— Да, у него была девушка, Харли. Они расстались, и он стал своего рода легендой — Паркер-шлюха. Я думаю, Харли разбила ему сердце, и он нашел единственный способ преодолеть боль — переспать с каждой девушкой, которая согласится.
Корин закатила глаза.
— Что о Митчелле?
Я улыбнулась.
— Он всегда был серьезным. Всякий раз, когда мальчики задумывали что-нибудь на грани, Митчелл пытался отговорить их.
— Это объясняет то, что он стал полицейским.
— Да. Наверное, он самый скромный из ребят.
— Да, интересный, — Корин встала. — Думаю, мне пора, пока Стид не приехал.
Моя грудь затвердела и началась паника.
— Может, мне позвонить и переговорить на завтра?
Корин взяла мои руки и посмотрела пронзительно в глаза.
— Пакстон, тебе нужно поговорить с ним. Тебе нужно было поговорить с ним тогда, десять лет назад. Вы не сможете двигаться дальше, если не разберетесь. Ты говоришь, что у тебя нет чувств к нему, но я твоя лучшая подруга, и знаю, что это ложь. Я вижу, как ты смотришь на него. Поговори с ним, дорогая. Ты больше не можешь держать это внутри.
— Я знаю, — прошептала я. Слеза соскользнула из глаза и медленно стекла по лицу.
Сжимая мои руки, Корин ободряюще улыбнулась.
— Расскажи, как он тебя обидел, Пакстон. Будь откровенна, и закрой эту главу своей жизни. Тогда ты решишь, является ли Стид Паркер частью следующей главы или нет.
Мой подбородок дрожал, и все, что я могла сделать, это кивнуть.
Корин поцеловала меня в лоб и повернулась, чтобы уйти. Быстрый взгляд на часы показал, что у меня есть пятнадцать минут до прихода Стида.
— Может, тебе стоит что-нибудь сделать, — намекнула Корин, остановившись у двери.
Дернув головой, я спросила:
— Зачем?
— Ты трясешься, как лист на ветру, — подмигнула она.
После того как Корин ушла, я несколько минут простояла, глядя на дверь. Вдохнув глубоко, я мысленно вернулась ко дню, который изменил все.
Все отмечали окончание школы. Все, кроме меня. Спазмы в животе постоянно напоминали о том, что сегодня рано утром я потеряла ребенка. Я так устала. Когда почувствовала боль, поехала в одиночестве в больницу и там, доктор рассказал что произошло.
Подошел Стид, сел рядом со мной и взял за руку. Вырвав ее, я прошипела:
— Не трогай меня.
Его глаза были грустными, но мне уже было все равно.
— Пакс, прости, что меня там не было.
— Это ты виноват.
Наверное, ужас, отраженный на его лице, должен вызвать сожаление об этих словах, но нет. Что думала — то и сказала.
— Пожалуйста, давай выйдем, поговорим.