О, Иерусалим!: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Грузовики медленно поднимались к Иерусалиму. Бойцы Ҳаганы бегали вдоль колонны и кричали водителям:

— Кадѝма! Кадѝма! (Вперёд!)

А в Иерусалиме весть о приближении автоколонны переполошила весь город. На рассвете сотни евреев радостно бежали по Яффской дороге к западному предместью. Это были отчаявшиеся, голодные люди, которые прожили последнюю неделю на двух унциях маргарина, четверти фунта картошки и четверти фунта сушёного мяса. За две недели в Иерусалим не пришла ни одна машина; и вот теперь по дороге двигался целый поток машин — десятки грузовиков, бампер к бамперу, — и их кузова ломились от продовольствия.

Взрослые мужчины плакали, не скрывая своих слёз. Дети взбирались на грузовики и украшали их цветами. Женщины вспрыгивали на подножки и целовали водителей. Какая-то пожилая женщина обняла и расцеловала Йеҳуду Лаша, ветерана иерусалимских автоколонн, и он, вздохнув, подумал: «Ах, если бы на её месте была её дочь!» Прояснились даже испуганные лица шофёров, которых Бар-Шемер силой заставил отправиться в это рискованное путешествие. Ведя свои машины среди ликующей толпы, они поняли, что спасли Иерусалим.

В памяти иерусалимцев, встречавших эти грузовики в счастливое утро 6 апреля, навсегда осталась надпись на переднем бампере синего «форда», в котором ехал Гарри Иоффе; на бампере крупными буквами было выведено:

«Если я забуду тебя, Иерусалим...»

21. Араб, которого убили ночью

Примерно в двух километрах от того места, где толпы счастливых людей встречали автоколонну с продовольствием, в арабском квартале Баб-эль-Захири возле ворот Ирода сидел огорчённый арабский вождь и писал жене в Каир. Абдул Кадер Хусейни вернулся в Иерусалим из Дамаска как раз к тому времени, когда пришло известие, что евреи прорвали кольцо блокады. На заднем сиденье его машины лежали пятьдесят винтовок, которые выделила ему сирийская армия, и три автомата, которые он на собственные деньги купил на дамасских базарах. Это было всё, что Хусейни смог раздобыть в Сирии.

Несмотря на ссору, которой закончилась ею первая встреча с Сафуатом Пашой, Хусейни решился ещё раз встретиться с иракским генералом — и снова ничего не добился. Как раз во время этой встречи в Дамаск пришла весть о том, что Камал Иркат не смог выбить евреев из деревни Кастель.

— Если твои люди не смогут отобрать у евреев Кастель, это сделает Каукджи, — утешил Сафуат Паша.

Хусейни сделал ещё несколько попыток раздобыть оружие.

Единственное, что ему удалось получить, это пятьдесят винтовок, причём их дал не Сафуат Паша, а сирийский президент Шукри Куатли.

— Да падёт кровь Палестины и её народа на твою голову! — в ярости пожелал Хусейни упрямому иракскому генералу во время их последней встречи. В ту же ночь он покинул Дамаск. И вот, сидя в иерусалимском доме своего брата, он заканчивал горестное письмо к жене в Каир. В письмо он вложил стихотворение, которое написал накануне ночью в Дамаске и посвятил своему сыну:

Закончив письмо, Хусейни вызвал одного из своих адъютантов.

— Нас предали, — сказал он.

Покидая Сирию, Хусейни видел на территории аэропорта Аль-Маза большой склад оружия, предназначенного для его соперника Фаузи эль Каукджи.

— У нас осталось три возможности: уехать в Ирак и жить под чужими именами, покончить с собой или сражаться и умереть здесь.

Хусейни решил во что бы то ни стало взять Кастель, даже если ему придётся лично возглавить атаку.

Атака началась в десять часов вечера 7 апреля. В распоряжении Хусейни было почти триста человек, а у Мордехая Газита семьдесят. После отчаянного сражения, длившегося примерно час, арабам удалось выбить евреев из первого ряда домов и закрепиться в сотне метров от ключевой позиции Газита — дома деревенского мухтара.

Группа сапёров получила приказ взорвать этот дом. Через несколько минут Газит услышал крики, доносившиеся из дома мухтара. Взяв с собой несколько человек, Газит поспешил на помощь, но арабов не обнаружил. Перед домом валялась большая жестянка из-под оливкового масла, начинённая порохом, из которого торчал незажженный фитиль. Газит решил, что крики бойцов, засевших в доме мухтара, спугнули подрывников, и вернулся на свой командный пост. Войдя в дом, он услышал, как старший сержант Меир Кармиоль, выйдя на маленький балкончик, крикнул в темноту по-английски:

— Кто идёт?

— Свои, свои! — ответил чей-то голос по-арабски.

Через окно Газит видел, как Кармиоль вскинул автомат и нажал на спуск. Метрах в двадцати от дома раздался негромкий крик, и чьё-то тело тяжело шлёпнулось оземь.

Наутро к Газиту пришло подкрепление — дюжина бойцов Пальмаха под командованием Узи Наркиса, несколько дней назад первым захватившего Кастель. Арабы снова отступили. Газит и Наркис прошлись по деревне. В серой утренней дымке Наркис заметил труп человека на склоне холма перед командным постом.

— Кто это? — спросил он.

— А, это один из арабов, которых мы шлёпнули ночью, — ответил Газит.

Наркис склонился над трупом, перевернул его на спину и обшарил карманы в поисках документов. Он обнаружил лишь водительские права, один палестинский фунт, какие-то заметки о разговоре с американским консулом и — в нагрудном кармане — переплетённое в кожу миниатюрное издание Корана.

В арабском лагере никто не мог объяснить исчезновения Абдула Кадера Хусейни. Слух о том, что он пропал, тотчас распространился по Иерусалиму и его окрестностям. От Хеврона до Рамаллы арабы всполошились и ринулись к деревне Кастель искать своего вождя. Иерусалимские базары опустели. Кажется, все, у кого было оружие, покинули город. Цены на патроны подскочили до шиллинга за штуку. Арабская автобусная компания отменила все рейсы и стала возить добровольцев к Кастелю. Шофёры такси, водители грузовиков, владельцы частных машин — все они предлагали свои услуги по доставке бойцов на место сражения.

Днём Газит и его солдаты оказались в кольце ураганного огня.

Вокруг деревни собралось около двух тысяч арабов. Бойцы Ҳаганы не знали, в какую сторону стрелять. Вскоре арабы захватили дом мухтара, и Газит, поняв, что сопротивление бесполезно, приказал отступить точнее, бежать что есть духу.