Российская правовая политика в сфере защиты прав и свобод личности: читать начало книги онлайн

Всякий современный человек, оказавшийся на позициях демократии и гуманизма, мог бы поставить свою подпись под этими словами. Однако сфера политики, и особенно правовой (основанной на строгом соблюдении закона), не может обойтись без принуждения, без опоры на силу государства. Поэтому согласие на «подчинение политической власти» должно проистекать из закона. Еще из легистского учения известно, что закон бывает различным по содержанию. Поэтому следует обратиться к идее Руссо о законе как акте, который принимается всеми без изъятия (всем народом). Такое понимание закона создает принципиально важные доминанты для формирования определенного типа правовой политики как политики открытой, исходящей от народа и обращенной к народу, служащей ему. А сам народ, например, если следовать одному из высказываний Н. Макиавелли, на многое и не претендует: «Таким образом, тот, кто стал Князем благодаря расположению народа, должен поддерживать с ним дружеские отношения; это будет ему нетрудно, так как народ хочет лишь не быть притесняемым»[24]. Уже здесь присутствуют элементы политических технологий и основы манипулирования сознанием и поведением личности. Но это свидетельствует о том, что и в самой правовой политике могут содержаться компоненты манипулирования.

Доверие народа к правителям должно подтверждаться и проверяться. И следует помнить не только идеи Руссо, но и призывы Т. Джефферсона о необходимости постоянного контроля за чиновниками как лицами, обладающими властью.

Известно, что идеи и Руссо, и Джефферсона, хотя в разное время и в различных политических системах, нашли воплощение в актах, имеющих юридическое и общесоциальное значение.

В данном случае есть основания установить важную связь между идеями мыслителей, формированием концепций, учений, доктрин и воплощением этих идей в конституциях, манифестах, программах, реальной юридической и политической практике.

Безусловно, различные концепции, учения, доктрины могут предлагать собственные варианты, модели правового взаимодействия индивида и государства. Но все они, если обращены к жизни, к развитию, не могут не учитывать высокой гуманистической миссии личности. Следовательно, можно вести речь о личностных измерениях государственной жизни, права, действующего законодательства. Такой подход крайне актуален в начале нового тысячелетия как, впрочем, и в давние времена.

Человек всегда пытался создать собственные ценностные параметры своего бытия, в том числе (а может быть, и прежде всего) бытия правового, государственного, политического. Поэтому при анализе правовой политики как категории юридической важно соотносить ее с проблемой государственности, права, правоприменения. Очевидно и другое, а именно то, что правовая политика своим центром, смысловым основанием имеет взаимодействие личности и государства, государственной власти.

В свое время Н. М. Коркунов совершенно справедливо отмечал: «Государственное властвование есть установившееся, признанное, мирное властвование, предполагающее монополизацию всякого принуждения за органами государственной власти. Словом, государство есть самостоятельное, принудительное и мирное властвование»[25]. Государственное властвование цементирует, координирует и в конечном итоге обеспечивает реализацию правовой политики. Государственное властвование потому является фундаментальным основанием правовой политики, что оно мирное, но самостоятельное властвование. Немирное властвование может означать неправовое воздействие на отношения, группы людей, личность. Неправовое принуждение нельзя отнести к сущности правовой политики, ибо она, то есть эта политика, в противном случае теряет всякий смысл.

Государственное властвование есть процесс и отношение, которое не может быть оторвано от действительности, не может быть придуманной сугубо теоретической конструкцией. Такое невозможно хотя бы потому, что государственное властвование затрагивает сферу жизненных интересов каждого человека или, иными словами, имеет ярко выраженный практический смысл. Очевидно, что «в действительности государственное властвование не фикция, не методологический прием, а совокупность реальных явлений, а потому и научное объяснение понятия государственной власти должно относиться не к фикции юридической конструкции, а к властвованию, как к особой группе реальных явлений общественной жизни»[26]. «Реальные явления общественной жизни» прямо связаны с содержанием, направленностью правовой политики. Она является фактически соединительной нитью между государственной властью и личностью. «И каждая личность создает себе свой особый мир, с ней вместе и гибнущий. Но пока личность живет сознательно, она живет в этом мире. Все внешнее получает для нее то и другое значение, воздействует на нее так или иначе, смотря по тому, к какому месту приурочено оно в этом самою личностью созданном для себя мире, и в этом мире она и есть сама верховная цель»[27]. Следуя антиэтатистскому пониманию взаимодействия личности и государственной власти, можно предположить, что эта мысль Н. М. Коркунова и сегодня не потеряла своей значимости именно в контексте правовой политики.

Правовая политика не может иметь иной ценности в своем основании, чем ценность личности, ее бытия, самоосуществления. Очень важно само правопонимание. Особое значение имеет соотношение государства, права, закона, личности и их взаимодействие, отраженное в теориях и государственно-политической жизни.

Правовая политика как юридическая категория отражает основы взаимодействия личности и власти с точки зрения действующего законодательства, демонстрирует принципы законодательства, особенности их осуществления через систему законодательных актов и их применение. Правовая политика отражает властные предписания, которые реализуются как на основе действия правового механизма, так и с помощью тех предписаний, которые содержатся в конституции – как основном законодательном акте. Конституция опирается на всю систему органов власти и в этом смысле гарантирует возможное несовершенство отдельных законов.

Правовая политика имеет множество сторон проявления. В исследовании акцент сделан на соотношении личности и права, корреляции человека как самоценностного существа и правовой политики как средства реализации его правомерных притязаний.

Подход к такому пониманию сущности правовой политики сопряжен с гуманистическим пониманием самой цели права, его применения. Р. Иеринг отмечает: «Все правила права, какой бы ни был их предмет, – лица или вещи, какое бы ни было их содержание, – повеления или запрещения, обязанности или права, будут ли они относиться к гражданскому, уголовному или государственному праву, – все они имеют целью человека. Но общественная жизнь, соединяя людей общностью постоянных целей в более развитые формы, чрез это дает возможность человеку проявиться многосторонне. Человек из отдельного существа, индивидуума становится членом высших общественных объединений. Ставя вместо отдельного лица эти общественные объединения (государство, церковь, союзы), как субъекты той цели, которую преследуют здесь правила права, мы не скрываем от себя того, что они только преемлют выгодное действие этих правил, чтобы перенести его на естественного человека, что, в конце концов, все правила права сводятся к нему»[28].

Действительно, «все правила права» должны и могут иметь целью самого человека независимо от отраслей права и его применения. Статус автономности человек преодолевает в процессе обретения иных социально-профессиональных статусов, в том числе и правовых. Именно правовой статус личности есть формально-юридическое основание ее взаимодействия с соответствующей структурой государственных органов, общественных объединений, различных союзов, обладающих организационно-правовой структурой и характеристиками. Если использовать словосочетание Р. Иеринга, то можно сказать, что «правила права» имеют своим началом и одновременно целью самого человека. Если экстраполировать такое правопонимание на область правовой политики, то можно утверждать: правовая политика идет от личности, служит ей.

Установление признаков правовой политики сопряжено с определением авторских подходов к пониманию как права, так и политики. Вряд ли в данном случае есть смысл предлагать очередные определения этих феноменов. Важно установить собственные позиции по проблеме правовой политики и личности. Иными словами, речь идет о формировании концептуальных подходов к выяснению основных признаков и характеристик правовой политики как юридической категории.

Признаком правовой политики является ее соответствие интересам личности, семьи, общества и государства. Политика всегда актуализирует интересы тех социальных групп, которые она представляет.

Особенность правовой политики – выражение интересов всех общественных слоев. Да и само право является общезначимой ценностью, в отношении которой нельзя использовать избирательные подходы. Почему? Потому что право, выраженное как закон, обладает общеобязательной юридической силой для всех граждан. Если предположить, что правовая политика (при всей необходимости дифференциации ее отдельных направлений) не имеет общих основных принципов своей реализации, то это в конечном итоге может привести к неравенству граждан перед законом.

Рассматриваемый признак указывает на недопустимость не определенных законным способом привилегий как компонента правовой политики. Привилегия лишь тогда является таковой, когда о ней прямо сказано в законе, т. е. она позитивно признана.

Целью правовой политики выступает личность, с ее многообразными, но общезначимыми в данном случае интересами. Однако невозможно представить себе абстрактные, автономно реализующиеся ценности индивида вне правового, государственного, общественного пространства.

Личность занимает центральное место в правовой системе и выступает в ней во многих качествах – гражданина, субъекта права и правоотношений, носителя прав и обязанностей, свободы и ответственности, правового сознания, праводееспособности, определенного социального и правового статуса. К ней обращены юридические предписания, от нее зависит состояние законности и правопорядка, уровень правовой культуры общества. Она – объект судебной и правовой защиты. На личности замыкаются практически все юридические явления, фокусируются разнообразные правовые связи и процессы[29]. Продолжая данную мысль, можно отметить, что и правовая политика, служа интересам личности, служит семье, обществу, государству. Она обращена к личности, от нее зависит возможность ее полнокровной реализации, эффективности. Уровень, содержание правовой политики предопределены усилиями конкретных личностей, как обычных граждан, так и профессиональных политиков, государственных деятелей, должностных лиц в системе правоохранительных органов, председателей законодательных собраний, судов, глав администраций и т. д. Государственно-правовое пространство есть пространство реализации правовой политики.

Вместе с тем «права государства», интересы общества существуют лишь для того, чтобы поддерживать права и интересы отдельных личностей. Это позволяет выйти на проблему, имеющую исторические корни. Известны взгляды Д. Локка об ограничении прав государства необходимым минимумом. Не менее актуальными выглядят представления И. Бентама о правах человека, которые лишь тогда реальны, когда он сам своей деятельностью доказал их существование, завоевал их, реализовал лично. Представляется, что правовая политика обладает универсальным свойством, которое синтезирует различные индивидуальные, государственные, общественные интересы в общую систему сложных, но взаимозависимых компонентов правового и политического бытия.

Данный признак правовой политики проявляется в виде четких правовых критериев взаимодействия личности и власти. Он выражает социальную комфортность, благополучие личности на основе и через систему нормативных правовых актов, действующих во имя гармонии интересов личности и государства, торжества законности и справедливости.

Однако сопряжение понятий «комфортность», «гармония интересов», «торжество законности и справедливости» не устраняет, а предполагает наличие законно обусловленного правового регулирования. Права личности предполагают наличие обязанностей как самой личности, так и свобод государства. Справедливо отмечает Е. А. Лукашева: «Четкое правовое регулирование возможно лишь в результате тесного взаимодействия прав и обязанностей, их своевременного осуществления. Поэтому свобода распространяется не только на сферу прав, но и на сферу обязанностей. Выполнение обязанностей – это тоже сфера свободы, которая детерминирована объективными условиями и сопряжена с социальной ответственностью личности»[30]. Понимание свободы как сферы осуществления обязанностей верно, иначе права личности становятся нереальными, утрачивается взаимность свободы и ответственности.

Правовая политика вне интересов личности или в ущерб интересам государства не имеет права на существование. Поэтому необходимы постоянно функционирующие механизмы контроля соответствия правовой политики целям и задачам гуманистического развития личности, семьи, общества, государства. Функцию такого законодательного контроля, по существу, выполняют законодательные органы, судебная система, прокуратура. От их эффективной деятельности зависит во многом проведение правовой политики. Очевидно, что правоприменительная форма правовой политики – одна из важнейших. И она (форма) выявляет одновременно негативное в проведении правовой политики и служит существенным корректирующим условием, фактором осуществления справедливости на основе правоприменения в политической сфере.

Защита прав и свобод личности, являющаяся целью правовой политики, достигается различными путями. Можно перечислить определенные в законе пути и формы такой защиты, но ни одно научное исследование не охватит полностью всех сторон, всех возможностей защиты прав личности. Жизнь, правовая действительность всегда шире представлений о ней. В известной мере защита собственных прав есть дело персональное, ибо нарушение права всегда конкретно. Однако правовая политика может и должна формировать условия для такой индивидуальной защиты, всемерно содействовать ее осуществлению.

Сказанное не исключает, а предполагает объединение индивидуальных усилий по правовой защите личности. К сожалению, пока в России не получила широкого распространения такая форма защиты нарушенных прав, как коллективные иски. А ведь это очень эффективная форма борьбы с произволом чиновников, неправомерными действиями должностных лиц. Прежде всего это могло бы касаться выпуска недоброкачественной продукции. Например, хорошо известно, что российские автомобили не отвечают элементарным требованиям. Ремонт нового автомобиля можно начинать с момента его приобретения. И никто из владельцев автомобилей не восстанавливает свое фактически нарушенное право, хотя вполне очевидна абсурдность ситуации: нарушены права потребителей в массовом масштабе. Приведенный пример – один из случаев деформации правового сознания не только отдельных личностей, но и социальных групп. Это проблема всего общества, и ее нужно решать, уверенно идя по пути защиты нарушенных прав.

В приведенном случае, как и во многих других, есть все законные основания защиты нарушенных прав посредством подачи коллективного иска в суд. И вот тогда уже завод-производитель такой некачественной продукции может оказаться в состоянии банкротства, так как он вынужден будет компенсировать материальный, а возможно, и моральный ущерб покупателям автомобилей.

В этом отношении деятельность общественных объединений также влияет на характер проведения правовой политики. Эти объединения развивают инициативу личности, служат фактором коррекции при проведении политики со стороны государственно-властных структур.

Потенциал правового воздействия общественных объединений в деле защиты прав и свобод личности далеко не исчерпан, хотя он пока реализуется односторонне, бессистемно. Общественные объединения хорошо зарекомендовали себя в решении экологических проблем: в защите экологических прав, создании экологической безопасности они сумели достичь определенных положительных результатов, хотя и здесь иногда имели место перегибы. Защищая права одних лиц, они вольно или невольно нарушали права других, т. е. действовали однобоко, не видя конечной цели общего благополучия всех граждан.

Не реализован в полной мере и потенциал общественных объединений в защите прав потребителей. Хотелось бы видеть общественные объединения постоянным и весомым фактором проведения в жизнь правовой политики по защите прав личности. Сама идея общественного влияния не чужда правосознанию личности, социальных групп, общественному сознанию в целом, отвечает духу коллективизма российского народа. Однако эта идея не организована, не выражена как постоянно функционирующая система мер по защите прав и свобод.

Признаком правовой политики следует считать то обстоятельство, что она показывает перспективы, пути совершенствования законодательства, влияет на формирование принципов его развития, обеспечивая тем самым защиту прав и свобод личности.

[24] Макиавелли Н. Князь. М., 1970. С. 49.

[25] Коркунов Н. М. Русское государственное право. Т. 1: Введение и Общая часть. СПб., 1914. С. 27.

[26] Коркунов Н. М. Там же. С.10.

[27] Коркунов Н. М. Лекции по общей теории права. СПб., 1894. С. 223.

[28] Иеринг Р. Интерес и право. Ярославль, 1880. С. 142.

[29] См.: Матузов Н. И. Правовая система и личность. Саратов, 1987. С. 8.

[30] Лукашева Е. А. Право. Мораль. Личность. М., 1986. С. 187.