Батальон прорыва: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Кто вам это сказал?

– Малгожата, моя служанка. Ее сын Бронислав сражался с немцами в Армии Крайовой в Варшаве, а после подавления восстания пробрался в деревню, навестил мать и снова ушел в лес. Он плохо отзывался о солдатах Войска Польского и вашей армии.

Чувство обиды резануло Скоморохова по сердцу.

– Я не думаю, что это правда. Не могу сказать за всех, но наш батальон уже вторую неделю наступает, и нам некогда было заниматься грабежами и насилием, поскольку мы пришли освободить вашу землю от немцев. И многие мои товарищи полили её своей кровью. В ваш дом мы ворвались потому, что здесь находились немецкие солдаты и офицеры. Или вам с ними жилось лучше?!

Катаржина опустила глаза.

– Простите, если я вас обидела. Мой муж тоже погиб от рук немецких солдат.

– Он был в Армии Крайовой?

Катаржина сделала пригласительный жест рукой.

– Проходите.

Скоморохов зашел в комнату. Она оказалась просторным кабинетом. Предзакатный розоватый свет, который проникал сквозь большие арочные окна, и огонь трех свечей в бронзовом подсвечнике позволили лучше рассмотреть обстановку. Рядом с дверью стояли доспехи рыцаря с алебардой во весь рост и тумбочка, на которой стоял подсвечник. У окна находились кресло с высокой резной спинкой и письменный стол. Место справа от стола занимал массивный шкаф с книгами, стена была увешана старинным оружием: арбалетами, палашами, саблями, пистолетами и мушкетами. Напротив стоял большой кожаный диван, накрытый шкурой бурого медведя. Стену над ним украшала галерея из десяти портретов. На всех были изображены суровые мужчины с бородами, вислыми и лихо закрученными вверх усами, в богатых одеждах, доспехах, униформе разных времен, в шлемах, шапках-рогатывках, украшенных перьями и драгоценными пряжками, треуголках, киверах, конфедератках. Все они были воинами: гусарами, драгунами, уланами. Катаржина заметила его внимание к портретам.

– Это предки моего мужа. Мне кажется, что они охраняют меня, поэтому я живу в этой комнате. Мне здесь спокойнее. Им принадлежал замок рядом с усадьбой, но во время одной из войн он был разрушен. Из кирпичей замка была построена эта усадьба. А это его отец, пан Болеслав. – она указала на изображение пожилого человека в форме польского офицера. – Он служил при Юзефе Пилсудском и умер месяц назад.

Катаржина подошла к письменному столу, взяла с него фотографию в рамке, показала Скоморохову. Он подошел ближе. С фотографии на Андрея смотрел молодой подпоручик в конфедератке.

– Это мой муж Анджей. Он служил в кавалерии и погиб в сентябре тридцать девятого года, в окружении под городом Радом.

– Моя невеста тоже была убита немцами. Это случилось в начале войны, летом сорок первого года в Перемышле. А в Радоме мне недавно пришлось побывать, когда мы освобождали его от немецких солдат. Кстати, и в окружении я тоже побывал, только в сорок первом, в Украине.

Катаржина тяжело вздохнула.

– Война приносит много бед. Вскоре после того, как мы узнали о смерти Анджея, пана Болеслава парализовало, и у него отнялись ноги. Ведь Анджей остался у него единственным родным человеком после смерти жены, матери моего мужа. Он так надеялся, что мы с Анджеем подарим ему внука – продолжателя древнего рода шляхтичей, но бог не дал нам детей. – Катаржина смахнула слезу. – Сердце пана Болеслава не вынесло утрат. Мне бы пришлось трудно, если бы не селяне: конюх Тадеуш и его жена Малгожата – наша служанка и, конечно же, Гюнтер…

– Гюнтер?

– Да, старик управляющий. Он немец. Гюнтер воевал в германской армии еще при кайзере Вильгельме. В восемнадцатом году он возвращался после войны из России. Судьба занесла его в наши края. Наша служанка Ядвига нашла его лежащим у моста. У него был жар и опухла нога. Пан Болеслав велел принести его в дом. Нам удалось его вылечить, но за то время, пока он находился в усадьбе, между Ядвигой и ним возникла любовь. Он остался в усадьбе, женился на Ядвиге, выучил польский язык. Добрый нрав и ум сделали его уважаемым человеком в деревне. Пан Болеслав сделал его управляющим. Однако его счастье было недолгим, Ядвига умерла через полтора года при родах, не оставив ему детей. Он так и остался жить у нас, чтобы быть рядом с могилой возлюбленной… – После полуминутного молчания она продолжила: – Когда немцы захватили Польшу, Гюнтер стал нашим защитником. Перед вашим приходом на первом этаже усадьбы жили два офицера и несколько солдат. Мы не могли им отказать, иначе нас могли ждать неприятности. Возможно, они и позволили бы себе некоторые вольности по отношению ко мне, но уважение к Гюнтеру – фельдфебелю германской армии, награжденному железным крестом, уберегло меня от их посягательств на меня и наше имущество. К тому же Гюнтер сказал им, что я ношу траур по мужу, погибшему в тридцать девятом году. Теперь у меня нет человека ближе, чем он. Ближе был только мой муж – Катаржина бросила взгляд на фотографию. – Вы так на него похожи. Когда вы появились в доме, я подумала, что вернулся мой Анджей.

Скоморохов еще раз посмотрел на фотографию. Действительно, некоторое сходство между ним и покойным мужем Катаржины несомненно было. Она положила фотографию на место, подняла голову, посмотрела ему в глаза.

– Как вас зовут?

– Андрей.

Не сводя глаз с его лица, она взяла из его рук плитку шоколада и банку тушенки, поставила на письменный стол, произнесла:

– Андрей, Анджей, у вас даже имена схожие. Анджей – значит мужественный. Анджей был мужественным человеком, как и вы. А еще это имя в переводе с греческого языка означает «ангел», – Катаржина неожиданно перешла на «ты». – Я думаю, что ты и есть ангел, который спустился ко мне с небес в образе Анджея.

Её тонкие пальцы коснулись его свежевыбритой щеки. В голове Скоморохова зашумело, как от изрядной порции спиртного, его сильные руки охватили податливое тело женщины, но она вдруг освободилась из крепких объятий.

– Подожди.

Катаржина подошла к двери, закрыла её на щеколду, затем затушила свечи в подсвечнике. Солнце уже ушло за горизонт, а потому в комнате стало темно. Андрей услышал шорох одежды. Когда Катаржина снова подошла к нему, на ней была только ночная рубашка. Пахнущее духами и женщиной тело прильнуло к его груди. Он поднял ее на руки, понес к дивану. Спустя минуту их два стосковавшихся по ласке тела слились в одно…

Из комнаты Скоморохов вышел только через полтора часа. В темной столовой его поджидал Голота, Милованцев и Сурен Карапетян уже спали. Разглядев в темноте одессита, Андрей шепотом спросил:

– Ну как у вас, тихо?

– У нас тихо, а вот вы там наверху развлекались так, ше весь дом дрожал.

Скоморохов подошел к столу, взял свой автомат, направился к двери.