– Я интересуюсь патанатомией и судебной медициной.
– Вот оно как?
Тут я конечно рисковал, профессор Кривицкий, что стал военными хирургом, погиб на третью неделю войны, это было в истории моего мира, но случится ли так тут, я не знаю. Даже если тот будет жив и нам представят друг другу, скажу, что учил меня самозванец, а профессора я не узнаю. Пусть докажут. Тут старичка позвали, тот тоже оказался профессором, между прочим со знакомым лицом, эшелон ждать не мог, время, позади уже один поезд стоял, пуская пары, так что тот узнав, как меня зовут, заторопился к эшелону и вскоре тот отбыл, а за ним и второй. Чуть позже обратным эшелоном нам людей подкинули, около взвода пока, что смогли наскрести. Я был никакой. Поэтому приказав Лосеву составить список потерь взвода, я скинул с себя тряпьё, что ранее бывшее моей красноармейской формой, и прогулялся до речки, где поплавал около полчаса, пока окончательно не пришёл в себя. Всё же вода действительно живительна. Мне ничего не нужно было, я уже предупредил бойцов, поэтому уйдя в кусты достал нательное бельё и командирскую форму, именно на ней был закреплён орден, и надел её, а потом и всё остальное. Ремень и подсумки с кобурой мне отчистили от крови. Винтовку я сам почищу, и вот так приведя себя в порядок, я принял доклад Лосева, из моего взвода уцелело шестеро, те что остались со мной, а не были отправлены с ранеными. Это сам Лосев, его водитель и заражающий, ставший наводчиком. Потом Пряхин выжил, причём чудом, если учесть, что его машина сгорела в капонире. Ну и два бойца из расчёта второй зенитки.
Теперь по технике и вооружению. Машина Лосева целая, вместе с пулемётом, там кабина прострелена да стёкла вбиты. Оба «Зиса» что буксировали зенитки, сгорели, их грантами закидали. Там в капонирах держала оборону сборная солянка из охраны моста и моих бойцов. Все они полегли. Про машину Пряхина я уже говорил, но уцелела вторая машина обеспечения, та что «полуторка». Её сейчас Пряхин осматривал, сообщил что та на ходу. Единственная машина роты охраны тоже не на ходу, расстреляли, та просто под деревьями стояла, укрытия не имела. Да и граната рядом рванула. Одна зенитка полностью уничтожена, прямое попадание авиабомбы, а вот у второй зенитки бомба рядом рванула, орудие повреждено, на боку лежало, но со слов Лосева, ремонт небольшой, использовать орудие можно будет, только наводить придётся через ствол. Остальные зенитки из батареи Сомова, это металлолом. Очень уж качественно и педантично немцы с воздуха уничтожали зенитные средства. Про то что тут скоро немцы появятся, я помнил, да и лейтенанту сообщили, что командование принял, тот уже организовывал оборону, прибывший взвод бойцов расчищал окопы и позиции, орудие ставил на колёса, проверяя можно ли его использовать.
Вот и весь доклад что я от сержанта получил. Приказав ему перегнать по мосту обе уцелевшие машины на ту сторону, чтобы между нами и прибывшими немцами река была, отправил выполнять поручение, а сам направился к лейтенанту, мы так и не познакомились. Ничего, приятный в общении парень оказался, на меня смотрел с откровенным восхищением, порассказали бойцы что я тут творил. Мне стыдно, а он восхищается. Тот мои действия одобрил, лишь попросил «полуторку» на время, отбуксировать орудие в другое место, нужно поставить его в засаду. Откуда появятся немцы известно, засаду устроить не сложно. Тут узкая полоска леса вырублена у железнодорожных путей, именно там зенитки и стояли, вытянувшись в линию. С обеих сторон полотна. Дорога к мосту одна, немцы по ней прибудут. Я на это дал добро, мы обговорили как будем держать эту оборону, и тот убежал, продолжая командовать, двое сапёров ремонтировали линию подрыва моста, которую немцы повредили, а я направился к своей палатке, или вернее тому что от неё осталось. Ну да, от палатки одни лохмотья, да и плащ-палатка боя не пережила. Кажется, в палатку граната угодила, и возможно, что даже моя, мало ли какая от ветки или ствола дерева отскочила. Ладно, пора делом заняться, успеть оборону восстановить. Да и винтовка своей чистики ждёт, пистолет тоже. Хм, а автомат я где-то пролюбил. Ничего, винтовка лучше.
Немцы так до вечера и не появились, а вот на дороге пошли сбои, то составов совсем нет, то друг за дружкой идут. На некоторых были следы обстрела. В сторону Минска совсем редко проходили, а оттуда немало было. Мне кажется это эвакуировали и подвижный состав тоже. Перед самой темнотой в сторону Минска прошёл эвакуационный паровоз, а уже когда стемнело, протащил эшелон с расстрелянными теплушками. Мы успели пообщаться с машинистами, немцы поработали, не авиация, а танки, перебили машинистов, посмотрели, что в теплушках и дальше покатили, а линия блокированной оказалась. Вот, чудом удалось утащить эшелон у них из-под носа. Тела машинистов до сих пор в кабине паровоза лежали. Самое тревожное в этой информации, то что эшелон остановили и расстреляли в двадцати километрах от нас. Это действительно тревожило. Телефонную линию нам уже восстановили, пока приказов нет, видимо командование ещё и само не знало, нужно рвать мост или нет, и охрана моста продолжалась.
Сам я сделал на опушке леса, в пятистах метрах от моста, стоянку, сюда «полуторку» загнали, Пряхин её хорошо замаскировал. Да и разгрузил, ящики со снарядами сейчас не нужны, но в этой машине также хранился боезапас для крупнокалиберного пулемёта, а «ДШК» у нас в порядке был. А когда стемнело и машину Лосева сюда же перегнали, чтобы вместе отдохнуть, у нас уже выработалась такая привычка. Один боец на часах, и мы отсыпаемся. Вечером, после того как раненые были отправлены, я занялся делами, хотя хотелось полежать и отдохнуть. Однако всё же купание сказалось, подхлестнуло резервы организма и силы ещё были. Осназовцы у моста надолго не задержались, как линию восстановили, пришёл приказ отправить их дальше, и те отбыли на очередном эшелоне. Почистили они у немцев неплохо, натаскали целую гору оружия и амуниции, но она учтена вся, лейтенант постарался, не изымешь ничего, поэтому, когда те отбыли, я и прогулялся до палатки, точнее того что от неё осталось. Как я и предполагал, в этом месте бойцы не особо старались, от множества разрывов гранат тут месиво было, поэтому мой снайпер хоть и был посечён осколками, но оружие и амуниция были в порядке. Я поднялся на дерево, тут верёвка с узлами свисала, и снял с него «СВТ» со снайперским прицелом, три подсумка для магазинов, кобуру с «Парабеллумом», и фляжку. В рюкзаке осколки натворили дел, но трофеи всё же были. Например, пятнистая маскировочная накидка, и двухлитровый термос. Один из осколков оставил на его боку длинную царапну, но сам тот был целым. Всё это я прибрал. Дальнейшее гуляние ничего не дало, пусто, только трупы обобранные. Я термос помыл и залил свежей воды. А вот ужина мы лишились, полевая кухня что кормила всех, кто тут был, как охрану, так и зенитчиков, была уничтожена. Кто-то по ней хорошо пострелял из пулемёта. Пришлось сухпайком ужинать. Ничего, разогрели в солдатских котелках воду, с горячим чайком вполне хорошо тот пошёл. Ну а потом, когда стало ясно что немцев сегодня уже не будет, наступило время отбоя. Все устали, так что где легли, там и уснули. Вот я устроился рядом с машиной Пряхина, и завернувшись в плащ-палатку, это моя, запас из кольца, скатка-то сгорела в «Зисе», вскоре уснул.
Проснулся я от грохота. Да такого что подскочил на месте и сам не заметил, как в моей руке оказался «ТТ». Сбоку было свечение в полной темноте, и я с бойцами, которых тоже разбудил грохот, рванул туда. Всё ясно, магическая трубка это ясно показала, моста больше нет, а в нашу сторону шёл взвод охраны, да и лейтенант был там же. Хм, а моё не до конца уничтоженное орудие осталось на той стороне. Как его эвакуировать теперь, это же имущество моего взвода? К счастью, лейтенант снял с него замок и передал мне, а также свой рапорт приложил по нашим действиям по защите моста.
– Ну и какого чёрта? – тихо спросил я, когда мы в сторону отошли, чтобы бойцы не слышали.
– Приказ пришёл. Позвонили, назвали код, и приказали взрывать. Кто звонил мне хорошо известен, опознал. Немцы прорвались, уже обходят нас, как бы в окружении не оказаться. Насчёт вас тоже приказ был, вернуться в расположение.
– Знать бы ещё где оно расположение это. Но мы точно только утром двинем в путь. Без дороги, по обочине колеи далеко мы не уедем.
– Мы с вами и не напрашиваемся, видно, что мест нет. Тут по рельсам до станции километров двадцать, там наши пока, с транспортом решим. Думаю, утром будем на месте. А вам нужно рядом с насыпью километров шесть проехать и там будет переезд. Счастливо, лейтенант.
– Счастливо, – вздохнув, ответил я, мы обнялись на прощание, и тот повёл своих бойцов по железной дороге в сторону станции, а я задумался.
Если тот прав и немцы рвутся вперёд, да так что уже за нашими спинами оказались, но вероятность попасть в окружение возрастают, да тут каждая минута важна, а не час. Сейчас нужно уходить. Решено. Бойцы, возбуждённые таким пробуждением, ещё не легли, поэтому я отдал приказ собираться. Трофейные фонарики, с парашютистов сняли, были у меня и у Лосева, мы и подсвечивали сборы, да и помогали водителям задом выгонять машины к насыпи, дальше я велел Пряхину поспать. Мол, ему весь день за баранкой придётся сидеть, а сам устроился за рулём и покатил впереди, машина Лосева следовала за нами, изредка светя фарами в зеркала заднего вида. Сам я, время от времени пользовался магической трубкой дальнего виденья, чтобы поглядывать вперед. Мы обогнали взвод охраны, и направились дальше. Пару раз приходилось подниматься на насыпь, под ней ручьи пробегали в бетонных желобах, не проехать, а поверху проскакивали, съезжали вниз и так катили дальше, пока не добрались до сожжённого переезда. Судя по мелкой воронке рядом, «мессер» постарался. С одной стороны переезда было видно сожжённый остов грузовика, вполне возможно он и был целью истребителя, с другой пусто. Повернул я направо. В той стороне Могилев и где-то там и находится штаб нашей армии. Прямо будет Смоленск, он на этой же ветке.
Тут мы уже прибавили ход. Я старался не гнать, чтобы следовавшая за мной машина не отстала, так как видел дорогу куда лучше, чем водитель позади при свете тусклых фар. Пряхин рядом, привалившись к двери, зажав карабин между ног, изредка всхрапывая, спал как ни в чём не бывало. Ни кочки, ни ямы его не будили, и спал тот просто на зависть. Я же, изредка поднося трубку к глазам, так и ехал. Постепенно лес поредел, и дорога стала просматриваться довольно далеко. Нужно было топливо, то что было в запасе сгорело в капонире вместе с прицепом, а баки уже были отнюдь не полные. Ещё километров на сто и встанем. Поэтому я мог бы, используя какую брошенную машину, поискав для виду, якобы найти две канистры с бензином, а на самом деле достав их из кольца. Этого запаса уже хватит, чтобы поискав, добраться до штаба. Именно поэтому я не только на обочины дороги поглядывал, но и на поля, вдруг что примечу. Может в найденной машине бензин будет? Свой личный запас тратить тоже не особо хотелось. Жаба душила. У государства его много, а у меня всего ничего.
Когда мы выехали из леса, дорога там была пуста, то постепенно стали встречать отступающие войска, где небольшими группками, а где и целыми подразделениями те устало брели в тыл. Иногда сигналя, чтобы пропускали, и те действительно сходили на обочину, мы катили дальше. Ночь не спасла от моего острого усиленного магией глаза спрятанную кем-то технику в стороне. Остановившись, машина сзади чуть не таранила меня, видимо водитель зевнул с усталости, и не заметил нашей остановки. К счастью встал тот хоть и вплотную, но столкновения не было. Видя, что мы стоим, а я в это время пристально изучал посадку метрах в ста от нас, Лосев выбрался наружу, и баюкая раненую руку, что находилась в косынке, я его вчера осмотрел и обработав раны, наложил швы, подошёл к моей двери.
– Что-то случилось, командир? – поинтересовался тот.
Я сам открыл дверь и выбрался на свежий воздух, двигатели машин негромко тарахтели, но всё же нарушали тишину ночи. Вздохнув свежего воздуха, я сказал:
– Ты знаешь, я в темноте как кот вижу. Там посадка метрах в ста, и за ней вроде техника стоит. Кажется, там зенитка мелькнула. Счетверённые пулемёты.
– Вот зрение у вас, а я даже посадку не вижу, – восхитился тот, вглядываясь в тьму. – Техника может стоять, но обычно у неё хозяева есть.
– В том-то и дело что движения там я не наблюдаю. Как бы не брошенная она.
– Зачем тогда прятать? – резонно задал вопрос сержант.
– Вот и я думаю, зачем. Вот что, сдаём назад, мы съезд к посадке проехали, и посетим стоянку, посмотрим. Если хозяева есть, уезжаем. Если нет… Что ж, нужно восстанавливать взвод.
А то что людей у грузовиков нет, я уже убедился, трубка это отчётливо показала, и машин там было двенадцать. По силуэтам считал. Мы так и сделали, развернулись, доехали до поворота и вскоре остановились у посадки, только с другой стороны. Часть бойцов направились с нами, один в караул был определён. Обе наши машины охранял. Пряхин с нами был, я его разбудил, пусть поработает. В колонне было два броневика, пушечный и пулемётный, и десять грузовиков, на двух стояли зенитки. Всё же одну я не рассмотрел, это был такой же «ДШК» как у Лосева. Он тоже в кузове «полуторки» стоял, а вот счетверённые пулемёты в кузове «Зис-5». Водители осматривали машины где стояли зенитки, а мы остальную технику. Тут же была также обнаружена командирская «эмка». Причина почему техника стояла тут, пустые баки. Бочки из-под топлива в кузове одной из машин тоже пустые. Я посмотрел на следы на дороге, подсвечивая фонариком, бензин слили в три машины и все из этой колонны укатили на них. Я не поленился, залез в один из грузовиков и с радостью «обнаружил» там припрятанные кем-то четыре полные канистры. Это вызвало радостные возгласы у наших водителей, что стали заправлять машины. Жёсткую сцепку тут нашли, в одной из машин лежала, и «полуторку» прицепили к «Зису», за руль которого, перенеся свои вещи, сел я.
Выгнав эту связку к нашей колонне, встав во главе неё, я пока разрешил оправится, намекнув таким образом, что мне и самому нужно, а сам вернулся к колонне и отправил всю техники в браслет, броневики и «эмку» тоже. Там же под деревами ящики штабелями стояли, видимо из тех грузовиков на которых укатили те, кто бросил эту технику. А вообще в грузовиках материальное обеспечение было, форма, боеприпасы продовольствие в трёх машинах, и всё подобное. То есть, примерно полковой уровень. Слишком разнообразно для дивизии. Процент загруженности в браслете скакнул на три процента с приёма нового груза. Неплохо. По поводу зениток что мы нашли, там и патроны для них были, и всё что необходимо, сами орудия в порядке, Лосев лично в кузов забирался и осматривал их. Так что снова у меня взвод из трёх единиц, пусть теперь только пулемётные. А вообще в колонне много интересного было, надо как-нибудь инвентаризацию провести. Да и вообще стоит пополнить, пока тут столько брошенного стоит. Я и от танка не откажусь, пусть будет.
Это я к чему сейчас. Просто поднявшись на очередную возвышенность, куда взбиралась эта дорога, и сверху осмотревшись, я обнаружил танки. Брошенные и во множественном числе. Два монстра под названием «КВ», обе «двойки», их по огромным непропорциональным башням опознать можно. Редкие машинки, я их с начала войны всего несколько раз на дорогах видел. Потом три «Т-26», один «Т-28» и ещё что-то, я не могу разобрать. Не танкист. Вся техника стоит кормой к нам, значит брошены во время отступления. К фронту их обычно на платформах везут, железной дорогой. Кроме них там стояло несколько грузовиков, штабная машина, радийная на базе «Зиса», вроде санитарный автобус, и бензовоз. Более чем уверен, что с пустой цистерной. Мимо техники брели отступающие войска, и никто не обращал на неё внимание. Может и не видели вдали, тучи с вечера наползли на небо и хотя дождя так и не было, видимость ночью почти что до нуля упала, вот я и решил этим воспользоваться.
Спустившись вниз, я проехал колонну и встал у посадки, метрах в двухстах от дороги, укрыв технику под кронами деревьев, после чего сообщил Лосеву, что остальную ночь поспим, пусть в караул бойца выделит. Ну а сам сообщив караульному что прогуляюсь, при возвращении я подсвечу себя фонариком, ушёл в ночь, к той брошенной моторизованной колонне советских войск. А раз брошенной, то ничейной. Не мне, так немцам танки и машины достанутся. Добравшись до колонны, стараясь не мелькать перед отступающими, их изредка освещали фарами проезжающие машины, я сначала смотрел оба «КВ». Ключа у меня не было, а те заперты оказались, но нашёл ключ в другом танке, он в кармашке находился за спинкой командира в «Т-28», открыл, осторожно, мало ли минировано, боекомплекты у обоих были, но по треть примерно от полного. Танки явно требовали обслуживания, может и не на ходу, но орудия в порядке, вооружение снято, это я про пулемёты, однако всё равно пригодятся. Убрал оба «КВ» и остальные танки в браслет. А то непонятное недоразумение, которое я за танк принял, оказалось артиллерийским тягачом «Комсомолец». К нему и сейчас «сорокапятка» прицеплена. Причём в полном порядке, с замком и прицелом. Пару снарядных ящиков имелось, да и в одном из грузовиков я вроде такие же ящики видел. Вот так за полтора часа я всю технику осмотрел и прибрал. Остались только сгоревшая и откровенно расстрелянная. Вернувшись и опознавшись, я устроился рядом с бойцами вскоре уснул. Время побудки я назначил на девять утра, ну или если немцы на дороге появятся, так что отдыхаем. Пять часов мне всего досталось, я на рассвете к колонне вернулся.
Проснулся я от того что меня тормошили, и боец испуганным голосом сообщил что по дороге движется немецкая техника. Посмотрев на часы, время под девятого было, я широко зевнул, и поинтересовался:
– Точно немецкая?
– Да, товарищ лейтенант. Я такую ещё не видел. В бинокль посмотрел, что мне товарищ сержант оставил, там кресты.