Гибель конвоя PQ-17: читать начало книги онлайн

«1. повернуть свой дорогостоящий конвой обратно; или подвести свои линейные силы настолько близко к конвою и сопровождать его на такое удаление, что нашим надводным кораблям будет невыгодно атаковать его; 2. или если в море находится действительно два соединения линейных сил, держать одно соединение рядом с конвоем, а другое северо-западнее Лофотенских островов, с тем чтобы лишить наши линейные силы свободы тактического маневра и атаковать их авианосной авиацией; 3. или удерживать свои линейные силы вне радиуса действий нашей бомбардировочной и торпедоносной авиации и быть вынужденными, таким образом, обеспечивать защиту конвоя несколькими легкими крейсерами и эсминцами».

В первом случае немцы уже не смогли бы захватить союзников врасплох, но при этом конвой либо не придет по назначению, либо его переход будет отложен на значительное время. Вторая альтернатива привела бы к тому, что союзники подставили бы свои силы под удары немецких подводных лодок и авиации. Третья же характеризовалась такими туманными неопределенностями, что было бы нереалистично рисковать немецким флотом, Штаб руководства войной на море считал, что только в четвертом варианте имеются все предпосылки, удовлетворяющие основным требованиям плана проведения операции «Найтс мув». Это было как раз то положение, которое имело бы место, если все действия проводились бы в соответствии с планом английского адмиралтейства.

В течение ночных часов — часов темноты в Берлине, но часов необыкновенно яркого освещения в широтах острова Медвежий — штаб руководства войной на море напряженно ждал очередного донесения разведки, которое или подтвердит, или опровергнет данные о присутствии в составе сил ближнего прикрытия конвоя PQ.17 кораблей, больших, чем крейсера. «Если эти силы не пойдут дальше на восток или если обнаружится, что в их составе нет тяжелых кораблей, дорога для наших собственных линейных сил будет открыта, и они смогут атаковать конвой 4 или 5 июля». Однако, когда немецкий разведывательный самолет попытался получить ответ на этот вопрос, он не обнаружил никаких признаков неуловимых крейсеров: адмирал Гамильтон, удовлетворившись тем, что его корабли обнаружены противником, снова отошел на север. Сомнения в Германии соответственно остались неразрешенными. В 02.20 4 июля командующий ВМС группы «Север» связался по телефону со штабом Шмундта в Нарвике и приказал внести временные изменения в характер использования подводных лодок: они должны были сосредоточить свои усилия на поиске возможностей атаковать «авианосцы и линейные корабли»; слежение за конвоем и атака транспортов стали задачей второстепенной важности. Три подводные лодки, запасы топлива на которых были к этому времени исчерпаны, должны были возвратиться в базу и немедленно принять топливо.

Приблизительно в то же время сигнальщики на судах конвоя заметили, что над конвоем барражирует большое число самолетов. В 02.19 с «Кеппела» передали на все корабли охранения: «Самолет противника заходит для атаки с правого борта». Атаки, правда, сразу же не последовало, вероятно потому, что самолету трудно было увидеть суда конвоя, которые проходили в этот момент через плотную полосу тумана высотой 60–70 метров. Стоял полный штиль; только от бортов шестидесяти судов и кораблей, шедших неизменно на северо-восток, расходились волны. С торговых судов не видели ничего, кроме туманных буев, буксируемых впереди идущими мателотами; тем не менее все они отлично удерживали свои места в походном ордере. Однажды самолет прорвался сквозь облака и пролетел над конвоем на высоте не более десяти метров, но летчик обнаружил суда конвоя, вероятно, так же неожиданно, как артиллеристы судов обнаружили летящий над ними самолет: немногие из них, успевшие открыть по самолету огонь, успеха не добились, а самолет не сбросил ни одной торпеды. На всех кораблях прозвучали сигналы боевой тревоги.

В течение двух часов сквозь туман доносился глухой гул моторов самолетов. Затем в 04.50 один из них — торпедоносец «Хейнкель-115» из 1-й эскадрильи 906-й бомбардировочной эскадры береговой авиации — неожиданно развернулся, выключил двигатель и примерно с расстояния полумили начал планировать в направлении на конвой, снизив высоту полета до десяти метров над водой. Летчик увидел смутные силуэты трех или четырех больших судов и начал разворачивать самолет так, чтобы выйти на конвой по диагонали с правого фланга. «Самолет не было слышно, пока он не появился над нами», — докладывал позднее офицер военной команды с американского транспорта «Самуэль Чейз». Это судно оказалось как раз на пути атакующего самолета.

На борту «Карлтона», следовавшего в кильватер «Самуэлго Чейзу», в девятой, крайней с правого фланга, колонне возникла паника, как только люди на нем увидели неожиданно вынырнувший из тумана и беззвучно планирующий на судно «хейнкель». Подойдя к колонне судов на очень близкое расстояние, самолет сбросил две торпеды, затем снова включил оба двигателя, чтобы ускользнуть из зоны обстрела зенитной артиллерии кораблей и судов. Торпеды быстро пошли по направлению к головным судам правофланговой колонны. Старший помощник капитана на «Карлтоне» громко приказал положить руль «лево на борт» и поставил ручки машинного телеграфа на «самый полный» назад. Содрогаясь от резкой Перемены переднего хода на задний, судно, вздымая огромную массу воды за кормой, быстро погасило движение вперед. Торпеды прошли под носом американского судна на расстоянии трех-четырех метров перед изумленным взглядом матроса второго класса, стоявшего на полубаке впередсмотрящим; торпеды проскочили по диагонали в промежутке между носом «Карлтона» и кормой «Самуэля Чейза» и устремились к следующей колонне слева — восьмой колонне. Через небольшой слой воды хорошо просматривалось бледно-желтоватое зарядное отделение одной из торпед.

«Карлтон» дал сигнал сиреной, чтобы предупредить головные суда в восьмой колонне, но было уже поздно: одна из торпед шла прямо к средней части «Кристофора Ньюпорта» — 7197-тонного судна типа «Либерти» — в голове восьмой колонны. Начальник военной команды этого судна не растерялся и приказал стрелять в торпеду из крупнокалиберных пулеметов. Вольнонаемные моряки «Кристофора Ньюпорта», расписанные на подачу боеприпаса к пулеметам, спасовали перед надвигавшейся опасностью и бросились на левый борт судна. Один артиллерист, оставшийся на своем посту, выстрелил по торпеде длинную очередь, но, проходя через воду, снаряды отклонялись в сторону, и торпеда быстро приближалась к борту. Она ударила в машинное отделение, оставив в борту зияющую пробоину, и вывела из строя рулевое устройство. Из огромной пробоины наружу вырвались длинный язык пламени и клубы густого дыма. Храбрый артиллерист лежал на палубе без сознания, три матроса в машинном отделении умирали или были уже мертвы, а неуправляемое судно беспомощно описывало циркуляцию, проходя по инерции через шестую и седьмую колонны конвоя и лишь благодаря счастливому случаю не сталкиваясь с другими судами; наконец, развернувшись носом в сторону, обратную движению конвоя, оно остановилось. Мимо него прошли спасательные суда, и весь конвой скрылся затем в тумане.

«Кристофор Ньюпорт» донес по радио на «Кеппел»: «Получил попадание авиационной торпедой». Капитан 3 ранга Брум приказал «Лимингтону», «Ледбьюри» и «Поппи»: «Примите все возможные меры для удержания подводных лодок в подводном положении». Несколько кораблей охранения пришлось оставить позади конвоя позаботиться о поврежденном судне, а если потребуется, то и потопить его, но при этом и сами корабли охранения могли стать жертвой подводных лодок; к счастью, вблизи конвоя в это время не было ни одной из них.

Капитан маленького 1567-тонного спасательного судна «Замалек» Моррис, дав сигнал «по местам стоять для спасательных работ», уже спешил к поврежденному американскому судну. Экипаж «Кристофора Ньюпорта» не нуждался в приказе покинуть судно: еще до того как раздался взрыв торпеды, на шлюпбалках уже повисли четыре готовых к спуску спасательных вельбота; два из них уничтожило взрывом, а два других уже отходили от борта судна, которое, как рассказывали потом очевидцы, пока его было видно, не подавало никаких признаков того, что начинает тонуть.

Двадцатью пятью минутами позднее спасательное судно подобрало сорок семь уцелевших моряков пострадавшего американского транспорта, включая его капитана Нэша. Экипаж транспорта был очень пестрым. Так, например, одному из его членов — боцману было за восемьдесят, а самому младшему артиллеристу — всего семнадцать.

Моряков, когда они взобрались на борт, возглавлял пожилой инженер-шотландец; позади него толпились смеющиеся, кричащие матросы. Капитан спасательного судна Моррис никогда еще не видел таких веселых пострадавших моряков; большую часть экипажа составляли негры, и каждый из них держал в руках по коричневому или серому чемодану, как будто все они подготовились к увольнению на берег в порту.

На некоторых были отличные выходные костюмы и чистые белые сорочки с аккуратно завязанными галстуками. Все были совершенно сухими. Это говорило о том, что оставление поврежденного транспорта и операция по приему моряков на борт «Замалека» прошли гладко. Когда Моррис увидел, как его матросы помогают американским морякам поднимать на борт судна чемоданы и другой личный багаж, он потерял терпение и крикнул, чтобы они прекратили заниматься этим.

К этому времени конвой ушел вперед миль на семь-восемь, и позади него виднелись только сторожевой корабль и один или два тральщика. Танкер «Олдерсдейл» сигналил, что он готов взять поврежденный американский транспорт на буксир.

Капитан 3 ранга Брум приказал сторожевому кораблю «Дианелла» находиться в готовности к действиям, а тральщику «Бритомарт» — выяснить состояние поврежденного транспорта и донести. В 05.20, после того как «Замалек» подобрал всех моряков американского транспорта, «Бритомарт» донес на «Кеппел»:

«Капитан „Кристофера Ньюпорта“ докладывает, что машинное и котельное отделения затоплены. Возможно, останется на плаву, если выдержат переборки. Рулевое управление выведено из строя».

Брум понимал, что времени на борьбу за живучесть и восстановление механизмов «Кристофора Ньюпорта» нет. Он приказал «Бритомарту» занять свое место в одной миле позади конвоя, а «Дианелле» — подвести к поврежденному транспорту одну из следовавших с конвоем подводных лодок и затопить его выстрелом торпеды.

Подводная лодка «Р-614» выстрелила одну или две торпеды, но транспорт по-прежнему оставался на плаву. Сторожевой корабль «Дианелла» попробовал использовать для этой цели взрыв двух глубинных бомб, но и они не привели к желаемым результатам. К этому времени даже догонявший конвой «Замалек» начал скрываться за горизонтом, поэтому и сторожевой корабль и подводная лодка отказались от дальнейших попыток потопить транспорт и пошли полным ходом к конвою. Совершенно новый транспорт типа «Либерти» оставили на поверхности.

Капитан спасательного судна Моррис приказал своему старшему помощнику вызвать на мостик капитана американского транспорта. Он распорядился также, чтобы на камбузе приготовили на всех по большой порции пудинга из мяса и почек, с тем чтобы, если «Замалек» будет торпедирован, каждый был физически готов к испытаниям и борьбе за свое существование. Через некоторое время на мостике «Замалека» появились капитан Нэш и начальник военной команды пострадавшего американского транспорта. Низкорослый уэльский капитан спасательного судна подозрительно посмотрел на подвешенный к поясному ремню Нэша огромный американский пистолет. Моррис прервал многословные объяснения Нэша о полученных повреждениях и причинах оставления транспорта и заявил, что не может позволить американцам носить на его судне пистолеты. Потом спросил, не будут ли они любезны сдать оружие старшему помощнику капитана господину Макдональду.

В течение нескольких секунд Нэш изумленно смотрел на Морриса — капитан «Замалека» почти на полметра был меньше его ростом, — затем запротестовал: «Боже мой, малыш! А что мы будем делать, если?.. Ведь все они негры!» Моррис приказал Макдональду взять пистолеты. Нэш продолжал кричать: «Они все негры! Если среди них. начнется паника, вам придется стрелять в них, вот увидите!»

Моррис заявил ему, что он не допустит на своем судне никакой стрельбы, и добавил, несколько смягчив тон, что, если американцам не нравится выполнять его приказы, они могут возвратиться туда, откуда пришли, — на свои спасательные вельботы. На несколько секунд на мостике воцарилось молчание, затем два американца отстегнули пистолеты и передали их Макдональду. В течение всего дальнейшего перехода до Архангельска, во время которого был такой период, когда «Замалек» четыре часа подвергался непрерывным атакам с воздуха, ни один из негров не проявил даже малейших симптомов паники.

В 05.45 «Бритомарт», нагнавший к этому времени конвой, донес на «Кеппея»: «На „Кристофере Ньюпорте“ погибли офицер и два матроса. На борту „Замалека“ 47 подобранных моряков». Что же касается самого транспорта, то спасенный с него начальник военной команды доложил своему начальству, что судно «затонуло кормой в результате артиллерийского огня с английских кораблей охранения».

Потеря американского транспорта имела и другие последствия: шум от взрыва торпед, глубинных бомб и усилившегося движения кораблей охранения распространился в водной среде на большие расстояния. В 05.03 командир подводной лодки «U-255» капитан-лейтенант Рич установил контакт с конвоем с помощью гидроакустического оборудования. С полуночи это был первый контакт с конвоем, и вместе с докладом станции радиоперехвата о том, что в 04.50 самолет донес о повреждении судна авиационной торпедой, этот контакт позволил адмиралу Шмундту предположить, что конвой скоро вновь будет найден. В 07.00 подводная лодка «U-457» (капитан-лейтенант Бранденбург) обнаружила одиночное торговое судно и разведывательный самолет, а за час до этого слышала шумы конвоя. Бранденбург начал давать радиосигналы для наведения других подводных лодок и одновременно направился к обнаруженному судну. Однако оказалось, что судно стоит на месте и оставлено экипажем. Это был беспомощный «Кристофор Ньюпорт», который успешно выдержал как атаку немецким самолетом, так и попытки английских кораблей потопить его. В 08.23 Рич, удовлетворив свое любопытство относительно названия, порта приписка судна и характера груза, выстрелил в него торпеду и проследил, как оно затонуло.

Единственные разведывательные данные, полученные конвоем в это время из Уайтхолла, были таковы: в 08.10 поступило сообщение, что в последний раз о конвое доносили в 05.15, г, то время как, согласно данным радиопеленгования, за конвоем следили и доносили его место «в течение всей ночи». Еще раз данные оказались недостаточно точными; однако к потерям привела не эта ошибка. Фактически к 11.30 как авиация немцев, так и их подводные лодки вынуждены были признать, что за это время контакта с конвоем PQ.17 никто из них не имел.

Наступил День независимости 4 июля. В Лондоне этот день был светлым и солнечным, в Арктике — туманным, безветренным и холодным. Температура была минус три градуса, а конвой продолжал идти на север. Потрепанные ветром полосатые флаги со звездами на американских торговых судах спустили и подняли вместо них новые. С мостика английского крейсера «Норфолк» сигнальным прожектором передавали на американский крейсер «Уичита» поздравления по случаю Дня независимости: «Желаем вам в этот день большого счастья. Соединенные Штаты — единственная страна с известным днем рождения».

Командир «Уичиты» капитан 1 ранга Хилл ответил: «Благодарю за поздравления. Полагаю, что Англии следовало бы праздновать День матери».

С флагманского корабля «Лондон» контр-адмирал Гамильтон передал на американские крейсера и эсминцы более формальное поздравление: «В день вашего великого праздника, казалось бы, несправедливо заставлять вас находиться на боевых постах, но даже в такой день свободу мореплавания можно истолковывать двояко. Вы оказываете нам большую честь тем, что находитесь с нами, и я желаю вам больших успехов в борьбе с противником».

Это было типичное для королевского флота приветствие, но в нем чувствовалась мрачная уверенность, что в этот день кораблям, возможно, придется помериться силами с немецким линейным флотом. Лояльно настроенный капитан 1 ранга Хилл ответил:

«Для нас высокая честь быть сегодня здесь вместе с вами и отстаивать идеалы, которые воплощает День независимости. Мы счастливы, что являемся частью сил под Вашим командованием. Празднование Дня независимости, — напомнил он Гамильтону, — всегда сопровождается большим фейерверком. Я верю, что Вы не лишите нас такового…»

ГЛАВА 4

РЕШЕНИЯ И НЕСЧАСТЬЕ

(Суббота 4 июля—воскресенье 5 июля)

Задачей первостепенной важности для немецкого командования было теперь установить, каковы намерения противника, ибо только после этого линейный флот можно было выслать в море. В радиограмме начальнику штаба 5-й воздушной армии, направленной вечером 3 июля, генерал-адмирал Карле сформулировал требования ВМС к ВВС следующим образом: если поиски линейных сил противника в течение ночи останутся безрезультатными, он просит командование ВВС дать ему в 05.00 и в 09.00 4 июля «авторитетные заверения» в том, что в обследованных разведывательной авиацией районах кораблей противника нет. Однако к середине утра 4 июля ВВС не только не обнаружили ничего нового, но и потеряли конвой PQ.17. От них не поступило никаких данных ни о подозреваемых линейных силах противника, ни об, очевидно, сопровождающих конвой крейсерских силах, то есть об эскадре контр-адмирала Гамильтона. Волей-неволей немецкому линейному флоту пришлось остаться на якорной стоянке в Альтен-фьорде.