Чёрный Вепрь самодовольно усмехнулся.
- Да, у нас действительно погожее место… Такого, поди, по всему Днепру не найти! Отец знал, что выбрать.
- Как здоровье князя? Почему не приехал Радогаст? - спросил Кий.
- Отец совсем ослаб, и Радогаст остался с ним.
Беседуя, они медленно шли к селищу.
Из хижин выбегали люди - издали рассматривали приезжих.
- О чём доносит из степи сторожа? Гуннов не слыхать? - задал вопрос Кий.
- Нет, не слыхать…
- У нас тоже не слышно. Опасаюсь, как бы не оказалось неожиданным, а значит, более опасным их нападение!
- Не послушали меня. Поехал бы я, да обо всём договорился с ними ладком.
- Чтобы мы по своей воле поддались гуннам и стали их рабами? - Кий почувствовал, как в груди нарастает гнев. - Кто бы согласился на такое?
- Вспомни участь уличей… Чего они добились?
Разговор постепенно перерастал в спор. Молодая горячая кровь в любое мгновение могла вспыхнуть у любого из них. Кий это понимал и, не желая ссориться с гостем, раздумывал, как бы спокойнее ответить княжичу. Но тут на тропинке, что змеилась меж кустов калины от реки к селищу, с корзиной выстиранного белья в руках появилась Цветанка.
Увидев перед собою Кия в сопровождении нарядно одетого незнакомца и целой свиты воинов, девушка смутилась. Она остановилась, не решив сразу как лучше поступить - пропустить ли их или продолжать идти своей дорогой? Но овладев собою, гордо выпрямилась, вспомнив, верно, что она дочь князя, - быстро зашагала к дому, где жила её семья.
Чёрный Вепрь остановился и проводил её долгим восторженным взглядом.
- О ясноликий Перун! Какая красавица! - вышитая сорочка изящно облегала стройную фигурку Цветанки, искрилось на точёной шее ожерелье стеклянных бус, а в обрамляющих прекрасное лицо густых шелковистых косах синели маленькие полевые светы. - Кто это? Твоя сестра?
Княжич о споре и думать забыл. Смотрел вслед девушке взволнованный, удивлённый, словно увидел некое чудо.
- Нет, это княжна Цветанка, дочь князя Добромира, - нахмурился Кий. - Мой отец отдал их семье самый хороший дом, а сестра одела княжну в свой лучший наряд…
Ему стало неприятно, что Чёрный Вепрь, увидев девушку, так восхитился ею. От какого-то недоброго предчувствия холодок закрался в сердце.
Но княжич не заметил, как изменилось лицо Кия, как нахмурился он.
- Значит, князя Добромира дочка! До чего же хороша! - вымолвил он восхищённо. - Гм! Из-за одной только встречи с ней стоило приехать сюда!
Кий сдержался, промолчал, чтобы не сказать что-нибудь резкое. А Чёрный Вепрь, не отрывая взора от стройной фигурки, всё прищёлкивал языком, пока княжна не исчезла в тёмном проёме двери самого большого дома посреди селища.
Старейшина Тур встретил княжича, словно сына, - обнял, поцеловал в голову. Наказав отрокам напоить коней и задать им корм, пригласил в своё жилище, где Лыбедь, нарядно одетая и старательно причёсанная, подавала на стол.
- Моя доченька, - указал на неё Тур.
Чёрный Вепрь небрежно поклонился дивчине и, скользнув по её лицу равнодушным взглядом, уселся к столу.
Это крайне возмутило Кия. «Свинья! Хотя бы приветливым словечком оделил её!» - выругался про себя. Донельзя обидным было не то, что Чёрному Вепрю не приглянулась с первого взгляда Лыбедь; напротив, если бы понравилась, то было б даже неприятно и тревожно, так как Лыбедь любила Ясеня, и они собирались вскоре пожениться. Вызывало обиду и возмущение пренебрежительное отношение к сестре - дочери старейшины, проявляющего широкое гостеприимство и сердечную доброту к сыну своего давнишнего друга и соратника.
Так думал Кий. И ещё гневался он, понимая, что холодное невнимание княжича вызвано неожиданной встречей с Цветанкой, даже вспыхнувшим восхищением, которое испытал Чёрный Вепрь увидев княжну. И осознавать это Кию было больнее и досадней всего.
После трапезы княжич пожелал повидать князя Добромира.
- Проводи, Кий, - взглянул на сына Тур. - Да не задерживайтесь долго у больного… И так едва дышит…
Кий кивнул головой.