– Бо́льшую часть времени ужасно скучно – ничего не происходит. Конечно, бывают иногда инфаркты, инсульты или приступ аппендицита, но с этим справляются штатные сотрудники. Мы что-то вроде дополнительных, на всякий случай – и пока таких случаев не было.
– И слава богу!
– Не говори. Поедем домой? Уж кофе-то я сварю получше, чем здесь подают.
Вставляя ключ в замок, она представила себе, что все так и должно быть: они с Рейчел вместе возвращаются домой. Закрыв дверь, она пошарила в поисках выключателя, затем передумала и обняла Рейчел в темноте. Они поцеловались.
– Чудесный вечер!
– И кино замечательное! Интересно, почему смешные и одновременно трогательные фильмы всегда французские?
– А мне с тобой все нравится.
Сид бережно отложила в памяти эту фразу, как драгоценный бриллиант в шкатулку.
Она сварила кофе, и женщины устроились на потрепанных стульях возле древнего газового камина. Сид вспомнила, что у нее где-то осталось немного черри-бренди – его подарили Иви, но ей он как-то не пошел.
– Так что мы можем преспокойно выпить без угрызений совести.
Об Иви успели поговорить до того: она работала на пианиста с мировой известностью и была вполне довольна своим положением. Слава богу, что не приходится волноваться за нее. Прикончив бутылку (там оказалось больше, чем предполагала Сид), они завели любимый разговор о том, что станут делать после войны. Хорошо бы поехать в путешествие, но куда? Сид высказывалась в пользу Италии, Рейчел склонялась к Шотландии, в которой никогда не была.
Спать легли уже за полночь.
Устроив Рейчел в комнате Иви (лучшая из двух спален) и оставив ее распаковывать вещи, Сид спустилась вниз, чтобы набрать ей грелку. В какой-то момент между ними возникло легкое напряжение. Она хорошо понимала его природу: ей не раз приходилось ночевать в Хоум-Плейс, иногда даже в комнате Рейчел (в раздельных кроватях), если в доме было полно гостей, и они завели привычку перед сном лежать рядом, в обнимку. В такие сладкие и вместе с тем мучительные минуты трудно было избавиться от видений интимной близости… Сегодня они впервые остались наедине друг с другом. Казалось бы, это облегчало ситуацию – исчезла необходимость беспокоиться о присутствии посторонних, – однако на деле лишь подчеркивало разницу в отношениях. По мнению Сид, Рейчел была неискренна: если в иных обстоятельствах она вечно беспокоилась, что скажут другие, какое оправдание она придумает на этот раз? Впрочем, Сид и сама прекрасно понимала, в чем дело: Рейчел ясно дала понять (непреднамеренно, разумеется), что любая интимная близость ей отвратительна. Это не она, а я веду себя лицемерно, думала Сид: сколько раз я говорила себе, что победила эти чувства, что они бесполезны – хуже того, могут оттолкнуть Рейчел, и тогда я потеряю ее навсегда! И вот сегодня, когда впервые представилась идеальная возможность, она поняла, что все осталось по-прежнему. В отсутствие Рейчел она тосковала по ее обществу, рядом с ней – по ее нежному телу.
Все еще сражаясь с этой безнадежной дилеммой, она поднялась наверх, в комнату Рейчел, и не удержавшись, съязвила:
– Поскольку любовь тебя не греет, держи вместо нее грелку.
– Сид! – Рейчел уже разделась и теперь стояла перед ней в сорочке, с несессером в руках. – Что с тобой?
– Ничего. Сейчас поищу тебе халат, а то замерзнешь.
– Было бы здорово – я свой не взяла, места в чемодане не хватило.
Она последовала за Сид в маленькую спальню, и та бережно набросила ей на плечи старый мужской халат. Тем временем ванна уже набиралась, и тонкие клубы пара выползли в коридор.
– Разве ты не придешь ко мне поговорить? – спросила Рейчел.
– Конечно, приду. Мойся давай.
Приняв ванну, Рейчел расслабилась и вскоре заснула у Сид на плече.
– …правда, милая?
Только сейчас, опустив голову, Сид поняла, что ответа не последует. Она лежала в темноте до тех пор, пока светящийся циферблат дорожных часов Рейчел не показал половину третьего. Осторожно высвободившись, Сид ушла к себе – если не выспаться как следует, то можно испортить завтрашний день, – но и там сон продолжал ее избегать.
В субботу состоялся турнир по теннису, в котором разрешили принять участие всем детям, включая Лидию и Невилла. Организаторами выступали Эдвард и Хью. Партнеров выбирали по жребию, результат каждого матча определялся по лучшему из трех геймов. Играли с двух часов пополудни. Начали с детского матча («малыши как раз наелись»), и Клэри с Полли обыграли Саймона в паре с Невиллом.
– Ненавижу теннис, – заявил последний, красный от переживаний. – И если б не пришлось играть с Саймоном, я бы, может, и победил – он вечно выбивает мячи за край площадки!
– А ты вообще по мячу не попадал! – отозвался Саймон, переживавший не меньше. – Не понимаю, зачем ты вышел играть.
– Учись проигрывать достойно, – сделала брату замечание Клэри.
– Вот еще! – огрызнулся тот. – Я не собираюсь всю жизнь проигрывать! Или я выиграю, или вообще не стану этим заниматься!
– Ну кому-то же надо проигрывать, – вставила Лидия.