Российская правовая политика в сфере защиты прав и свобод личности: читать начало книги онлайн

Вопрос состоит лишь в том, чтобы попытаться установить пределы, критерии взаимности политики и права, которые бы наиболее благоприятно с учетом российской специфики воздействовали на статус личности: правовой, экономический, социальный.

В последнее время изменился статус Федерального Собрания РФ, что, в свою очередь, способно изменить роль этого органа в правовой политике России.

Проблема разграничения компетенции между федеральными органами государственной власти и органами государственной власти субъектов РФ уже решается. Однако это не единственное противоречие федеральных и региональных законодательств. В еще большей степени приводят к существенным противоречиям, дезинтеграции в деятельности субъектов РФ и центра проблемы политические. Действительно, за время, прошедшее после избрания Президентом России В. В. Путина именно это направление государственной деятельности приобрело особую значимость. В Ежегодном Послании Президента РФ Федеральному Собранию РФ еще в 2001 г. впервые прозвучало, что период расползания государственности – позади, а дезинтеграция государства остановлена[50]. Эта идея получила развитие и в следующих посланиях (2002; 2003; 2004).

Проведение правовой политики наиболее эффективно реализуется именно в интегрированном, сбалансированном государстве. Речь идет не о тоталитарных или авторитарных аспектах. Сильное государство означает, в том числе, взаимодействие всех его субъектов в едином ритме государственно-правовой жизни при всем разнообразии их культурных, национальных и других особенностей; единую политику как для федеральных, так и региональных органов в области правотворчества.

В целом правотворческая форма реализации правовой политики крайне важна, именно она во многом характеризует направленность, стратегические основы правовой политики. Однако абсолютизировать, выделять ее в качестве самой главной формы реализации правовой политики вряд ли уместно, ибо известно, что любые, самые правильные, справедливые, выверенные решения в области правотворчества останутся не реализованными в полной мере, если не будут подкреплены сильной политикой в области правоприменения.

Рассмотрим иные проблемы и как исходную проблему – эффективность правоприменения и использование средств его осуществления, то есть значение закона как акта, обязательного для исполнения всеми. Если речь идет об уголовно-правовой политике, то это неотвратимость наказания, привлечения к ответственности виновных. Глобальная проблема охраны прав личности находит отражение практически в каждом виде правовой политики: конституционно-правовой, гражданско-правовой, процессуально-правовой и т. д. Однако защита прав и свобод личности, их персональное выражение невозможны без применения права.

В. В. Лазарев справедливо замечает: «Применение права выполняет посредническую роль между правовыми нормами и их основными адресатами. Оно обеспечивает целенаправленное движение правовых отношений, создает дополнительные юридические гарантии для правильной реализации права в правовых жизненных ситуациях. Правоприменение – это властная, организующая деятельность компетентных субъектов. Правоприменительные акты есть акты, совершаемые этими субъектами с целью определить наличие или отсутствие у третьих лиц субъективных прав и юридических обязанностей, с целью определения их меры на основе анализа юридических норм и фактической основы дела»[51].

Именно в сфере применения права реализуются содержание, потенциал законодательства, наиболее ярко обнаруживается как правовая культура, так и правовой нигилизм, юридическое бескультурье. Правоприменение – это область проявления профессионализма судей, работников прокуратуры, МВД, всех органов, применяющих право. Но это – профессионализм особого уровня и качества, основанный на применении законодательства в каждом конкретном случае, индивидуально. Правоприменительная форма реализации правовой политики выявляется как личностная, причем в двух аспектах. Во-первых, речь идет о субъекте правоприменения – лице, обладающем по действующему законодательству возможностью правоприменения. Во-вторых, каждый акт применения права затрагивает прямо или опосредованно личность, ее права и обязанности, правовой статус, порой и судьбу. В этом смысле рассматриваемая форма правовой политики носит личностно выраженный характер. Однако персонифицированный уровень правоприменительной формы не игнорирует ее общественной значимости. Поэтому правовая политика как целостный комплекс мер необходима в данной области.

Правоприменение связано с разделением властей и наличием конституционных гарантий для судебной власти. В реальной жизни здесь множество нерешенных вопросов. Личность и правоприменительные органы еще не обрели гармоничных форм взаимодействия. Иными словами, граждане не всегда с большим доверием относятся к деятельности правоохранительных органов. Много еще бюрократизма, волокиты при рассмотрении дел. Для преодоления такого положения на уровне правовой политики могут и должны применяться соответствующие меры. Однако недопустимы любые вмешательства в деятельность судов. Другое дело, что граждане и организации, добиваясь справедливых, по их мнению, решений в области применения права, могут использовать все допустимые законные способы.

На многие проблемы в сфере деятельности судов обратил внимание в своем выступлении на V Всероссийском съезде судей Президент России В. В. Путин. Он отметил, что недостатка обращений в суд сегодня нет. Ежегодно в судах рассматривается более 5 миллионов гражданских, более миллиона уголовных и почти 2 миллиона дел об административных правонарушениях. С неменьшей нагрузкой работают и арбитражные суды. Нагрузка на судей в последние 6 лет выросла в 3 раза. Она превышает все нормы и подчас становится причиной судебных ошибок, поверхностного, невнимательного рассмотрения дел. Нарушаются сроки рассмотрения дел. В СИЗО находятся 3 226 человек от 1 до 2 лет, ждут решения 400 человек – от 2 до 3 лет, 41 человек находится в предварительном заключении уже более 3 лет. Решению этой проблемы способствует институт мировых судей, но они работают в 33 субъектах РФ, а их штаты укомплектованы на 19,5 %[52]. Существует много и других проблем в области деятельности судов, правоприменении. И то, что на эти проблемы обращает внимание Президент РФ, безусловно, важно для всей судебной системы, для проведения планомерной правовой политики в данной области.

Особое место в правоприменении отводится Конституционному Суду Российской Федерации. Постановления Конституционного Суда РФ во многом устраняют недостатки самих законов и противоречия между федеральными и региональными законами, что подчеркивает в очередной раз его особое значение в правоприменении[53].

Влияние правовой политики на сферу защиты прав личности в области правоприменения далеко не исчерпано, и здесь имеется значительный потенциал. Правоприменение есть основа, условие реализации прав и свобод личности посредством деятельности правоохранительных структур.

В. Н. Кудрявцев отмечает: «В области правоприменительной деятельности важнейшей предпосылкой эффективного воздействия на поведение людей является дальнейшее совершенствование систем гражданской, административной и уголовной юстиции и повышение качества их работы. Усилия ученых должны быть направлены на разработку критериев оценки работы юридических учреждений и должностных лиц, методов улучшения профессиональной ориентации и профессионального отбора лиц юридических профессий, условий их труда, на совершенствование демократических средств контроля за их деятельностью»[54].

Следующей формой правовой политики, тесно связанной с правоприменительной, является надзорно-контрольная. Ее выделение обосновано оперативным, динамичным реагированием соответствующих органов на нарушения прав личности.

Причем в советский период российской истории эта форма защиты прав личности была достаточно эффективна в силу значительного комплекса функций, принадлежащих компетентным органам, и прежде всего прокуратуре. В современных условиях роль, значение прокуратуры в деле защиты прав личности не уменьшились. Более того, увеличилась объективная потребность в прокурорском реагировании по вопросам нарушения действующего законодательства.

На деле надзорно-контрольная форма правовой политики в области осуществления прокурорского надзора выглядит более объемной и весомой, не сводящейся лишь к отдельным функциям контроля за применением права. Так, в соответствии с ч. 2 ст. 1 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации» из семи направлений деятельности Прокуратуры РФ пять относятся к надзору. Осуществляется надзор за исполнением законов федеральными министерствами, представительными (законодательными) и исполнительными органами субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, органами военного управления, органами контроля, их должностными лицами, органами управления и руководителями коммерческих и некоммерческих организаций, а также за соответствием законам издаваемых ими правовых актов. Предусмотрен в качестве отдельного направления надзор за соблюдением прав и свобод человека и гражданина федеральными министерствами и т. д. Важным направлением деятельности Прокуратуры РФ является также надзор за исполнением законов органами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность, дознание и предварительное следствие, за исполнением законов судебными приставами, администрациями органов и учреждений, исполняющих наказание и применяющих назначаемые судом меры принудительного характера, администрациями мест содержания задержанных и заключенных под стражу.

Указанная форма правовой политики не сводится лишь к реагированию прокуратуры на нарушения законодательства. Огромное значение имеют результаты выявленных нарушений и принятые меры по восстановлению нарушенных прав личности со стороны тех органов, которые подлежат надзору.

Следующей формой реализации правовой политики можно считать правовое обеспечение функционирования государства, его органов. Необходимо отличать данную форму реализации правовой политики от правотворческой. Казалось бы, зачем вести речь о такой форме правовой политики, если вектор нашего исследования обращен к защите прав и свобод личности. Полагаем, что реализация закрепленных в законодательстве прав и свобод личности, а также принадлежащих ей по праву рождения окажется затруднительной, если в самой структуре государственных органов не будут созданы необходимые условия для осуществления указанных целей.

Речь идет об организационно-правовых отношениях, создании оптимальных условий для деятельности государства, реализующего свой потенциал прежде всего как государственно-правовой механизм. Очевидно, что бесперебойная, слаженная, эффективная деятельность государственных структур возможна лишь на основе четкого соблюдения действующего законодательства. Однако это трудно осуществить по ряду причин.

Известно, что на принятие решений высшими должностными лицами государства оказывают влияние определенные политические силы, которые могут существовать как вполне официально, так и латентно. Официальные политические силы сосредоточены в Государственной Думе. Это представители политических партий, движений, а также руководители субъектов РФ, мнение которых, особенно в суммированном виде, не безразлично Президенту и руководителям Правительства РФ. Собственно политика и складывается из противоречивой суммы позиций, противостояния, и не всегда консенсус является завершающей формой столкновения интересов и мнений. Однако принятие политически значимого решения и его исполнение в аппарате государства не одно и то же. Здесь важно помнить о возможной самодостаточности чиновничьего аппарата. Совсем неприемлема ситуация, когда государственные служащие не ответственны ни перед вышестоящими должностными лицами, ни перед народом за свои действия. В плане реализации этой формы правовой политики важно четко определить юридическую ответственность государственных служащих, способы контроля за их деятельностью. Сегодня актуальны мысли Т. Джефферсона (занимавшего ряд чиновничьих должностей, включая высшую – Президента США), предупреждавшего о неизбежных злоупотреблениях в кругу чиновников. Для России более характерен личностный (служебно-профессиональный) фактор, определяющий ситуацию, в условиях которой действие закона порой носит персонифицированный характер.

Не следует забывать о существовании корпоративных групп и наличии у них собственных интересов. В подобных случаях речь идет о латентном влиянии на принятие и исполнение политически значимых решений. Всякие призывы к выработке единой государственной линии, следовании однозначной и прозрачной политике не окажутся действенными, если в реальной жизни не учитываются силы кланов, интересы групп, которые не могут быть адекватны государственной политике, ибо «в действительности государственное властвование не фикция, не методологический прием, а совокупность реальных явлений, а потому и научное объяснение понятия государственной власти должно относиться не к фикции юридической конструкции, а к властвованию, как к особой группе реальных явлений общественной жизни»[55]. Очевидно, что реализм политики часто вступает в противоречие с требованиями законодательства, и тогда возможны варианты, которые складываются под влиянием конкретной политико-правовой ситуации, особенностей определенного этапа развития государственной жизни.

Первый вариант – игнорирование доминирующими политическими силами действующего закона.

Второй – мобильное принятие или изменение действующего закона. Для этого нужна высокая степень консолидации политических сил, огромный авторитет лидера и организационные возможности самого высокого уровня.

Третий вариант возможно охарактеризовать как принятие мер по изданию «обходных» нормативно-правовых актов. Не исключены здесь «корректирующие» указы, инструкции, временные положения для достижения определенного политического результата. В качестве одного из вариантов может применяться необоснованное введение «чрезвычайного положения». Действительно, оно может оказаться и вполне оправданным. Однако сознательный гражданин России должен серьезно, вдумчиво относиться к попытке использования «чрезвычайщины» в узкогрупповых, клановых целях. При этом следует помнить очевидную истину: если право бездействует, то действует бесправие.

Правовое обеспечение деятельности органов государства в контексте проведения правовой политики складывается из следующих стадий:

а) выбор и использование определенного нормативно-правового акта юридическими службами органов государственной власти для решения конкретной управленческой задачи;

б) соотношение такого акта и возможного неправового влияния на его использование или создание «ситуации обхода»;

в) активная деятельность юридических служб органов государственного управления по привлечению внимания субъектов правовой политики, средств массовой информации, ответственных должностных лиц, а в случае необходимости – общественности к возможным неправомерным действиям в системе органов государственного управления;

г) действия правоохранительных органов по пресечению возможных негативных последствий в органах государственного управления. Вместе с тем нельзя игнорировать и тот факт, что сами юристы, работающие в таких органах, являются служащими. Поэтому оправданным было бы выведение юридических служб органов государственного управления из подчинения главам администраций и переподчинение их по вертикали в структуре Государственно-правового управления при Президенте РФ.

Задача правовой политики в рассматриваемой форме ее реализации – приведение в соответствие с требованиями принципов законодательства действий различных субъектов политической и государственной власти путем создания организационно-правовых условий для этого. В то же время нельзя путать деятельность правоохранительных органов и юридических служб органов управления.

[50] См.: Ежегодное Послание Президента Российской Федерации Федеральному Собранию Российской Федерации на 2001 г. «Не будет ни революций, ни контрреволюций» // Российская газета. 2001. 4 апр.

[51] Лазарев В. В. Социально-психологические аспекты применения права. Казань, 1982. С. 17–18.

[52] См.: Путин В. В. Мы все хотим, чтобы наш суд был скорым, правым и справедливым. Выступление Президента Российской Федерации на V Всероссийском съезде судей // Журнал российского права. 2001. № 1. С. 4.

[53] См., напр.: Постановление Конституционного Суда РФ от 22 ноября 2000 г. № 14-П «По делу о проверке конституционности части третьей статьи 5 Федерального закона “О государственной поддержке средств массовой информации и книгоиздания Российской Федерации”» // СЗ РФ. 2000. № 49. Ст. 4861; Постановление Конституционного Суда РФ от 30 ноября 2000 г. № 15-П «По делу о проверке конституционности отдельных положений Устава (Основного Закона) Курской области в редакции Закона Курской области от 22 марта 1999 года “О внесении изменений и дополнений в Устав (Основной Закон) Курской области”» // Российская газета. 2000. 19 дек.

[54] Кудрявцев В. Н. Право и поведение. М., 1978. С. 178.

[55] Коркунов Н. М. Русское государственное право. С. 10.