— А как хочешь, бабка, можешь и позвать гостей, пусть побывают у нас.
Тогда баба повязалась покраше платком, пошла на село и позвала старосту и писаря:
— Приходите, детки мои, ко мне в гости.
— Ты что,— говорят,— старая карга, какие мы тебе гости? Живет в кособокой хате, может самой есть нечего, а туда же — в гости зовет!
— Нет, мои детки, тогда станете ругать, как побываете у нас и не будет для вас накрытого стола. А наперед нечего ругать!
Тогда они одумались: «Ну что ж, коли так, сходим, пожалуй!»— и пошли вдвоем в гости.
А они, значит, охотники были выпить, коли кто позовет!
Входят они в хату:
— Здорово, дед!
— Здравствуйте!
— Ну, что скажете нам?
— А вы вот сядьте, посидите на лавке, тогда и скажем и покажем.
Те сели. Один — кнут держит, а другой — плеть.
Известно, староста да писарь были грозой для крестьян, всегда с плетьми ходили по селу, на барщину из хат выгоняли.
Тут вынул дед кошель и говорит:
— Кошелек, кошелек, чтобы мигом был тут полный стол питья да еды!
И появляется тогда и питье, и еда, и соленья, и печенья — всякое угощенье для всех гостей, сколько бы их ни было,— пятеро ли, десятеро ли.
Стал старик угощать писаря и старосту. А те пьют и едят, не отказываются, только дивятся про себя: «Что ж это такое? И питье, и еда на столе, и хата посветлела? Уж не бог ли рай с неба скинул? Это и у нашего пана нет такого угощенья да украшенья!»
Наелись они, напились вволю и зеленого и вишневого, какое на свете только есть, и пошли по домам.
А баба тогда и говорит:
— Дед, а дед, знаешь что?
— А что? .
— Позовем-ка мы в гости пана.
— Что ты, баба, одурела? Вот правду говорят, что слушать бабу на свою погибель. Как же, держи карман,— пойдет пан к нам, старикам. Поди-ка, он тебе кнутом задаст!
— А! Что будет, то будет — пойду!
— Ну и ступай себе!
Пошла баба. Заходит в панские покои. Выходит пан.
— Ну что, старая, скажешь?
— А что, паночек, скажу: просит дед, прошу и я вас к себе в гости!
— Что? — рассердился пан.— Ах ты быдло! Ты меня в гости зовешь? Чтобы я да к нищим пошел!