О, Иерусалим!: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В Иерусалиме подготовка к будущим сражениям уже началась. В то время, когда Гершон Авнер гнал свой «остин» к поташному заводу, по тёмным улицам еврейского пригорода в западной части Иерусалима проскользнул другой автомобиль. Он остановился возле поликлиники больничной кассы Гистадрута.

Из машины вылез невысокий плотный человек; он подошёл к дверям поликлиники и осторожно постучал. Дверь отворил дежурный в белом халате. Оба они прошли по пустым коридорам в маленький отдалённый кабинет. Там седой мужчина принялся за работу.

Человека звали Исраэль Амир; он был командующим Ҳаганы в Иерусалиме, а дежурный поликлиники был одним из его бойцов.

Уже более года в поликлинике, где британским властям не так легко было его выследить, находилась конспиративная штаб-квартира Амира.

Сев за стол, Амир начал изучать донесения еврейской разведки, которые в течение всей ночи передавались сюда по телефону. Из этих донесений явствовало, что вроде бы никакой необычной активности в арабских районах не наблюдается; однако Амира эти донесения не успокаивали. Он чувствовал, что арабы не могут остаться безучастными к происходящим событиям. В шгабе Амира, как и в большинстве штабов Ҳаганы, была разработана тщательно продуманная система, которая позволяла быстро поднять по тревоге все воинские подразделения. И Исраэль Амир провёл три коротких, кажущихся невинными, телефонных разговора, приведя свои части в состояние боевой готовности.

А взрыв, которого опасался Амир, уже назревал. По тёмным улочкам и крытым переулкам Старого города пробирались арабские курьеры, сжимая в руках клочки бумаги, на которых были изображены полумесяц и крест под соответствующим углом и арабские инициалы «Э. Г.». Инициалы принадлежали Эмилю Гури — видному лидеру христианской арабской общины Иерусалима, выпускнику Цинциннатского университета. Эмиль Гури возглавлял неофициальный руководящий орган арабского населения Иерусалима — так называемый Арабский верховный комитет.

Люди, сжимавшие в руках эти бумажки, направлялись в самые разнообразные места не менее удивительные, чем сам Старый город. Один спешил к Стене Плача, другой — к мечети подле ворот св. Стефана, третий — к Церкви Гроба Господня. И вскоре по призыву Эмиля Гури множеству людей пришлось пробудиться от сна: это были шейхи, мелкие лавочники, разносчики и даже женщины, вдовы из добропорядочных семей, благочестие которых ставило их вне всяких подозрений.

Курьеры передавали листочки бумаги, подписанные Эмилем Гури, поднятым с постели людям, и те вели их к потайным местам, где было спрятано то, ради чего они пришли. Отодвигались панели в стенах, отпирались подвалы, сыпалась штукатурка, маскировавшая тайники в стенах, отмыкались сундуки и лари, разбивались упаковочные клети ящиков с дешёвыми религиозными сувенирами, открывались дверцы печей для обжига кирпича и печей для выпечки хлеба. К утру вся работа была закончена.

Пока иерусалимские евреи плясали хору под стенами Старого города, арабы доставали из своих тайных арсеналов запасённое Арабским верховным комитетом оружие — 800 винтовок, предусмотрительно припрятанных почти десять лет назад, после того, как закончился кровавый арабский бунт против британских мандатных властей, длившийся с 1936 по 1939 год.

Однако были и такие люди — как евреи, так и арабы — которые после голосования в ООН потянулись было друг к другу в надежде, что конфликта, может быть, всё-таки удастся избежать.

На улице Короля Георга V арабский зубной врач Сами Абуссуан, глядя из окна на евреев, танцующих хору, пытался не терять присущего ему оптимизма. Образованный человек, искусный скрипач, Абуссуан был одним из тех арабов, которые всегда жили в мире и дружбе с евреями и верили, что возможно примирение этих двух народов. Внезапно в ликующей толпе Абуссуан увидел своего старого друга, преподавателя игры на скрипке Исаака Рогенбурга — человека, которым Абуссуан всегда восхищался за его спокойный ясный ум и миролюбие. И вот теперь на рукаве у профессора красовалась повязка отрядов еврейской самообороны.

А тем временем в других частях арабского мира решение ООН уже вызвало вспышки насилия. По улицам Дамаска неслись толпы молодёжи, скандировавшие: «Дайте нам оружие!» 55-летний сирийский премьер-министр Джамиль Мардам предложил сирийцам проявить свой патриотизм не на словах, а на деле: он обещал немедленно открыть вербовочные пункты для записи добровольцев, желающих сражаться в Палестине. Однако сирийцы предпочли другое занятие: они разграбили американскую и французскую миссии, а кроме того, желая выразить своё возмущение позицией Советского Союза, проголосовавшего за раздел, сожгли помещение Центрального комитета Сирийской коммунистической партии. В Бейруте, столице Ливана, таким же образом было разгромлено помещение Арабо-американской нефтяной компании. В Аммане, столице Трансиордании, полиция буквально в последний момент сумела спасти от смерти двух американских профессоров, которых разъярённая толпа хотела линчевать. В своём дворце в Эр-рияде король Ибн-Сауд объявил, что его единственное желание — это «погибнуть во главе моих войск в Палестине».

Как ни странно, в самой крупной стране арабского мира — в Египте — весть о создании еврейского государства была воспринята куда более спокойно. Король Фарук узнал эту новость после полудня, проснувшись после обычного ночного кутежа. Премьер-министр Египта Махмуд Нукраши Паша, бывший профессор истории, отличался от других арабских политиков тем, что был честен. Смертельный враг англичан, он считал, что главная и единственно важная цель Египта — это добиться вывода британских войск из зоны Суэцкого канала и объединения с Суданом под эгидой египетской короны; ни в коем случае он не хотел, чтобы Египет оказался вовлечённым в палестинский конфликт. Однако обстоятельства оказались сильнее египетского премьер-министра. Подстрекаемые циничными политиками, которым вскружил голову дурман беспочвенных иллюзий, египтяне пошли по пути, приведшему их к катастрофе. На улицах Каира уже хозяйничали те силы, которым предстояло посеять ветер и пожать бурю; эта буря привела Египет к насеровскому перевороту и убийству Махмуда Нукраши.

Давид Бен-Гурион вернулся в Иерусалим с рассветом. Глядя на ликующие толпы, он подумал: «Наивные люди! Они думают, что война — это танцульки!» Он сразу же отправился в свой кабинет и засел за работу. К полудню во дворе Еврейского агентства снова собралась толпа, которая требовала, чтобы к ней вышли лидеры ишува.

Полный решимости передать своим согражданам ощущение тревоги, не покидавшей его самого, Бен-Гурион вышел на балкон в окружении пятидесяти своих ближайших помощников.

Когда он начал свою речь, кто-то шёпотом сообщил Голде Меир последнюю новость, подтверждавшую справедливость опасений Бен-Гуриона: только что в вооружённом столкновении под Тель-Авивом были убиты три еврея.

И всё же Бен-Гурион не мог остаться безучастным к аплодисментам, счастливым возгласам и взрывам радости, охватившим людей, стоявших во дворе Агентства. Суровое лицо старика смягчилось. Вдруг его тоже захлестнула волна радости, столь понятной в такой день — день, когда исполнилась, наконец, клятва, которую две тысячи лет назад дал народ Израиля на холмах Иудеи.

Закончив свою речь, Бен-Гурион повернулся к бело-голубому флагу за своей спиной. Нежно, почти благоговейно он погладил рукой ткань.

— Наконец-то, — сказал он негромко, — наконец-то мы — свободный народ.

3. Папа вернулся!

Ни арабов, ни евреев решение ООН, сделавшее неизбежным вооружённое столкновение, отнюдь не застало врасплох.

Предвидя возможность войны, обе стороны уже много месяцев готовились к ней.

Ранней весной 1945 года Давид Бен-Гурион в зашторенном кабинете своего скромного дома по улице Керен Кайемет, 15, принял посетителя. Это был американец — одно из весьма высокопоставленных официальных лиц Соединённых Штатов.

Несколькими неделями ранее этот человек принимал участие в Ялтинской конференции, наметившей контуры послевоенного мира. Посетитель рассказал внимательно слушавшему Бен-Гуриону подробности одного частного разговора, который во время Ялтинской конференции вели в кулуарах Франклин Д. Рузвельт, Уинстон Черчилль и Иосиф Сталин. Разговор шёл о Палестине. Неожиданно, как рассказывал Бен-Гуриону его посетитель, глава Советского Союза обратился к Черчиллю.

— Есть только одно решение арабо-еврейской проблемы в Палестине, — сказал Сталин британскому премьер-министру, — только одно решение, которое Советский Союз намерен поддержать: это создание еврейского государства.

Услышав слова российского диктатора, Бен-Гурион вскочил.

Через много лет он припомнит, что именно в этот момент им овладела абсолютная уверенность — у еврейского народа будет в Палестине своё государство. Под совместным давлением Советского Союза и Соединённых Штатов, ответственных перед мировым общественным мнением, Англия, несомненно, вынуждена будет уступить.

Вернувшись к креслу, Бен-Гурион начал обдумывать услышанное.

Многие годы сионисты добивались, чтобы мир признал право евреев на создание своего государства: это была одна из главных задач сионистского движения. С момента такого признания задача движения становится иной, ещё более важной: защищать своё государство с оружием в руках. Бен-Гурион понимал, что если великие державы могут легально санкционировать создание еврейского государства, то осуществить это решение предстоит самим евреям. Он не сомневался, что для этого придётся помериться силами с арабскими государствами. Останутся ли евреи в живых, осуществится ли их мечта о государстве — это зависит от готовности ишува к военному столкновению.

Утром 6 апреля 1945 года, вскоре после того, как Бен-Гурион принимал у себя американского гостя, начался критический день в жизни человека, которому судьбой было суждено стать главным противником Бен-Гуриона. Это был Мохаммед Сайд Хадж Амин эль Хусейни, иерусалимский муфтий, духовный вождь иерусалимской мусульманской общины.