Гибель конвоя PQ-17: читать начало книги онлайн

Но и это было не все. Несмотря на то что никакого авианосца немцы фактически не обнаруживали, их разведывательный самолет донес в 18.30, что он якобы видел два барражирующих над конвоем торпедоносца, вооруженных торпедами. В силу этого штаб руководства войной на море вынужден был, по крайней мере на время, допустить, что в пределах радиуса действия торпедоносной авиации союзников, на каком-то расстоянии от конвоя, находится авианосец. В действительности же немецкий летчик видел два поплавковых гидросамолета с крейсера «Уичита», катапультированных по приказанию Гамильтона для удержания подводных лодок противника в подводном положении.

Пока командование ВМС размышляло, оценивало обстановку и сомневалось, ВВС решили не терять времени и приступить к действиям. К середине дня 4 июля командование ВВС решило больше не откладывать предусмотренную планом массированную атаку конвоя, несмотря на то, что неблагоприятная погода исключала совместные действия торпедоносцев и бомбардировщиков. 5-я воздушная армия решила, что, поскольку флот все еще не осмеливается использовать свои линейные корабли, так как в составе сил ближнего прикрытия конвоя обнаружен «линейный корабль», авиация должна нанести свой основной удар сейчас, потому что позднее конвой может выйти за пределы дальности действия бомбардировочной авиации.

Утром 4 июля на аэродроме Бардуфосс получили боевой инструктаж три эскадрильи торпедоносцев «Хейнкель-111». Эти эскадрильи были «старыми знакомыми» тюндонцев, поскольку они являлись основным ядром немецкой авиации, участвовавшей в воздушном блице 1940 года. Теперь эти самолеты переоборудовали в торпедоносцы, и они должны были подойти к судам конвоя на высоте всего нескольких метров над водой, сбросить торпеды и, резко набирая высоту, выйти из зоны обстрела зенитной артиллерии.

Экипажам «хейнкелей» разъяснили, что конвой PQ.17 состоит из 38 судов, идущих в нескольких кильватерных колоннах, охраняемых в головной части и с флангов эсминцами и другими эскортными кораблями; несколько западнее конвоя находятся два английских и два американских крейсера. Согласно плану небольшая группа «хейнкелей» должна была атаковать суда с правого фланга, в то время как остальные самолеты спланируют на конвой с кормовых курсовых углов. В операции примут участие несколько самолетов «Юнкерс-88» из авиакрыла 30-й бомбардировочной эскадры, которые сбросят на конвой бомбы с большой высоты еще до атаки торпедоносцев, чтобы отвлечь на себя зенитный огонь, опасный для уязвимых низколетящих «хейнкелей». 30-я бомбардировочная эскадра выделит также «Юнкерсы-88» для встречи «хейнкелей» и наведения их на конвой.[13] В начале второй половины дня «хейнкели» взлетели с аэродрома Бардуфосс и взяли курс на север.

Как только самолеты скрылись из видимости, немецкие станции службы радиоперехвата зафиксировали передачу союзниками предупредительного сигнала о неизбежности воздушного нападения на конвой PQ.17. Самолеты, приближавшиеся в это время к конвою с намерением атаковать его торпедами, были не торпедоносцы «Хейнкель-111» 26-й бомбардировочной эскадры, а поплавковые гидросамолеты «Хейнкель-115» из 906-й эскадры немецкой авиации берегового базирования. В 16.45 эти самолеты обнаружили один из противолодочных траулеров, и капитан 3 ранга Брум сразу же передал на все корабли охранения: «Приблизиться к конвою на максимальной скорости для обеспечения ПВО». Через три минуты на всех кораблях прозвучал сигнал воздушной тревоги. Командир конвоя приказал привести в готовность к немедленному действию все зенитные установки на торговых судах. На фок-мачтах боевых кораблей взвился флажный сигнал «Q» — «воздушная атака неминуема». Корабли охранения сократили дистанцию до охраняемых судов с 12–15 до 4–5 кабельтовых.

В течение последовавших двух часов немецкие гидросамолеты неуклюже летали вокруг конвоя, пытаясь сблизиться на дистанцию атаки или отвлечь тем или иным образом внимание зенитчиков. Но корабли Брума оказались на высоте положения, и самолетам пришлось в конечном итоге отойти, при этом некоторые из них сбросили торпеды далеко за пределами досягаемости конвоя. В течение следующих двух часов моряки на кораблях и судах несколько раз слышали гул авиационных моторов над конвоем.

Незадолго до 19.30 сквозь серые облака на конвой упало три бомбы, которые едва не попали в американский эсминец «Уэйнрайт», подходивший к танкеру «Олдерсдейл» для пополнения запаса топлива. Проходя на эсминце между колоннами судов, его командир Мун хорошо видел, с каким напряжением всматривались в небо и ждали следующей атаки зенитчики, обслуживавшие артиллерийские установки на торговых судах. Эсминцы «Уэйнрайт» и «Кеппел» осуществляли противолодочное патрулирование впереди конвоя, но они ни на минуту не ослабляли своего внимания и к угрозе с воздуха. Флажный сигнал «Q» все еще оставался на мачтах. Радисты на кораблях охранения слышали, как и подводные лодки и следящие за конвоем самолеты непрерывно передаваяи в эфир сигналы наведения, поэтому было ясно, что конвой обязательно еще подвергнется массированной воздушной атаке. Видимость на поверхности моря, под низким слоем облачности, увеличилась теперь до максимума. Сигнальщики на кораблях с ужасом заметили, что недалеко впереди облачность внезапно обрывается; следовательно, конвой скоро окажется под чистым голубым небом.

Начиная с 15.00 4 июля подводная лодка «U-457» под командованием Бранденбурга непрерывно передавала в эфир радиосигнал наведения и ни на одну минуту не теряла конвой из виду. Бранденбург донес, что крейсерские силы находятся к северо-востоку от конвоя и поддерживают связь друг с другом «периодически направляемыми эсминцами». В быстрой последовательности во второй половине этого дня Байлфелд, Бохман и Саймон также донесли об обнаружении конвоя, после того как сблизились с ним по сигналу с «U-457». Адмирал Шмундт радировал из Нарвика своей арктической стае, чтобы Бохман и Байлфелд продолжали следовать за конвоем, а Бранденбург подавал другим лодкам сигнал наведения на соединение, которое он, Шмундт, все еще именовал линейными силами. В 16.12 Бранденбург донес, что эти тяжелые силы находятся в пятидесяти милях севернее конвоя и идут зигзагом, так же как и сам конвой.

Тем временем Бохман вышел на своей лодке в голову конвоя и твердо решил атаковать его из подводного положения. Он ушел на глубину впереди конвоя, подождал, пока над ним прошли головные корабли завесы охранения, и подвсплыл на перископную глубину. Поверхность моря была гладкой и спокойной, поэтому Бохмаи старался держаться на приличной дистанции от судов. Когда на перекрестии нитей перископа появились три медленно идущих транспорта, Бохман дал залп четырьмя торпедами; он целился в фок-мачту последнего судна. Безрезультатно. Бохман быстро развернул лодку на 180° и приблизительно через двадцать минут, на этот раз прицеливаясь в средний из трех транспортов, выстрелил торпедой из кормового аппарата. Снова безрезультатно. Быстро уйдя на глубину, Бохман пропустил все остальные суда над собой.

Бранденбург продолжал следить за крейсерскими силами до позднего вечера, в то время как Байлфелд несколько раз доносил в Нарвик о движении конвоя. Байлфелд не мог атаковать конвой из-за зеркальной поверхности моря и ярко светившего солнца. Шмундт отмечал позднее, что подводная лодка Бохмана, «очевидно, находилась в более благоприятных условиях для атаки». Около 22.00 донес о себе и Тейчерт: его подводная лодка «U-456» находилась впереди крейсерских сил Гамильтона, шедших в этот момент на восток. Тейчерт сообщил, что намеревается атаковать.

К 20.00 4 июля 23 торпедоносца «Хейнкель-111» 1-й эскадрильи 26-й бомбардировочной эскадры под командованием капитана Эйке[14] находились всего в нескольких милях от конвоя PQ.17 и приближались к нему со скоростью 265 миль в час. Каждый самолет был вооружен двумя стандартными авиационными торпедами F4B с предварительно установленным углом упреждения в расчете на предполагаемую скорость хода конвоя десять узлов. Более точные установки надлежало сделать после обнаружения конвоя. Когда самолеты прилетели в точку на некотором удалении впереди конвоя, где они были скрыты от него застилающей весь горизонт туманной дымкой, к ним присоединился обещанный самолет «Юнкерс-88», показавший им направление на цель.

Приблизительно в это же время большое число «юнкерсов» приблизилось к конвою с кормовых курсовых углов на высоте около трехсот метров; но они не смогли причинить конвою никакого ущерба, так как сразу же были отогнаны прочь метким зенитным огнем кораблей охранения. И на торговых судах и на кораблях охранения люди непрерывно находились на своих постах по боевой тревоге с первых налетов на конвой, а корабли охранения — плохо это или хорошо — до сего времени шли на сокращенной дистанции от охраняемых судов. В импровизированной операционной спасательного судна «Замалек» врач приступил к деликатной операции с целью спасти зрение зенитчику, раненному во время налета два дня назад, но ему помешал пронзительно зазвеневший колокол громкого боя: снова боевая тревога.

Эскадра крейсеров Гамильтона шла в это время в десяти милях впереди конвоя. Видимость была отличной. В 18.10 Гамильтон запросил конвой: «Как дела?» — и напомнил командиру сил охранения: «Следовать курсом 45° до получения дальнейших указаний». Капитан 3 ранга Брум придал этому указанию даже большее значение, чем имел в виду Гамильтон: у него создалось впечатление, что к конвою с целью атаки приближаются немецкие линейные корабли 18. В 20.17 Гамильтон донес адмиралтейству в Лондоне точные координаты конвоя, курс и скорость и добавил, что намеревается выслать самолет для разведки ледовой обстановки. На крейсере «Норфолк» подготовили к запуску самолет, два пилота заняли свои места в нем.

Несколькими минутами позднее стало очевидно, что к конвою приближается основная группа «хейнкелей» капитана Эйке и что внезапно началась самая интенсивная воздушная атака. Совершая переход по правому флангу конвоя из головы в хвост, эсминец «Уэйнрайт» перехватил своим радиопеленгатором поток сигналов из буквы «А», доносившихся с правых кормовых курсовых углов конвоя. Почти одновременно на очень небольшой высоте над горизонтом появилась летящая строем фронта группа торпедоносцев.

«Приготовиться к бою!» — раздалась команда в динамиках одного из кораблей ПВО. В 18.18 траулер «Нортерн Джем» передал сигнал: «Восемь торпедоносцев, пеленг 210°, дистанция пять миль». Через несколько секунд он внес поправку: «Не восемь, а десять торпедоносцев». Один из кораблей ПВО начал передавать изменения пеленга и дистанции с помощью мощного динамика, чтобы их могла слышать большая часть судов конвоя. В 18.20 аналогичный сигнал начал передавать эсминец «Ледбьюри»:

«Восемь торпедоносцев, пеленг 210°, дистанция пять миль», а через две минуты: «Вместо восемь — читай десять». Тревожные сигналы начали передавать, казалось, сразу все корабли охранения. Из динамиков доносились выкрики: «Приближаются бомбардировщики… шесть бомбардировщиков… нет — двенадцать… Теперь уже восемнадцать… О боже! Их двадцать пять!» Корабль ПВО изменил курс и вышел из строя, что бы встретить атакующие самолеты раньше других. Командир конвоя Даудинг запросил «Кеппел» — нужно ли конвою делать «срочный поворот»? Однако времени на такой сложный маневр оставалось очень мало — половина судов, возможно, вообще не увидит сигнала на поворот, — поэтому Брум быстро ответил: «Думаю, что не стоит».

Командир «Уэйнрайта» капитан 1 ранга Мун видел с мостика своего корабля, как атакующие самолеты разделились на две группы: одна для захода с правых кормовых курсовых углов, а другая — с носовых, по-видимому под прямым углом друг к другу.

Поскольку самолетам, намеревавшимся атаковать с носовых курсовых углов, предстояло пройти более длинный путь и поскольку их атака была бы более опасной — дальность действия торпед увеличивалась за счет движения судов, — «Уэйнрайт» вышел из завесы ближнего охранения и устремился навстречу этим самолетам, намереваясь отогнать их огнем своей артиллерии. Корабли в завесе охранения тоже изменили курс, чтобы можно было использовать всю артиллерию. Затем почти одновременно все корабли открыли интенсивный огонь. Не страшась низколетящих снарядов и трассирующих пуль автоматов («Когда артиллерист начинает стрелять по самолетам, он ничего, кроме этих самолетов, не видит», — жаловался позднее Мун), «Уэйнрайт» продолжал нестись 32-узловым ходом в сторону приближающихся торпедоносцев. Отдалившись приблизительно на две мили от ближайших судов конвоя, Мун резко повернул влево, чтобы вести огонь по самолетам всем правым бортом.

Один за другим самолеты этой группы начали сбрасывать торпеды, причем настолько преждевременно, что дальности их хода едва хватало, чтобы приблизиться к «Уэйнрайту», не говоря уже о судах конвоя. Тем не менее капитан 1 ранга Мун пережил несколько напряженных моментов, когда маневрировал, чтобы уклониться от проходивших в опасной близости смертоносных сигар.

Испуг летчиков этих «хейякелей» легко представить. Они подходили к конвою на высоте всего тридцати метров над водой, с юго-востока, сквозь не беспокоящую зрение слабую туманную дымку. Но когда до конвоя оставалось пять миль, дымка внезапно оборвалась, и в глаза ударили ослепительные лучи солнца. Те из летчиков, которые увидели преграждавший им путь эсминец, отвернули и пошли в сторону. Один «хейнкель» упорно продолжал лететь к конвою, не видя перед собой ничего, кроме судов впереди; только в последний момент его экипаж обнаружил, что самолет идет прямо на эсминец, ведущий по нему интенсивный зенитный огонь. Нервы летчика-наблюдателя сдали, и он сбросил левую торпеду безо всякого прицеливания и не введя необходимые поправки. Прежде чем он успел сбросить вторую торпеду, рядом разорвалось несколько снарядов; один снаряд попал в нос самолета, второй — в левое крыло. Старший пилот лейтенант Каумейер и летчик-наблюдатель получили ранения. Левый двигатель остановился, в кабине возник пожар. Летчик попытался развернуть самолет и дотянуть до Норвегии, но в кабину попал еще один снаряд, и пожар усилился. Летчик-наблюдатель сбросил вторую торпеду — единственная упавшая в море позади «Уэйнрайта», — и самолет ткнулся носом в море справа по носу от конвоя, приблизительно в двух милях от сбившего его эсминца, но неподалеку от эсминца «Ледбьюри». Капитан 1 ранга Мун видел, как четыре немецких летчика выбрались из самолета и сели в резиновую спасательную шлюпку, а самолет через несколько минут затонул. Позднее капитан 3 ранга Брум передал американцам на «Уэйнрайт»: «Благодарю за весьма существенную поддержку. Поздравления вашим зенитчикам — они восхитили всех нас и уж наверняка освободили одно место в ангаре на немецком аэродроме».

Вид сбитого «хейнкеля», по-видимому, ослабил решимость экипажей остальных самолетов, атаковавших конвой с правых носовых курсовых углов. Действия этой группы закончились в течение двух минут, и все самолеты сбросили торпеды, находясь на расстоянии целой мили от «Уэйнрайта». Но прежде чем закончилась атака этой группы, началась атака группы, подошедшей с правых кормовых курсовых углов. Эту группу вел командир звена лейтенант Хеннеман, который всего несколько недель назад получил личное письмо Геринга с похвалой за потопление судов союзников общим тоннажем 50000 тонн.

На этом направлении атакующим самолетам не помешал никакой американский эсминец, и именно здесь была доказана ошибочность тактики англичан, смыкавших строй кораблей охранения при угрозе воздушного нападения. Девять торпедоносцев смогли сблизиться с конвоем на дистанцию дальности действия торпед. На расстоянии трех миль пять самолетов отвернули влево, а остальные четыре продолжали лететь прямо на конвой.

Воздух сотрясал ужасающий грохот. Торговые суда вели стрельбу всем оборонительным оружием, которым располагали, включая ручное огнестрельное оружие, различные ракетницы, 100-мм орудия, пушки Бофортса, пулеметы, «эрликоны» и др. Два «хейнкеля» шли прямо на американское судно «Беллингем», которое открыло огонь по ним с дистанции полторы тысячи метров. Самолет, шедший вторым, развернулся влево и сбросил две торпеды. «Уильям Хупер» открыл по нему огонь из носовых автоматов и отметил несколько попаданий; по-видимому, это был самолет капитана Эйке. Левый двигатель самолета задымил. Вблизи появился третий «хейнкель» и сбросил свои торпеды приблизительно в пятистах метрах от судов; зеленоватые сигары подпрыгнули, коснувшись воды, затем скрылись под ее поверхностью. Самолет продолжал лететь на «Уильям Хупер», нацеливаясь на его ходовой мостик. Судно вело по нему бешеный огонь, но было уже поздно. Когда начальник военной команды «Уильяма Хупера» взглянул туда, где только что был самолет — правый мотор самолета теперь был уже охвачен пламенем, — он увидел лишь следы двух торпед, быстро приближавшихся к борту судна в районе мостика. Одна торпеда ударила в правый борт и, до того как взорваться, проскочила в отстойную цистерну; котел правого борта взорвался, и его обломки вылетели наверх через машинный световой люк. Охваченный клубами пара, копоти и асбестовой пыли, «Уильям Хупер» начал медленно оседать в воду; из его нижних помещений вырывалось хаотическое нагромождение различных звуков.

Очень немногие наблюдали взрыв этой торпеды, ибо взоры всех были устремлены на самолет командира немецкой эскадрильи — торпедоносец лейтенанта Хеннемана, Этот летчик избрал единственный объект атаки в самом центре походного порядка конвоя. «Он действовал отчаянно храбро», — отозвался о нем позднее капитан 1 ранга Мун.

Устремившись на свою жертву, Хеннеман, казалось, ничего не видел, кроме нее. Пролетая над шестой, пятой и четвертой колоннами судов на высоте ниже их мостиков, немецкий летчик не обращал никакого внимания на ураганный огонь. По-видимому, он избрал себе з качестве ориентира мостик «Беллингэма». Четыре 12-мм автомата этого судна, стреляя в упор, прямой наводкой, изрыгали по самолету непрерывные потоки бронебойных снарядов. Только «Эль Капитан» израсходовал на обстрел самолета Хеннемана не менее 200 12-мм и 100 8-мм патронов. Первый помощник капитана этого судна увидел, как на фюзеляже самолета неожиданно появилась сначала вспышка огня величиной с кулак, а затем весь самолет охватили языки пламени. Самолет Хеннемана шел намного впереди других и поэтому привлек на себя весь огонь кораблей и судов. Немецкий торпедоносец летел настолько низко, что огонь кораблей по нему привел к нескольким случайным попаданиям в свои суда и досадным ранениям моряков. Один артиллерист на «Эмпайр Тайде» был ранен пулей в бедро, а многие приборы и устройства этого судна были повреждены или разбиты. Один из 100-мм снарядов с какого-то корабля попал в носовую часть американского транспорта «Айронклэд». Когда «хейнкель» подошел совсем близко к «Беллингему», второй помощник капитана этого судна схватил пистолет и сделал по нему двенадцать выстрелов. В ту же секунду он увидел, как от горящего самолета отделились две торпеды и, упав в воду, устремились вперед по курсу, сходящемуся с курсом судов. Зеленые корпуса торпед с ярко-желтыми боевыми зарядными отделениями были хорошо видны с мостика. Одна торпеда прошла всего в трех метрах от носа «Беллингэма», а вторая — угодила в среднюю часть шедшего впереди «Беллингэма» английского судна «Нэйварино». Торпеда попала в борт как раз под мостиком, и члены экипажа сразу же начали прыгать за борт. Все стекла в верхних надстройках выбило, судно накренилось на правый борт, в третий трюм устремились потоки воды. Машинный телеграф заклинило, и судно начало описывать крутую циркуляцию влево. Моряки поспешно спустили две спасательные шлюпки, но они сразу же опрокинулись. «Беллингэм» вынужден был отвернуть вправо, чтобы не столкнуться с поврежденным «Нэйварино» и не раздавить плававших в воде моряков. У одного из них хватило в этот жуткий момент юмора крикнуть «Беллннгэму»: «В Москву!.. Увидимся в России!».

Пылающий торпедоносец лейтенанта Хеннемана упал в море слева по носу от «Вашингтона» — головного судна во второй колонне. В момент падения самолета на американских крейсерах соединения Гамильтона, находившегося в это время в нескольких милях от конвоя, раздались торжествующие крики. «Мы радовались, — писал позднее один из американцев, — словно были в Нью-Йорке, на представлении Бруклинского театра». А контр-адмирал Гамильтон, который повел свои крейсера к конвою, как только началась атака немецких торпедоносцев, и который наблюдал за этим представлением, так сказать, «из первых рядов», выразился более официально:

«По-моему, эти немецкие летчики уже не любители». Когда конвой проходил мимо пылающих обломков сбитого «хейнкеля», команда «Эль Капитана» ясно видела, как немецкие летчики пытались выбраться из горящей кабины самолета. Судно прошло так близко от охваченного пламенем самолета, что, если бы кто-нибудь крикнул, летчики наверняка услышали бы; моряки зло пошутили над гибнущими летчиками и осыпали их оскорблениями. Ни у кого они не вызвали тогда ни малейшего чувства жалости.

Когда огонь перенесли на другие самолеты, их пилоты начали бросать свои машины то в одну, то в другую сторону, чтобы затруднить прицельный огонь; однако ни один из них не смог проявить такой настойчивости и храбрости, какую показал Хеннеман. Один «хейнкелъ» сбросил свои торпеды, целясь в русский танкер «Донбасс», шедший концевым в третьей колонне; артиллеристы «Донбасса» открыли по торпедам огонь и сбили их с курса. Когда этот самолет пролетал над «Олопаной», шедшей впереди «Донбасса», на него обрушился такой ураганный огонь, что летчик вынужден был резко отвернуть влево; пролетая над поврежденным «Уильямом Хупером», самолет начал терять высоту, за ним потянулась струя дыма. Хотя он и скрылся за горизонтом, до базы дотянуть, по-видимому, не смог. Остальные самолеты сбросили торпеды, находясь за пределами завесы кораблей охранения, причем некоторые сделали это настолько поспешно, что торпеды вошли в воду под очень крутым углом и, перевернувшись несколько раз вокруг поперечной оси, затонули. Артиллеристы зафиксировали несколько попаданий и в другие самолеты, на одном из них второй пилот был убит прямым попаданием пули. Под впечатлением того, что произошло с их командиром эскадрильи, все другие летчики явно потеряли самообладание.

В 20.25 атака закончилась. Наблюдатель на борту эсминца «Уилтон» записал дрожащей рукой: «Один самолет сбит. Три судна получили попадания торпедами».

Кроме «Уильяма Хупера» и «Нэйварино» был торпедирован советский танкер «Азербайджан», шедший вторым в средней колонне конвоя. Капитан 1 ранга Мун видел с мостика «Уэйнрайта», как торпеда попала в танкер. Сначала весь танкер был охвачен пламенем высотой около шестидесяти метров, потом пламя быстро погасло, и над танкером взвились клубы дыма и пара. Взрыва торпеды фактически не было слышно из-за оглушительного общего шума.

[13] Согласно краткому докладу штаба ВВС, в операции участвовали все три звена 1-й эскадрильи 26-й бомбардировочной эскадры, то есть всего 23 «Хейнкеля-111». О характере инструктажа экипажей рассказали на допросах сбитые во время атаки и подобранные союзниками четыре немецких летчика. — Прим. автора.

[14] Эйке фактически был командиром только 3-го звена 1-й эскадрильи; командир эскадрильи подполковник Герман Буш исполнял обязанности командующего северо-западным авиационным командованием. — Прим. автора.