Царский изгнанник (Князья Голицыны): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

   — Ну что ж? Ответ благоприятный?

   — Не совсем, ваше сиятельство, — отвечала за мужа Анна Павловна, — князь Микита Иванович отвечает как-то... уклончиво, а вот если б вашему сиятельству замолвить словечко...

   — Да будет тебе тараторить, Павловна, — сказал князь Василий Васильевич, — мы здесь с княгиней Марией Исаевной умираем от нетерпения, а она там своего озорника в училище пристраивает, успеешь пристроить его... Садись, Миша, и начинай: прежде всего расскажи, расскажи подробно, как принял тебя государь.

   — Очень любезно, — отвечал князь Михаил Алексеевич, — или, вернее сказать, очень весело. Я застал его под Фридрихштадтом[39], в маленькой избушке, за ужином. Он в этот день отбил вылазку, сделанную Штенбоком[40], который, преследуемый Барятинским, тут же начал отступление на Эйдер[41]. «Как! — сказал мне царь. — Ты смеешь показываться мне на глаза! Разве ты забыл, что за отличие в своей Сорбонне ты произведён был в сержанты Семёновского полка? И до сих пор ты не являлся к месту служения! Знаешь ли, что брат мой Карл[42] расстрелял бы тебя за это! Дезертир, и женится без позволения начальства, да ещё на красавице женится!» Нечего краснеть, Марфа, так-таки и сказал царь: на красавице женится... «Садись-ка ужинать с нами и говори, что можешь ты сказать в оправдание этого неслыханного преступления».

«Только то и могу сказать, государь, — отвечал я, — что если, ваше величество, увидите мою жену, то поймёте моё преступление и простите его».

«Вот, господа, — сказал Пётр, — учитесь, как надо говорить: что значит, однако, побывать за границей и поучиться в Сорбонне! А мы-то, неучи, так и рубим сплеча, что попало! Как только кончу войну, непременно поеду во Францию — доучиваться».

Все куртизаны дружно захохотали, как будто царь сказал что-нибудь чрезвычайно смешное; Балакирев[43] подбежал ко мне и начал делать передо мной гримасы, щёлкая своим пузырём об пол. Царь сделал буфону знак, чтоб он отошёл.

   — Охота царю возить за собой шутов по походам, — сказал князь Михаил Васильевич.

   — Балакирев был вместе с ним в Карлсбаде и притаился где-то в обозе, чтобы только не отстать от царя.

«Что ж, — продолжал Пётр, отослав шута и обращаясь ко мне, — женившись и обленившись, ты, я слышал, просишься в отставку».

«Да, государь, — отвечал я, — здоровье моё, очень расстроенное, не позволяет мне служить...»

«Репнин говорил мне, что ты болел в Гамбурге, и я вижу, что в самом деле ты очень бледен... Не люблю я дворян, неспособных к службе, особенно в военное время... Сколько тебе лет от роду?»

«Тридцать три, государь».

«Да, я помню: тебе было лет десять, когда я записал тебя в Семёновский полк; как время-то летит!» — прибавил он.

Мне очень хотелось сказать царю, что время не везде летит одинаково скоро. Что в Пинеге, например, оно тянется гораздо дольше, чем в походе. Он, должно быть, угадал мою мысль и продолжал:

«Итак, тебе всего тридцать три года, князь Михайло, и ты, нимало не послужив, хочешь выйти в отставку. Мне сорок стукнуло. Я тоже болен, тоже у немецкого доктора лечусь, а всё-таки я намерен ещё долго послужить России. А кому бы, кажется, и служить, как не тебе, внуку князя Василия и сыну князя Алексея!»

У меня опять вертелось на языке, что именно карьера деда и отца отбила у меня последнюю охоту к службе, и опять я не посмел. Впрочем, я ничего не потерял тем, что промолчал: государь опять отгадал мою мысль, вздохнул и помолчал с минуту.

«Отставка так отставка, — сказал он, скрывая внутреннюю грусть под весёлой шуткой, — я не намерен из-за полубольного и неспособного сержанта ссориться с красавицей сержанткой; завтра же, князь Никита, — прибавил царь, обращаясь к сидевшему рядом с ним Репнину, — займись его отправлением и чтоб при отставке он был записан майором».

Я встал и поблагодарил государя за даруемый мне и ничем не заслуженный мною чин.

«Садись и пей, майор, — сказал царь, — пей за здоровье своей майорши и не забудь поздравить её от меня с новым чином».

Тут царь заговорил шёпотом с князем Репниным. Царедворцы один за другим поздравляли меня и наговорили мне в четверть часа столько любезностей, сколько я не слыхал от них за всю мою жизнь.

«Что ж ты не пьёшь, князь Михайло? — снова обратился царь ко мне. — Я, право, напишу твоей жене, что ты не хочешь пить за её здоровье и что ты не рад новому чину».

Я отвечал, что доктор предписал мне строгую диету и отнюдь не велел пить никакого вина.

«Это всё вздор, — возразил Пётр, — от стакана венгерского хуже тебе не будет; от венгерского и умирающие оживают, особенно зимой... Пей же, — повторил он и сам налил мне полный стакан. — Я предложу тебе такой тост, от которого ты не посмеешь отказаться... Ты, может быть, думаешь, опять за здоровье жены? Нет, брат, не до неё теперь».

Царедворцы в ожидании новой выходки повеселевшего царя навострили уши, открыли рты и откашлянулись, чтобы громче посмеяться.

Царь встал и выпрямился во весь рост.

«За здоровье деда твоего, — громко крикнул он, — за здоровье великого Голицына!»

И, осушив стакан, он бросил и разбил его о пол.

Царедворцы, удивлённые, переглянулись между собой; открывшиеся рты долго оставались не закрытыми.

«Да, господа, — продолжал Пётр, — я пью за здоровье опального, ссыльного, но всё-таки великого Голицына... Знаете ли, что я нашёл в его бумагах, привезённых мною из Петербурга? Ни больше ни меньше как проект, — подробный, им самим написанный, проект освобождения крепостных... Когда подумаешь, что этот гигантский проект двадцать пять лет пролежал под спудом!.. Дай нам Бог пять лет, только пять лет мира, и я осуществлю этот проект; один не слажу, — так призову князя Василия на помощь... Скажи мне, князь Михайло, очень постарел твой дед?»

[39] В Шлезвиге.

[40] Граф Штенбок шведский полководец, оставивший по себе в летописях военной истории ужасную память сожжением дотла 29 декабря 1712 года (9 января 1713-го и. ст.) неукреплённого города Альтоны.

[41] Он отступил к городу Гузуму и потом, вытесненный из Гузума к Тенингену, сдался русским войскам, предводительствуемым Меншиковым.

[42] Карл XII — шведский король.

[43] Придворный шут.