О, Иерусалим!: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Можно будет, пожалуй, — сказал майор, не поднимая глаз, — уступить вам помещение школы. Однако, — добавил он, — это потребует некоторых расходов.

Стави был к этому готов.

— Мы согласны, — сказал он англичанину, — оплатить все расходы наличными в разумных пределах.

Майор назвал сумму в две тысячи долларов. Стави кивнул в знак согласия.

Сделка с майором была первой победой Шалтиэля над арабами. В этой войне хитрость была важнее силы, а виски — эффективнее снарядов. Решающее сражение должно было произойти в течение самых критических суток за весь срок командования Шалтиэля — тех суток, когда британские войска покинут Иерусалим. В этот день англичане оставляли комплекс строений и укреплённых пунктов, откуда Великобритания много лет управляла Иерусалимом и всей Палестиной и которые, благодаря своему стратегическому расположению, были ключом к контролю над центром города.

Что касается школы имени Шнеллера, то, поскольку она находилась на отшибе, британское командование решило оставить её за два месяца до окончательного ухода из Иерусалима. Однажды мартовским утром британский майор, выполняя своё обещание, позвонил Стави и сказал:

— Мы уходим. Будьте около ворот ровно в десять и принесите деньги.

Стави появился на месте встречи в десять ноль-ноль. Вместе с майором он обошёл школу. Затем майор вынул из кармана ключи и протянул Стави, а тот передал майору конверт, в котором лежали две тысячи долларов. Незадолго перед тем адъютант Шалтиэля, вручая Стави деньги, посоветовал взять у британского майора расписку.

— Выдача расписок — очаровательная административная процедура, — сказал, улыбнувшись, майор. — Однако, по-моему, в данных обстоятельствах она не совсем уместна. — Желаю удачи! — добавил он и, помахав рукой, пошёл прочь.

Машина майора не успела ещё скрыться из виду, как бойцы Ҳаганы заняли все корпуса школы. Через четверть часа разъярённые арабы, сообразив, что произошло, атаковали школу, но было уже поздно. Школе имени Шнеллера предстояло сделаться основной базой Ҳаганы в Иерусалиме.

16. Галантерейщик из Канзас-Сити

Однако судьба Иерусалима решалась не только в его стенах, но и далеко за их пределами. На расстоянии многих тысяч километров от Святого города, в Вашингтоне, 13 марта встретились два человека. Владелец галантерейной фирмы из Канзас-Сити был совершенно выбит из колеи. Ни разу ещё за многие годы Эдди Джекобсон не слышал, чтобы его друг Гарри С. Трумэн говорил с ним так резко и с такой горечью. Может быть, впервые бывший компаньон Джекобсона отказывал ему в личной просьбе.

— Я не собираюсь, — сказал президент, — встречаться ни с Хаимом Вейцманом, ни с каким-либо другим сионистским лидером.

А необходимость такой встречи была очевидна. За несколько дней до того Трумэн одобрил в принципе предложение Государственного департамента отказаться от плана раздела и взамен выдвинуть предложение об учреждении опеки ООН над Палестиной. Сотрудники Государственного департамента уже работали над составлением текста меморандума, посвящённого этому предложению.

Узнав о существовании в Государственном департаменте нового плана, президент Всемирной сионистской организации, выдающийся учёный-химик Хаим Вейцман позвонил Эдди Джекобсону. Вейцман не был лично знаком с Джекобсоном, однако президент Бней-Брита сказал ему, что Джекобсон имеет влияние на Трумэна и, если захочет, наверно, сумеет что-нибудь сделать. Правда, было известно, что Джекобсон никогда не был сторонником сионистского движения, обращаться к нему было то же самое, что утопающему хвататься за соломинку, однако Вейцман решил всё-таки попытаться.

Выслушав Вейцмана, Джекобсон позвонил Трумэну и, несмотря на далеко не обнадёживающий тон президента, вылетел в Вашингтон, чтобы поговорить со своим другом лично. Здесь Джекобсон воочию убедился, какое раздражение вызывают у Трумэна попытки сионистов оказать на него давление. «Мой дорогой друг, президент Соединённых Штатов, — грустно подумал Джекобсон, — близок к тому, чтобы стать антисемитом». Особенно огорчило Джекобсона, что причиной этому была группа еврейских лидеров, которые «очерняли президента и клеветали на него».

Однако Джекобсону всё-таки удалось уговорить Трумэна принять Вейцмана. Через пять дней Вейцман вошёл в ворота Белого дома и встретился с президентом. Они беседовали сорок пять минут.

Говорил в основном Вейцман. Он добивался от Трумэна трёх вещей: отменить эмбарго на поставку оружия в Палестину, поддержать план раздела и продолжать настаивать на свободной иммиграции евреев в Палестину.

Президент сказал Вейцману, что первый вопрос сейчас находится на рассмотрении в Государственном департаменте.

Что касается иммиграции евреев в Палестину, то США всегда выступали и будут выступать за неё. Однако именно в отношении второго вопроса визит Вейцмана в Белый дом оказался наиболее плодотворным. Страстный призыв полуслепого, стоящего на краю могилы сионистского лидера в защиту своего народа подействовал на президента сильнее, чем логические доводы его советников из Государственного департамента. Под влиянием Вейцмана Трумэн изменил своё мнение и вернулся к прежней позиции. Он обещал не предавать надежд этого старца и тысяч евреев, всё ещё находящихся в Европе, за колючей проволокой лагерей для перемещённых лиц.

— Соединённые Штаты, — заверил президент Вейцмана, — будут продолжать поддерживать план раздела Палестины.

В пятницу 19 марта — то есть меньше чем через сутки после свидания Вейцмана с Трумэном — Уоррен Остин, глава делегации США в ООН, занял своё место в Совете Безопасности и попросил слова. Текст его речи был составлен Лоем Гендерсоном, сотрудником Государственного департамента, автором меморандума о плане опеки ООН над Палестиной.

Государственный секретарь Джордж К. Маршалл передал этот текст Остину во вторник 16 марта с указанием огласить его «как можно скорее». Содержание речи мало отличалось от текста меморандума, одобренного Трумэном незадолго до встречи с Вейцманом. Остин, как и остальные сотрудники Государственного департамента, ничего не знал об этой встрече.

Теперь он подробно изложил в Совете Безопасности решение американского правительства отложить раздел Палестины на неопределённый срок. Совет Безопасности слушал, затаив дыхание. Американские сионисты на галерее для посетителей были готовы разрыдаться. Среди арабских делегатов, когда они сообразили, что к чему, началось бурное ликование. Сионисты восприняли поведение Америки как предательство. Бен-Гурион в ярости назвал речь Остина «капитуляцией» и обещал, что еврейский народ, когда настанет время, провозгласит Еврейское государство невзирая на то, поддержит его Америка или нет.

Однако нигде речь Остина не вызвала более гневной реакции, чем в Белом доме. Трумэн был вне себя от ярости. Одобрив в принципе меморандум об опеке, президент дал понять, что оставляет за собой право решить, когда именно и в какой форме этот меморандум будет предан гласности. Поэтому он и не торопился сообщать Государственному департаменту о своих последних соображениях насчёт Палестины, возникших после встречи с Вейцманом, и о том, что США будут стоять за раздел. По мнению Трумэна, речь Остина в Совете Безопасности была попыткой противников раздела навязать президенту свою политику, поставив его перед совершившимся фактом. В известной степени так оно и было. Президент не мог открыто отмежеваться от речи Остина. Один крутой поворот в политике США уже поколебал доверие к правительству Трумэна. Другой подобный поворот окончательно подорвал бы это доверие.

Некоторое время Трумэн должен был на словах поддерживать план опеки. Однако он дал понять своим приближённым, каковы его истинные взгляды и насколько он возмущён. На другой день после речи Остина, в одиннадцать часов утра, он приказал посетившему его судье Сэмюэлю Розенману:

— Отыщите Хаима Вейцмана, где бы он ни был! Скажите ему, что я не отказываюсь ни от одного сказанного мною слова. Я обещал ему, что мы отстоим план раздела, и так оно и будет!

Кларку Клиффорду, советнику Белого дома, было поручено провести расследование: как и почему речь была произнесена без ведома президента. Маршалл и его заместитель Роберт Ловетт получили взыскания. А автору текста речи, произнесённой Остином, была предоставлена возможность совершить увлекательное путешествие: президентским указом Лой Гендерсон был вскоре назначен на специально для этого созданный пост американского посланника в Катманду.

17. Автоколонна не придёт

Гарун Бен-Джаззи вглядывался в предутреннюю тьму, прислушиваясь к звукам, доносившимся из той самой долины, где месяц назад он бродил со своими взятыми напрокат овцами.