— На такси.
Они вышли из пансионата вместе.
— Ты должна знать, что в нашем городе трудно поймать такси.
Через минуту они уже сидели в машине.
— Как мама?
— Она умирает.
Сочувственно помолчав, он сказал:
— Мне очень жаль.
— Ее постоянно колют, чтобы избежать последующих ударов. Большую часть времени она без сознания. Когда приходит в себя, то говорит об отце и Шэрон. И часто плачет.
— Это было в Кальвестоне, да?
— Когда мы встретились?
— Это было на пляже?
— Да, — ответила она, удивляясь, как много он помнит. — Наша семья снимала домик рядом с вашим.
Глядя на нее в зеркало, он пробормотал:
— Вас было двое. Две сестры.
— Да, моя старшая сестра Шэрон и я.
— Шэрон и Марни. Да, вспоминаю. Твоя сестра была красоткой.
— Да, — кивнула Марни.
— А ты была совсем ребенком.
— Мне было четырнадцать.
— Ваш отец был священником, так? Я помню, мы должны были прятаться, чтобы выпить пива.
— И ты уговорил Шэрон.
Он засмеялся.
— Но ты не стала. Она называла тебя паинькой.
— Я не была такой шустрой, как Шэрон.
Помолчав минуту, он произнес:
— Если Шэрон спала со мной, она, наверное, спала с десятком других парней.
— Ей было только шестнадцать, и ты был у нее первым.
— Шестнадцать? Шестнадцать! — повторил он. — Я думал, что ей больше.
— Она выглядела старше, — тихо сказала Марни.