться себе в этом.

Лондона мучила тяжелая и трудноизлечимая болезнь, которую он привез из своих странствий по тропикам; мучили его и приступы алкоголизма, о власти которого он написал страшную книгу «Джон Ячменное зерно» (1913), во многом отображающую последние тяжкие годы жизни писателя. Усиливалась болезнь печени, доставлявшая ему постоянные физические мученая. Правда, даже на поздних портретах Джека Лондона мы видим все ту же немного застенчивую улыбку, все тот же открытый веселый взгляд, что и на его ранних фотографиях. Но нельзя не верить впечатлениям, которые сохранил о стареющем Джеке Лондоне такой наблюдательный писатель, как Синклер Льюис. В те годы он был совсем молод и познакомился с Лондоном, служа секретарем писательниц Макгоуэн, живших в поселке Кармел, где их навещал Лондон.

«Джек уже не был к тому времени бродягой и авантюристом, — вспоминает С. Льюис, — теперь это был провинциальный обыватель, целиком поглощенный бриджем и разведением свиней. Он приезжал в Кармел к Стирлингам [4]. И хотя этот великий человек необыкновенно дружелюбно отнесся к тощему, рыжему и совершенно безвестному секретарю, последний с грустью убедился, что Джек, по-видимому, вполне удовлетворен, играя в бридж с полудня до поздней ночи.

Выудив у кого-то из соседей «Крылья голубки» и стоя у стола, великий Мастер, плотный, приземистый, в простой, ненакрахмаленной рубашке и черном галстуке, с непрерывно возраставшим изумлением читал вслух легкие, сверкающие строки Джемса. Потом он отшвырнул книгу и взвыл: «Да кто же мне скажет в конце концов, что это за белиберда?» [5].

Бедный Волк! Юный Льюис был и справедлив к нему и несправедлив: со всей честностью молодости, не прощающей тем, кого она уважает, ничего, что может их уронить, он осудил Джека Лондона за то состояние духовного упадка, опущенности, в котором он увидел его, озаренного ореолом былого бродяжничества. Но как же не понял Синклер, что взбесило старого Волка в «легких, сверкающих строках Джемса»! Да то же, что возмущало Мартина Идена в строках того же Джемса или кого-нибудь из американских декадентов начала XX века, — отсутствие жизненной правды, отсутствие той «высокой цели», о которой не забыл Лондон и теперь, когда он стал любителем бриджа и хозяйничал на своем ранчо, больной, надломленный, усталый…

[4] Поэт Джордж Стирлинг (1869—1926) был другом Лондона.

[5] С. Льюис «Кингсблад: потомок королей. Рассказы; Статьи; Очерки». 1960, Лениздат, стр. 679, «Крылья голубки» (1902) — роман известного американского писателя Генри Джемса (1843—1916).