– Я раньше мечтал попасть в авиацию, прыжки с парашютом я совершал, более двух десятков их у меня.
– Совсем отлично. Сейчас вы сдаёте документы и форму, получаете другую и выезжаете на аэродром.
– Товарищ полковник, а что происходит?
– Вы направляетесь в немецкий тыл, в помощь нашей группе. Это всё что я могу сказать. Всё узнаете на месте.
– Товарищ полковник, но почему я? Неужели там на месте нельзя найти опытного зенитчика или хирурга?
– Я же сказал, лейтенант, всё узнаете на месте, – с заметным раздражением повторил тот, и нахмурился, после чего переспросил. – А вы хирург?
– Да, ассистировал и накапливал опыт в госпитале, который охранял.
– Тоже хорошо, врач группе не помешает. Я лично об этих ваших умениях не знал. Вам выдадут санитарную сумку совсем необходимым, напишите список. На этом свободны, мой помощник дальше займётся вами. Вылет затемно, всё нужно успеть сделать.
Старлей, что зашёл в кабинет полковника, повёл меня за собой. Мне выдали новенькую простую красноармейскую форму, без петлиц, сапоги, и двухцветный комбинезон защитного цвета. Форму с орденом и медалью хотели было забрать, ремень с оружием, шинель, мои яловые сапоги и фуражку тоже, но ничего уже не было, а на вопрос старшины, что и отвечал за выдачу, пояснил что все вещи отправил невесте, мол, я ей больше доверяю, тому и сказать нечего было. Документы свои, полный комплект, я также хранил в браслете, ничего оставлять я и не думал. Дальше оружие, мне выдали «МП-40» с четырьмя запасными магазинами, а также «Парабеллум». Не понятно, если форма наша, могли бы и наше оружие выдать, но старшина пояснил, это чтобы проблем с боеприпасами не было, трофейными разжиться можно будет в бою. Ладно, пусть так, но зато гранат целый ящик вытребовал, «Ф-1». Старшина с усмешкой выдал, мол, куда я их девать буду? Десантный рюкзак мне выдали, но тот не бездонный как он думал. Тем более там внутри уже лежали боеприпасы, продовольствие на неделю, пять кило взрывчатки с детонаторами, ну и личные вещи. А у меня всё ушло, вот у него лицо вытянулось от удивления. Ещё тот фонарик выдал, это чтобы после приземления опознаться или сигнал подать, а потом занялись санитарной сумкой. Тут я тоже мелочится не стал, когда список писал. Набил её так, что та круглой стала, мне привезли хирургический инструмент, на месте того не было, шовный материал, разный антисептик, в основном спирт, йод и зелёнку, ну и привязочный материал, который и занял большую часть объёма сумки. На этом я был готов. Как оказалось, не я один совершаю прыжок, несколько человек будет, к котором и меня присоединили. Так что когда я был готов и мне всё выдали, то повезли на аэродром, где готовился транспортник для заброски нас в тыл. Куда и зачем я до сих пор не знаю, хотя догадки и есть. А прыгать не страшно, у меня и из прошлой жизни имеется опыт. Больше ста прыжков, заинтересовался, когда учился летать на самолёте в местном аэроклубе.
Я тут вот что подумал, а не из-за того ли что я там у моста, творил мной заинтересовались? Я ведь, если так прикинуть, там чуть больше двух взводов парашютистов завалил. Ведь полковника не заинтересовало то, что я зенитчик, а информация о моей врачебной практике его удивила, так что, когда тот спросил про мост, звоночек и прозвенел. Точно оттуда ветер дует. А как-то другого ответа нет. Свидетелей как я там работал, и что делал, немало, особенно среди осназовцев, уж они-то могли живописать что там происходило. Странно что меня раньше не нашли и к себе не сманили. Именно сманили, так как служба в этом подразделении добровольная, я узнавал, то есть, спрашивают, и два ответа – да или нет. И если меня решили вот так в тёмную задействовать в какой-то своей операции, то я сразу говорю, идите на хрен. Добровольного согласия я не давал, я не идиот с автоматом по лесам и полям носится, меня вполне всё устраивало в должности командира лёгкой пулемётно-зенитной батареи. Тут тоже кому-то служить нужно и должность занимать. Тем более я убил достаточно солдат противника, чтобы считать, что долг на этой войне мной отдан, пусть другие повоют, медали Героев заработают. У меня шея не такая и крепкая чтобы за всяких хмырей их проблемы решать. Да, это моя позиция и мой ответ. Это если кто интересуется, как ко всему этому я отношусь. То есть, ни помогать, никак либо участвовать в этой операции я не будут. Точка. Нет, я не оказываюсь, но одно дело добровольное начало, когда боец все силы прикладывает для решения задачи, другое работа из-под палки, и вот именно действовать по последнему методу я и буду. Это кадровые вон пусть служат не за страх, а за совесть, им за это деньги платят, и не маленькую зарплату между прочим, а я срочник, как срок закончится, в данном случае война, быстрее визга меня в армии не будет. Или вон неплохая мне идея в голову пришла, получить диплом врача и в медики перевестись. Мне эта идея больше понравилась. Эх, надо было командировочное взять и скататься-таки в Москву, да не догадался.
Командиры, что решили задействовать меня в этой операции, должны были уговорить меня участвовать, получить моё согласие, всё же я не в их епархии, я вообще считай артиллерист, по этому ведомству прохожу, тут я сразу скажу, что они бы не получили моего согласия, и только потом всё остальное. Без этого никакого сотрудничества не будет. Конечно приказы я буду выполнять, особенно старших по званию, тут никуда не денешься, я военнослужащий, и устав влит, но выполнять их приказы можно по-разному, например, крайне неэффективно, как я и собираюсь действовать. Раз уж разозлили меня, ловите ответку. Но с другой стороны, я даже рад тому что меня направляют в тыл к немцам. Сейчас поясню почему. Я об этом по дороге на аэродром придумал, обдумал, и принял. А всё просто, отдохну и хабаром немецким разживусь, это враг, скромничать не буду, и я планирую набить браслет до отказа, да ещё поискать подобные амулеты. Немцы вроде экспонаты не успевших эвакуироваться музеев к себе увозят, ну и вот то что не успели увезти, я и посмотрю. Ну и про антикваров забывать не стоит. При высадке я воспользуюсь стихией Воздуха и отнесу себя подальше, потом этим и объясню, почему не вышел на точку сбора, а заблудился, я не профессиональный диверсант или разведчик. Пару неделю плотно работаю по немецким тылам, а потом ищу выход на партизан, если они вообще есть, и по их рации передаю просьбу забрать меня. План такой был, а пока я его мысленно дорабатывал. Да и вообще там по ситуации. Да и чтобы меня за изменника не приняли, какого важного пленного захвачу, например, генерала, тогда мне даже и слова никто не скажет. Да и пару акций устроить стоит и засветится там. Неплохой план, мне нравится. В остальном без изменения, всё сами.
На аэродроме мне устроили шмон, искали мою форму, документы и награды, видимо старшина нажаловался. Ничего не нашли, а я бурча стал укладывать вещи на место, ну всё же аккуратненько было, так нет, вытряхнули. Когда закончил, меня приводили в палатку, тут полевой фронтовой аэродром был, и я познакомился с коллегами, если их так можно назвать. Было четверо парашютистов, назвались Сергей, Антон, Иван и Елена, ну и я своё имя назвал. Про операцию те ничего не говорили, молчали как партизаны на допросе, так что положив свой рюкзак под голову, я задремал на лежанке. В принципе, те могли и не говорить кто они, и так понятно, парни явные осназовцы, силовики, девушка радистка, громоздкий ящик в вещмешке на это ясно намекал. Девица тоща как вобла, груди явно первый размер, не в моём вкусе, так что я на неё не обращал внимания. А вот парни заигрывали, но так, в лёгкую. Мне кажется те пытались унять волнение перед вылетом. И чего тут волноваться? Я вон и без парашюта смогу выпрыгнуть, и не думаю, что разобьюсь. Стихия Воздуха поможет.
Когда нас позвали чтобы загрузить в самолёт, то меня будить пришлось. Тут старенький «ПС-84», тот же «Дуглас» или «Ли-2» в будущем, ожидал нас под маскировочными сетями. Экипаж уже на месте, мы устроились на лавках, причём меня посадили у двери, как выяснилось, я первым должен шагнуть в темноту. Бойцы и радистка были вооружены зеркально моему подобию, при них рюкзаки были, а также большой баул с неизвестным грузом, который нужно скинуть первым делом. К слову, именно после баула уже я прыгну. Потом была получасовая готовность, и наконец запустив двигатели, после недолгого разгона мы поднялись в воздух. Линию фронта пресекали уже когда стемнело. Так и летели. Только хрен знает куда, вот и я тоже не знаю. По виду парней и девчонки, те были в таком же неведенье. Карт у них я тоже не приметил. Сам полёт длился недолго, что означало выбрасываться нам не так и далеко от линии фронта предстоит, и полутора часа не прошло, как сигнал у кабины сменился на готовность. Парни подтащили баул к двери, борттехник им помогал, а стрелок всё также висел в люльке. Я не помогал, сами справились. Примерно зная скорость полёта самолёта, ну или предполагая, поглядывая в иллюминаторы, я определил куда мы летим. Куда-то в окрестности Минска. Правда, самолёт заметную дугу заложил, но не думаю, что ошибся. Луна выдавала все манёвры пилота.
Наконец сигнал, и баул был выкинут наружу, за ним, накинув скобу на струну, то есть трос, выпрыгнул я. Тут принудительный выпуск парашюта был. Сгруппировался как положено и всё прошло штатно. За мной следом выпрыгнули и остальные, никто не промедлил. Рывок и над головой раскрылся купол парашюта, чуть в стороне и ниже опускался грузовой баул. А внизу три костра в линию горели, это видимо сигнал опознавания. У остальных парашюты тоже открылись штатно, это хорошо. Сам я, воспользовавшись стихией Воздуха, стал уводить свой парашют в сторону. И чуть подумав, парашют с баулом тоже, а то будет странно что только меня снесло. Я уже успел осмотреться, даже использовал магическую трубку, амулеты я смог спрятать при досмотре, и хорошо видел территорию. Не так и далеко, в паре километрах пролегала река, и Ветер тянул меня туда, хочу чтобы между встречающими и мной было водное препятствие. Пока всё штатно идёт, нас с баулом уносит, остальные опускаются неподалёку от сигнальных огней. А внизу народу не так и мало было, как я первоначально думал. Около тридцати человек, два грузовика немецких стояло, да три мотоцикла с колясками, тоже немецких, видимо группа на них прибыла. Но это вроде не немцы, я присмотрелся, у некоторых такие же комбинезоны, как и у нас, хотя часть народу в немецкой форме рассекала. Видимо диверсанты какие-то. Но я-то тут причём? Если как зенитчик нужен, то я немецкие системы не знаю, а наших я что-то в наличии не вижу. Всё равно хрень какая-то.
То, что меня и грузовой баул относит в сторону, внизу видели, нас километровой высоты сбросили, забегали там, два мотоцикла за нами покатили. Этого ещё не хватало. Хорошо зона высадки на довольно большой поляне, и мотоциклисты пока крутились по лесной дороге и выезжали на берег, сильно опоздали. Мне хватило сил чтобы дотолкать парашют и приземлится за речкой на небольшой полянке на берегу, а баул приземлился перед речкой. Там я собрал купол в комок и отбежав метров на триста вглубь леса, сел на купол и занялся медитацией, а то каналы огнём горели. Наконец успокоив их, я убрал купол в парашютную сумку, просто скомкал и убрал, после чего прибрал также в браслет свой рюкзак, и побежал дальше налегке, прочь от речки и подальше от тех, кто меня встретить должен. Отмазку я уже придумал, видел немцев на мотоциклах. Нет, так-то они в нашей форме были, тоже в комбезах, но попробуй различи в темноте.
Бежал я, почти постоянно держа трубку у глаза, выбирая свободные места между деревьями, чтобы ветвями не хлестало. Так бежал и бежал, пока на лесную дорогу не выбежал. Хорошо наезженная. Осмотрев обе стороны, я задумался, и решил, что пора обзавестись транспортным средством. Ночь, темнота, шуметь не стоит, поэтому я и решил достать велосипед. Вот это другое дело. Активно нажимая на педали, я гнал по дороге со скоростью быстро бегущего человека, очень быстро бегущего, только уставал не так как спринтер. Увидев опушку, лес заканчивался, я проехал мимо лежавшей на боку «полуторки». Её видимо бульдозером с дороги сбросили, помята слишком, и остановившись, осмотрелся. Впереди метрах в трёхстах был выезд на трассу, вроде знакомая местность, точно не скажу, но кажется я тут разок проезжал. Ну да, километров на десять дальше, и я там зенитки опробовал, те что пушечные были, по диверсантам ещё стрелял. Хотя это не точно, могу и ошибиться, просто тут поворот у дороги такой характерный и озеро виднелось дальше. Нужно проверить, благо дорога была пуста во все стороны.
Доехав до трассы, я повернул вправо и покатил в сторону Минска, думаю он именно там. Так и оказалось, и пяти километров не проехал, как обнаружил дорожный знак, до Минска тридцать пять километров. Это озадачило. Что-то больно близко от местной столицы сбросили, чуть ли не на окраинах. Сомневаюсь, что немцы этого не засекли. Видимо поэтому транспортник большую петлю сделал, чтобы было сложно определить место выброски, но всё равно странно близко. Я даже могу предположить, что цель той операции, к которой и меня привлекли, находится в городе. Иначе я не вижу причин почему выброс был здесь, по моим прикидкам, километрах в сорока пяти от города. Хотя о чём я вообще беспокоюсь? Как будто мне есть до этого дело? Я тут по своим интересам, и чужие меня не волнуют, от слова совсем. По хрену мне. А то что я заинтересовался этим, то причина в том, не помешают ли моим планам действия армейской разведки что тут работает? Раз через этот отдел меня проводили, то именно они тут войнушку решили устроить. Только в этом причины этого интереса к месту высадки.
Велосипед менять я не стал, меня устраивала и скорость этого средства передвижения, и его бесшумность. Особенно последнее. Так и катил. В одном месте на перекрёстке мне пост встретился. Я его издалека засёк, спасибо магическому прибору ночного виденья, дальше подобрался, последние метры полз по-пластунски, а потом ледяными стрелками уничтожил пост. Тут и было-то всего семь человек, трое немцев и четверо полицаев. Пулемётное гнездо имелось, тут стоял наш «Максим» с щитком, колёсным станком, в полном порядке, три ленты запасных, ящик патронов. У полицаев оружие простенькое, винтовки «Мосина», я с них кроме оружия и подсумков только сапоги снял, хорошие те были. С немцев всё снял, даже нательное бельё. Тем более стрелял я в голову, форма нигде не запачкалась, и два комплекта вполне мне подходили. У немцев два карабина было, да автомат, такой же как у меня. Автоматчик фельдфебелем оказался, видимо старший, у него ещё и пистолет в кобуре был. А так двое полицаев бодрствовали, остальные спали, причём немцы с комфортом, в палатке. Наша платка. Та целой была, как и всё имущество я её забрал, только форму у полицаев оставил, она красноармейской была, с повязками на рукавах. Единственное транспортное средство на посту, это мотоцикл «БМВ», с «МГ» на коляске. Тоже трофей. Раньше я как-то два таких захватил, когда комиссара освобождал, но забрать не смог, не куда было, а сейчас легко, что я и сделал. И да, по документам немцы из тыловой охранной дивизии, не жандармы, блях не было.
На посту со всеми этими трофейными делами я всего на полчаса задержался, поэтому достав снова велосипед, перед операцией я его обратно в хранилище убрал, и покатил дальше, и вот часам к двум ночи вдали показались окраины города. Но я к ним не поехал, в стороне на поле я заметил самолеты. Приблизил изображения, и убедился, именно они. Отлично, авиации у меня не было, никакой, теперь будет. Даже выбрать есть из чего. И лётный состав, я как зенитчик не смогу пройти мимо, нужно поквитаться, накипело, тем более на аэродроме я засёк несколько характерных силуэтов «лаптёжников». В принципе, отличный штурмовик, тоже заберу. Но только то что в хорошем состоянии, если самолёты в хлам изношены, уже не интересно, я больше ремонтом буду заниматься чем полётами. Это так, мало ли где я личную войну устрою, неплохо было бы иметь такое подспорье. А вот летать придётся подучится. На таких скоростных, к тому же ещё и боевых машинах летать мне не доводилось. Я на «Сессне» учился летать, а у той двести километров в час, потолок, учебная машинка. Думаю, найти инструктора и полетать мне удастся, но за границей, а Союзе не дадут, если только официально в аэроклуб пойду. Ну или с каким лётчиком договорюсь лично.
Велосипед я уже убрал и подкрался к аэродрому. Охраняли его неплохо, да и забор тот имел, всё же это бывший наш военный аэродром, имевший бетонную полосу. Найдя место где охраны нет, я перебрался, и пропустив парный патруль, быстро направился к стоянке техники, безлунная ночь была мне в помощь, снова тучи наползли на небо. Стоянка самолётов не была пуста, я видел там крупные силуэты бомбардировщиков, стремительные штурмовиков, и хищные истребителей. Уж неплохо. На стоянке велись работы, обслуживали пару истребителей, в остальном тот спал. Выкрасть механика, который направился в сторону зданий, удалось без особых проблем, вырубил, связал и оттащив к ангарам, рядом никого живого. Тут привёл в сознание и вскоре добился того, чтобы тот отвечал быстро и откровенно. Дальше выдернул кляп, и начал задавать вопросы. К счастью мне достался знающий специалист, старший механик в звании фельдфебеля. Второй за ночь. Аэродром не был фронтовым, но на нём дислоцировались и боевые самолёты. Две пары истребителей для защиты города, плюс ещё одна ночников, для перехвата советских бомбардировщиков, что изредка совершают налёты ночью. Потом самолёт-разведчик «Юнкерс-88», тот работает в основном по заявкам охранных дивизий на уже занятых территориях. Есть ещё два разведчика на базе лёгкого самолета «Шторьх». Третий «Шторьх» в модификации санитарного самолёта. Ещё на аэродроме дислоцируются две группы, одна транспортная, другая бомбардировочная. В бомбардировочной четырнадцать «Хейнкель-111», было шестнадцать, но двое не вернулись с боевого задания. В транспортной группе пять «Юнкерс-52», три «Хейнкель-111» в комплектации буксировщика планёров, и два советских транспортных самолёта «ПС-84» захваченных тут же в первые недели войны. Эту группу использовала немецкая разведка для заброски в тыл наших войск своих людей. Это всё что числилось на аэродроме, но самолётов было больше, и фельдфебель это подтвердил. Из Германии на фронт перегонялась группа боевых самолётов, и тут они были на дозаправке, и ночёвке. Завтра утром отправляются дальше. А лишние самолёты представляли из себя восемь «Юнкерс-87», тех самых «лаптёжников», что я рассмотрел издали. Новенькие машины, только с завода, перегоняют своим ходом, за одно проводя лётные испытания. Отлично. Ну и ещё один «лишний» самолёт был. Это чисто пассажирский «Юнкерс-52», который доставил несколько генералов и завтра должен вылететь обратно в Германию.
Из наземной техники, три бензовоза, машины зарядки аккумуляторов, и другая аэродромная техника, несколько штабных машин и мотоциклов. Броневик имелся и два бронетранспортёра с зенитными пулемётами. На складах запасы топлива, бомбы, запасных частей для самолётов. В общем, всё что что мне нужно. Где отдыхает и живёт лётный состав, мне известно. Их я посещу самыми последними, а пока подняв механика, ноги я ему освободил, но кляп обратно вставил, и тот повёл меня по складам, сперва их подчищу, а потом и остальным займусь. Посещение склада «ГСМ» вылилось в то, что и обе огромные цистерны с топливом, авиационным бензином, ушли в мои закрома, а в земле остались две ямины в форме этих цистерн, потом все бочки с бензином, и разными горюче-смазочными материалами прибрал. Дальше склад боеприпасов, от патронов к пулемётам и пушек, до авиабомб, всё же тут бомбардировочная часть дислоцировалась. Как оказалось, часть бомб были наши, не успели растратить. Всё это я вычистил. Посетили сарай где хранились парашюты, их там около сотни было, всё забрал, потом мы зашли в помещение где хранились лётные костюмы и шлемофоны, и это прибрал, склад продовольствия очистил, лётных пайков теперь надолго хватит, потом аэродромную технику и большую часть самолётов. Это все разведчики, плюс санитарный самолёт, новенькие штурмовики, истребители, к тому моменту, когда мы до них добрались, там уже закончили работы, заправку после вылета. Подозреваю ночники за нашим транспортником вылетали. Все бомбардировщики и транспортники, включая бывшие наши, ушли в браслет. Тут я приметил что за ангарами ещё поле техники находилось, там оказалась советская, как пренебрежительно ответил фельдфебель, ну а когда снова научился дышать после удара под дых, то тут же сообщил что там есть много интересного для меня. А именно, четыре «Чайки», два «Ишачка», один «Як-1», один «Миг-1», три «ЛаГГ-3», четыре «Ил-2», два «По-2» и два «Пе-2». Всю эту технику готовят к показу в честь прибытия на аэродром некоего Геринга, главы Люфтваффе. Советские машины привели в порядок, они заправлены, но вооружение разряжено. Так что мы посетили и эту стоянку и прибрали всю рабочую технику, ну и часть повреждённой. Последняя для донорства.
Дальше прибрав зенитки, уничтожив охрану у них, две батареи были, одна «восемь-восемь», другая мелких автоматических пушек, четырёхствольных, под одного наводчика. Посетил штаб, уничтожив охрану и дежурного, забрал все карты и радиостанцию, потом посетил арсенал, и наконец казарму лётного состава, те в трёхэтажном общежитии проживали с частью технического персонала. Внизу казармы, а наверху небольшие офицерские квартирки сделаны. Я прошёл внутрь, механика я уже отправил на тот свет, и разлив бензина из шести бочек на первом этаже, рванул наружу, так как люди начали просыпаться от резкого запаха. А выбежав, пустил внутрь сигнальную ракету. Полыхнуло так что стёкла вылетели, и под вой заживо сгорающих людей я побежал прочь. Полыхала казарма знатно, многие прыгали с верхних этажей, но это было лишено смысла, вокруг здания я тоже бензин разлил. Выжить шансов не было, и они не выжили. Это вам за обстрел и бомбёжку санитарных эшелонов, медсанбатов и госпиталей.
Потянувшись, я зевнул и посмотрел на дорогу. С момента уничтожения аэродрома, прошло уже шесть дней, и я решил, что хватит, пора и честь знать, тем более браслет уже был полон. Я прикинул тут, и понял, что генерала брать слишком жирно, излишне внимания к себе привлеку, чего не хотелось бы. Поэтому майор, ну максимум полковника взять, показать местным подпольщикам, и пусть нас вывозят, и вот к осуществлению этого плана я и готовился. Как сообщил язык, фельдполицай, тут вскоре будет проезжать оберст, подполковник по-ихнему, начальник штаба охраной дивизии, птица довольно высокого полёта, вот его я и хотел захватить. А вообще эти шесть дней прошли продуктивно, я даже с той группой встретился, к которой меня сбрасывали. Правда пообщаться не удалось, да и то потому что я не желал. Сейчас расскажу, как это было, ну и что дальше со мной происходило. После аэродрома, отъехав километров на десять, я уснул в овражке. Сделал земляку с помощью стихии Земли, не найдёшь, если не знать где, и отлично выспался. То, что вокруг паника и поиски царят, это пофиг, пусть ищут кто аэродром уничтожил, мне всё равно было, позавтракал и выбравшись из укрытия стал наблюдать за дорогой на Минск, по ней я к городу и приехал. Кстати, удалялся от аэродрома по этой же дороге, уезжая прочь от города.
Вот так я взобрался на холм, видел всё хорошо и с интересом наблюдал за поисками. Хорошо суетятся. На дороге только и летали, тут ещё в низине на перекрёстке пост поставили, мотоцикл и три солдата, по бляхам жандармы. А тут смотрю, колонна знакомая, поднимается на возвышенность, сначала осмотрится, а потом дальше двигается в сторону Минска. Так это те, которые меня встречали, ну да, два грузовика и три мотоцикла. Они и есть. Точно в Минске у них дело. А сейчас волнуются, не понимая, что происходит. Подгадил я им малину, хэ-хэ. Я решил подставиться советским разведчикам, причём чтобы те видели, что я на их стороне. Как я сделал, спустился с холма и бегом рванул к посту. Тут местность удобная, те меня не видели. Дальше по-пластунски подбирался. Ну и когда наши поднялись на холм, откуда видно пост, до них километра два было, я встал и держа автомат над головой, пошёл к посту, на корявом немецком крича что я сдаюсь, что не хочу воевать против солдат Великого Третьего Рейха. Те велели бросить оружие и скинуть с себя всё, я так и сделал и держа руки вверх, чую прицел на спине, думаю меня могли и пристрелить свои за предательство, ну а когда сблизился и мордатый унтер начал хлопать по карманам, пока другие солдаты осматривали окрестности, один ли я здесь, то я врезал тому по морде, и сделал вид что бросаю с рук ножи. А на самом деле пустил ледяные стрелки и два оставшихся немца упали. Демонстративно добавив пару раз унтеру, дальше я заспешил. Сбегав за своими вещами и оружием, снова препоясывавшись, обыскал убитых немцев, в ранки от стрел ударяя ножом, чтобы было понятно, как их убили. Собрал трофеи и как раз вязал унтера, когда сделал вид что только сейчас заметил, как моё внимание пытаются привлечь с холма и ко мне катят все три мотоцикла. Я тут же закинул унтера в коляску, тот всё ещё без сознания был, прыгнул за руль мотоцикла и с пробуксовкой тронулся с места. Дальше повороты проходя с заносом, и вот так смылся, сразу уйдя с трассы, так что немцы мне не повстречались. Повезло.
Ну а про следующие дни и описывать-то нечего. Допросил унтера, тот сообщил где пункты сбора советской техники и вооружения находятся. Я их посетил за пару дней. Немало вооружения набрал, запасов топлива, «КВ-1» заимел в количестве шести штук в ремонтном батальоне, где их восстанавливали на заводе в Минске, «тридцатьчетвёрок» с десяток. Там же три немецких «четвёрки», пять «троек», две «двойки», четыре «штуг-3» и шесть бронетранспортёров. Брал то, что уже прошло через руки немецких мастеров и было готово к применению. То, что кресты на них намалёваны, меня не смущало. Боеприпасы со складов взял к ним. На одном из пунктов сбора трофейного ворожения с два десятка советских зениток собрал, половина пулемётные, половине пушечные, автоматические. Тяжелые не брал. Снаряды и патроны к зениткам были, и немало. Орудий артиллерийских набрал по паре штук, но всех систем, от лёгких до тяжелых новейших гаубиц. Миномёты также. Техника, грузовиков не так и много, немцы сами их используют, особенно нашего «Захара» уважают за неприхотливость, но трактора встретились и артиллерийские тягачи. Взял. Около пятисот «СВТ» набрал в ящиках, «мосинки» не интересовали, они у меня и так были, пулемёты и всё такое, это заинтересовало. Одних пехотных «ДШК» было тридцать три. Однако жемчужиной того что я увёл у немцев, это два бывших советских бронекатера, с танковыми пушками впереди и на корме, спаренной зениткой из «ДШК», они сами их восстановили и на службу поставили, те в полном порядке были. Дальше у немцев состав с топливом на станции в Минске украл, один паровоз остался. А замаскировал это уничтожением эшелона с боеприпасами, там уже не разобрать, был этот состав или нет. Всё горело и взрывалось. В половине цистерн дизельное топливо, во остальных бензин для грузовиков и мотоциклов. Вот уж я затарился. Браслет полным стал, всего три процента свободного места, так я переоделся в гражданское, уже добыл, и два дня прожив в Минске, искал амулеты. Всего один предмет, и всё. Золотая цепочка похожая на мужскую шеную, но с висюльками с двух сторон. Пока не знаю, что это, но светилось от маны. Больше ничего не нашёл, музеи тут закрыты и пусты, я вскрывал и смотрел. Зато, когда ночью возвращался от антиквара, то случайно наткнулся на подпольщиков. Никакой секретности. Они ночью радиста за город потащили, вот я и проследил за ними. Те докладывали об аэродроме и взорванной станции. Даже подслушал, когда следующий сеанс связи. И мы сегодня ночью «случайно» столкнёмся.
Тут раздался шум нескольких моторов, и я приготовился, будем брать офицера. О, так мне ещё бронетранспортёр пригнали в подарок? Я рад.
Гул моторов нашего транспортного самолёта убаюкивал, а я был доволен. Всё вышло как я и задумывал. Взял оберста, причём с его адъютантом в звании обер-лейтенанта, потом «случайно» вышел ночью на группу, что вела радиста, чуть до стрельбы не дошло, но опознались. Я так и представился, мол, командир зенитной батареи лейтенант Крайнов. И на вопрос какого хрена я тут делаю, поплакался как меня не спрося с самолёта на днях выбросили, ветер унёс и заблудился. Мол, я домой к своих хочу, вон, двух офицеров в плен смог захватить. И следующей ночью нас забрали, с парой раненых подпольщиков, лечу обратно. А какая была задача у той разведгруппы я смог узнать, подпольщики сообщили, они в этом участвовали. Боевая группа должна была напасть на здание Гестапо в центре Минска и забрать оттуда своего человека. Я же говорил, не просто так меня выбрали. Видимо рассказали, как у моста я тараном шёл, а остальные за мной всё подчищали, и кто-то решил это дело повторить. Да ну их к чёрту! А сама операция сорвалась, немцы расстреляли их человека. Бывает, война знаете ли. А вообще я рад что по-своему сделал, если бы помог, то заставили и дальше так воевать, а оно мне надо? Я зенитчик и врач, а не диверсант и не штурмовик.
Дальше всё нормально было, мы совершили посадку на том же фронтовом аэродроме откуда вылетели, немцев и раненых забрали, ну и особисты со мной пообщались. Я описал что было и предъявил пачку немецких документов и жетонов, доказательство моих приключений. Так что претензий ко мне не было, как и то что я не смог вернутся к группе, ветер помешал. Про аэродром и станцию спрашивали, но я делал удивлённый вид и говорил, слышать от пленных слышал, но ко мне это какое отношение может быть? Мне выдали предписание явится в кадровый отдел нашей армии, получить новое назначение, но это завтра, а сейчас я завалился на койку в одной из землянок у летунов и вскоре уснул, отсыпаясь. А проснулся днём от заполошной стрельбы зениток и бомбёжки. Выбежав наружу, как меня сбил с ног воздушный удар. Потом рядом рванула авиабомба, совсем рядом, метрах в пяти, сотка, не меньше, и уровень зарядки моего амулета скакнул к нулю, пять процентов всего, и не успел я его зарядить, как следующий разрыв отправил меня во тьму.
Допрыгался. И чего я ночью не укатил в штаб, ведь была попутная машина? Видишь ли, не захотел с особистами ехать, они из нашей армии были. Вот теперь и получил. Интересно закончилась эта эпопея со снятием меня с командования батареи. Ну ладно, если очнусь, то узнаю, что со мной. Если что серьёзное, я того полковника точно найду и грохну. Напомню, что ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным.
Конец книги.