— Спалю за это ему ниву, ничего не уродит.
— А я намочу и пошлю урожай,— говорит Петро.
— Коли так, я сделаю вот что: кто первый попробует с этой нивы лепешку — подавится.
Ухмыльнулся Петро, и пошли они дальше.
Выдалось в тот год на редкость доброе лето: днем солнышко, тепло, а ночью теплая роса или тихенький теплый дождик. Растет все как на дрожжах; сдается, посади на поле дитя, так и оно вырастет. Уродилась гречиха по пояс. Набил мужик пол гумна. Вот намолотил он гречихи, намолол, и напекла хозяйка свежих лепешек полное решето. В ту пору приходит в село Илья с Петром, и заночевали они у того мужика. Забыл Илья, не узнал его.
Сели они ужинать.
— Вот благодарение господу,— говорит мужик,— уродилась нынче гречиха, попробуйте, дорогие гости, свежих лепешек.
А Илья в тот день здорово-таки проголодался. Как схватил он лепешку, так и подавился. Он и туда и сюда, и водою запивал, и кулаком его били и в грудь и в спину —хоть бы что. Догадался он, что это проклятые им лепешки, и давай просить прощения у мужика и Петра. Насилу очухался. С тех пор перестал Илья мешать людям сено косить. И все было бы хорошо, если бы Петро не был таким старым и глухим. Бог говорит:
— Посылай тогда дождь, когда люди просят,— а он не дослышит и посылает дождь, когда люди косят.
ПО КАКОМУ СЛУЧАЮ БЫЛА ДАНА ВЛАСТЬ ЖЕНЩИНАМ И ПОТОМ СНОВА ОТНЯТА У НИХ
Припала апостолу Петру жалость к бабам: дескать, женский пол много от мужей своих терпит. Вот и выпросил Петр у бога для баб власти над мужьями. И такая воля была дана бабам,, что мужику одно оставалось: знай пляши под бабью дудку!
После того апостол Петр с богом по земле ходили и остановились как-то в мужицкой хате на ночлег.
Хозяйки не было дома, и видят они: один муж домовничает — дите качает да горшки в печи ворочает.
— Можно переночевать?
— Да оно можно бы, да не знаю, как баба!..
— Как же так не знаешь? А где же твоя баба?
— В кабаке!.. Чтоб она провалилась! За домом не глядит врвсе.
Потолковали они, потолковали и спать полегли.
Петр лег на полатях с краю, а бога к стенке положил.
Приходит баба, а они уже спят. Баба сперва мужа отругала:
— Каких это ты бродяг пустил на ночь глядя? Как ты смел, не спросившись у меня, их в хату пустить?
Взяла хворостину и ну Петра охаживать этой хворостиной.
Петр ежился, ежился — невтерпеж ему.
А баба хворостину сломала и пошла за другой в сени.
Петр и думает себе: «Переберусь-ка я за бога, а то баба теперь за того, который у стенки, примется».
Вот баба подходит снова к полатям и говорит:
— Ну, с этого будет, я его порядком попотчевала, теперь нужно другого поучить!
Тут снова Петру досталось.
После этого Петр как взмолится:
— Нет, господи, так больно нехорошо; пусть лучше уж бабы мужиков слушаются, чем мужики баб!