В сетях интриги. Дилогия: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Кажись, востра… Ладно… Рубить, што ли? — обратился он к Шаховскому.

— Стой! — быстро кидаясь вперёд, остановил князь занесённую уже руку заплечного мастера.

Достав из кармана другую бумагу, он поднял её над осуждённым и громко объявил:

— Сенат и государыня даруют тебе жизнь — и молись, старик!..

Палач и конвойные по знаку князя подняли Остермана.

По-прежнему спокойный на вид, молчаливо он взял от палача парик, надел на голову, поёживаясь от холода, запахнулся в свою шубейку, картуз, кое-как нахлобученный ему на голову, поправил руками, которые теперь тряслись ещё сильнее, чем перед мгновением казни… Это одно, ходенём ходившие руки, и выдавало только постороннему взору, что происходит сейчас в душе старика.

Его снесли, усадили в сани, и там он сидел, бесстрастный, спокойный на вид, до конца…

— Э-эх!.. Мимо! Не покушала нынче, голубушка. Пожди! — обратился к секире своей палач и с размаху вонзил её концом в край плахи.

Шаховской между тем, подойдя к краю эшафота, обратился к остальным осуждённым.

— Что касаемо остальных тяжких государственных преступников, кои изобличены, первое: «Бывший генерал-фельдмаршал, граф Миних, в том, что не защищал по долгу присяги духовную императрицы Екатерины Первой; больше иных особ хлопотал о возведении в чин российского регента герцога курляндского фон Бирона… А затем того же Бирона низверг ради своих частных выгод, причём обманул и гвардейских гренадер, ныне лейб-кампанцев, сказывая им, что поведёт на защиту цесаревны Елизаветы Петровны и герцога голштинского; нынешней императрице чинил многие озлобления, приставлял шпионов за нею караулить, не берег людей в мире и на войне, позорно наказывал офицеров без военного суда и расточал без меры государственную казну, приемля знатные суммы и от иных иноземных правителей».

— Ну и немцы!

— Тёплая компания… Марьяж дорогой!.. Вестимо, все — бироны! На одну колодку шиты… На одну бы их осину!..

— Энтих не простят, нет! Шалишь!..

Так загомонили со всех сторон.

— «И постановили: предать их всех смертной казни от руки палача». Но милостивейшая государыня императрица, как мать, снисходя к заблуждениям человеческим, повелела: «Приговор прочтя, в исполнение оного не приводить, сослав виновных по дальним местам Сибири». Ведите осуждённых обратно! — торопливо приказал он офицеру, испуская невольный вздох облегчения. Сам быстро спустился с помоста и исчез за воротами коллегий.

— Налево кру-гом. Шагом… арш! — скомандовал начальник конвоя.

Шествие в том же порядке двинулось обратно.

Но толпа решила вмешаться в дело.

— Как, и этих всех простили! — раздались голоса.

— Все немецкие штучки… При новой государыне немцев тоже не мало!..

— Наших небось казнили без милости! Волынскому, боярину истому, заступнику и зиждителю церкви Божией, руки, ноги секли! — вопил какой-то, с виду дьячок или заштатный попик, сильно нетрезвый даже в этот ранний час. — Рубите и этих злодеев!.. Бироновых налётов, со всем кодлом ихним!

— Не пущай их, робя! А ты, красная рубаха, — обратились из толпы к палачу, — пошто зевал? Руби! Не пустим их!..

Толпа стала напирать на цепь солдат, стараясь добраться до преступников, чтобы расправиться самосудом с «биронами»…

Полковник, видя, что медлить нельзя, дал знак сигналисту.

Заиграл рожок, зарокотали барабаны.

— Ру-жьё наперевес! — раздалась команда по рядам.

Штыки, направленные во все стороны, как стальные иглы огромного дракона, — остановили натиск толпы, сразу отхлынувшей назад.

— Ишь! На своих и штыки нашлися!.. В каменья их! — заголосили в толпе.

— Не пущай злодеев… Вали, робя!..

— Расходитесь! Стрелять буду! — прорезал общий гул повелительный окрик полковника. — Труби, горнист! После третьего сигнала — будет огонь!.. Расходитесь!